Газлайтер. Том 41. ФИНАЛ

Глава 8

Дымоголовый с удивлением скользит взглядом по полю бойни. Там Падальщики с упоением рвут на части одержимых. Зрелище тошнотворное: кровь, ошметки, хруст костей. А тут этот псих неожиданно выдает:

— Какие милашки!

М-да, у парня явно проблемы с восприятием реальности. Что может быть милого в тварях, сотканных из чистой матрицы боли?

Пара Падальщиков, потеряв инстинкт самосохранения, пытаются подобраться к нам, но Феанор сносит их небрежной магматической волной, превращая в горящий пепел. Основная же масса монстров занята истреблением одержимых.

В голове звучит голос Гвиневры на нашем групповом канале связи:

«Король Данила, чувствую, это ваша идея?»

Киваю сам себе.

«Да, леди».

Я заранее приказал лорду Норомосу достать ключ от закрытого мира Падальщиков. Организация когда-то запечатала этот гадюшник, но ключи-то у них остались. Йети поначалу упирался рогом, мол, нельзя выпускать таких чудовищ в наш мир. Но мой аргумент был железобетонным: мы всё равно сольем их в Фантомную зону, туда же, куда Организация веками скидывала опасных магов и монстров. Какая разница, где им гнить?

Дымоголовый тем временем продолжает с умилением, словно ребенок в зоопарке, наблюдать за кровавой грызней.

— Эй, чудик! — окликает его Феанор, сверкнув раскаленным магматическим доспехом. — Ты один остался. Так что иди сюда! Тебя-то я точно не уступлю!

Ноль реакции. Дымоголовый игнорирует вызов, продолжая смотреть на бойню и тихо посмеиваться в свои дымные клубы.

«Король, — на ментальной частоте снова прорезается тревожный бас йети. — Не вздумайте касаться щупами разума Короля Безумия! К нему и физически приближаться нельзя — он заразит безумием мгновенно».

Поздноватое предупреждение.

«Хм, а если я уже немного его прощупал?»

«Если вы еще не пускаете слюни, скорее всего, обошлось».

Я резко выбрасываю руку и хватаю дернувшегося Феанора за наплечник. Альв уже решительно потопал к Дымоголовому, словно и не слышал предупреждения Норомоса.

— Эй, Воитель, угомонись. Глухой, что ли?

Реакция предсказуемая.

— Я давно уже не Воитель, а Король Глубин! — взрывается альв, полыхая жаром. — Сколько раз говорить тебе, Филинов⁈

— Столько же, сколько я буду повторять тебе, что я — Вещий-Филинов, — не отпускаю его плечо, сжимая пальцы сильнее. — Если не хочешь свихнуться и присоединиться к Багровому, — киваю в сторону черного шара Расширения, — то давай-ка отойди.

Феанор дергает плечом, сбрасывая мою руку, что-то недовольно бурчит под нос, но, конечно, отступает.

— Никто не подходит к нему, — жестко дублирую приказ по каналу.

Мой взгляд останавливается на Светке. Она тут же вспыхивает:

— Даня! А чего сразу я-то? Я не тупая! Я всё поняла!

— Светик, ну ты же просто самая боевая у нас, — примирительно воркует Настя, пытаясь сгладить углы.

Меня же больше волнует другое. Норомос и Гвиневра — далеко не трусы, но сейчас они выглядят откровенно напуганными.

— Лорд, леди, — обращаюсь к ним, не сводя глаз с врага. — Где у него уязвимые точки?

— Мы не знаем, — голос Норомоса звучит глухо. — Его заточили в Фантомную Зону еще до нашего рождения, Ваше Величество. Даже имя того, кто это сделал, стерто из истории.

— Скорее всего, единственный путь — ментальные атаки, — предполагает блондинка. В её голубых глазах плещется тревога. — То есть вся надежда только на вас, Ваше Величество… — она осекается и добавляет тихо, виновато: — Простите.

— За что, леди?

— Опять всё на ваших плечах.

— Не берите в голову, — отмахиваюсь я.

Хм. Расклад просто «шикарный». Я трачу львиную долю резерва на удержание Расширения, чтобы Багровый нас не расплющил. У меня в свите — багровый зверь в лице Пса, куча Грандмастеров, даже Высший йети, способный голыми руками дробить планеты… Но никого из них нельзя подпускать к этому дымчатому психу. Весело, ничего не скажешь! Опять всё сам.

— Отступайте за камни. Живо! — бросаю я группе, а сам делаю шаг навстречу Дымоголовому. — Эй, приятель! Понимаю, зрелище захватывающее — смотреть, как твоих дружков рвут на куски. Но может, поделишься, зачем ты свёл с ума Багрового?

Дымоголовый наконец-то переводит свой пустой взор на меня.

— Я хочу выбраться из Зоны. Я использовал Багрового и одержимых лишь как наживку для тебя, Вещий-Филинов.

— Попрошу — Вещий-Фили… О, погоди, ты серьезно запомнил мое имя? — я нарочито удивляюсь, продолжая заговаривать ему зубы, пока краем глаза слежу, как мои люди прячутся за валунами. — Респект.

— Мне не сложно, Вещий-Филинов, ведь ты — мой путь к спасению. А теперь прости, но твои друзья далеко не уйдут.

— Как и ты, — хмыкаю я.

В тот же миг обрушиваю на него пси-ливень чудовищной мощи. Но происходит странное: могучая фигура просто распадается. Дымоголовый превращается в черную струю дыма, пропускает мою атаку сквозь себя и стремительно проносится мимо, прямиком к моим подданным и жёнам.

Мои перепончатые пальцы! Врёшь, не уйдёшь!

Я мгновенно телепортируюсь к своим, выходя из прыжка прямо между Светкой и Хамелеоном. Но я опоздал на долю секунды.

Дымоголовый уже здесь. Он черным вихрем проносится сквозь Гвиневру, Настю и Феанора, выпуская густые черные миазмы прямо им в лица.

Феанор только фыркает. Его вулканический доспех вспыхивает ярче, не пропуская заразу. А вот остальным повезло гораздо меньше.

Настя, уже в облике волчицы, вдруг дико рычит, отшатывается и тут же вцепляется клыками в ногу Хамелеона. Челюсти сжимаются с такой силой, что Хамелеон воет от боли на всю Зону, а волчица начинает трясти его из стороны в сторону, как тряпичную куклу.

Гвиневра с безумными, остекленевшими глазами хватает Бера. Она вливает в него чудовищный объем целительной магии. Бера мгновенно раздувает от магической аллергии и переизбытка жизни. Он превращается в огромный живой шар. Потеряв равновесие, округлившийся Бер просто катится в сторону, сбивая драпающих от Падальщиков одержимых, как кегли в боулинге.

— Норомос, прочь! — гаркаю я, перекрывая хаос. — Пёс, бежать!

И оба сильнейших существа в отряде срываются с места, не смея ослушаться моего крика. Псом движет безупречная дрессировка, йети — понимание моей правоты.

Они — моя главная ударная сила в группе, и оба без стихийных доспехов. Если Дымоголовый доберется до их разумов, мы тут застрянем намертво. Драться одновременно с обезумевшим Высшим йети и багровым зверем — это такой концерт хард-рока, который мне даром не сдался.

А вот за Светку я спокоен. Пример Феанора показал: Дымоголовый не может пробиться сквозь активный стихийный доспех…Эй, а Ледзор чего тупит?

— Одиннадцатипалый, доспех! — рявкаю по мыслеречи.

— Хрусть да треск!

Полуголый морхал слушается, его кожа покрывается ледяным панцирем. Я тоже решаю не играть с судьбой и активирую стихийную защиту. Тьма густо окутывает меня, сплетаясь в плотный доспех. Пустота и так отличный щит, но бережёного Астрал бережёт, а небережёного Демоны жрут. Такого подарка Гора не получит.

— Мне заняться этой чокнувшейся, Даня? — вдруг бросает Светка. Она уже примеривается к Гвиневре, которая стоит с пустым взглядом, а вокруг её рук пляшет зеленое сияние. — Может, приложить её носом в землю, чтоб остыла?

— Отставить, — обрываю я её порыв. — Лучше займись своей «сестрой», пока она окончательно не отгрызла ногу Хамелеону.

Сам я быстрым шагом направляюсь к блондинке. За её спиной, словно зловещая тень, маячит Король Безумцев, снова спрессовавшись из тумана в дымоголового мужика в плаще. Я уже готовлю ментальную «скорую помощь», чтобы вырубить Целительницу, но сканирование показывает странное.

Приглядываюсь. Хм, а Гвиневра справляется сама. Она не поддается безумию. Вспышка чистой, ослепительно-белой целительской магии прошивает её ауру изнутри, выжигая черную дрянь Дымоголового. Она просто взяла и «вылечила» свой мозг от наваждения. Умница.

— Молодец, леди.

Обойдя пришедшую в себя блондинку, я перекрываю путь отхода Дымчатоголовому. Ловушка захлопывается: с флангов его зажимают Феанор в магматической броне и Ледзор, сверкающий ледяным панцирем.

Сзади слышится возня и рык. Светка железной хваткой разжимает челюсти Насти, буквально выдирая пострадавшую конечность Хамелеона из волчьей пасти. Гвиневра тут же падает рядом с ним на колени, накладывая руки на рану.

Светка, с трудом удерживая беснующуюся волчицу, не упускает момента поддеть леди:

— А я ведь уже хотела тебе вдарить, чтобы в чувство привести…

— Я не против спарринга, Ваше Величество, — сосредоточенно парирует Гвиневра, не отрываясь от лечения. — Но когда вернемся. И только без стихийного доспеха.

— Больно же будет, — хмурится Светка, усиливая захват на шее волка. — Ведь вы, Целители, можете одним касанием по болевым точкам бить…

Гвиневра поднимает взгляд и лукаво улыбается:

— А может, я сделаю тебе приятно, Ваше Величество? Я могу подкорректировать чувствительность. Так, чтобы вам с королём Данилой потом было гораздо приятнее.

Огонь на доспехах Светы вспыхивает яростнее:

— Не подшучивай надо мной!

Я отстраняюсь от болтовни девчонок. Мой «идеальный враг» стоит прямо передо мной, и нам пора разобраться.

— Гори, дымок! — гремит Феанор.

Альв вкладывает всю ярость в удар, швыряя поток раскаленной магмы прямо в грудь противнику. Но эффект нулевой. Магма просто проносится сквозь фигуру, которая на мгновение распадается на клубы черного дыма, а затем снова собирается в силуэт мужчины в плаще.

— Вам меня не схватить, — скучающим бросает Дымоголовый, отряхивая несуществующий пепел с плеча. — Вещий-Филинов, твоя хваленая псионика, конечно, царапает, но не глубоко. Мои нейроны и так сожжены дотла, я психически разбит уже тысячи лет. Нельзя сломать то, что уже сломано в крошку. Но ты можешь пытаться, это даже забавно.

— Есть идея получше, — сухо кидаю я и киваю ему за спину.

Дымоголовый оборачивается и застывает. Прямо за ним висит черный шар Расширения, который я скрытно подтянул силой воли, пока он толкал пафосные речи.

— Попался.

Один рывок — и шар мгновенно раздувается, заглатывая его целиком. Следом сфера подлетает ко мне, и я шагаю внутрь, отрезая нас от внешнего мира. Напоследок успеваю услышать возмущенный вопль Феанора о том, что я опять лишил его нормальной драки.

Мы с Дымоголовым оказываемся внутри Бастиона. В глубине каменного лабиринта грохочет и бесится Багровый Властелин, но сейчас меня интересует другой гость.

— Ну что, проверим твою неуязвимость здесь, в моем доме? — спрашиваю я, разминая шею.

Тот лишь вальяжно крутит дымной головой, всем видом показывая безразличие.

— Уже не терпится. Я даже не буду уворачиваться.

Дымную голову разрезает ухмылка там, где должен быть рот.

— Ну, раз ты настроен — я не разочарую, — тоже усмехаюсь.

Я обрушиваю на него мощнейший поток псионики. Здесь, в Бастионе, я бог и царь, здесь я могу не сдерживать резерв.

— А-а-а! Что ты делаешь⁈ — вдруг истошно вопит Дымоголовый, хватаясь за голову. Его спокойствие слетает, как шелуха. — Это не боль! Что это⁈

— Всего лишь изменил полярность и структуру воздействия, — усмехаюсь я, удерживая контроль над потоком. — Теперь моя сила не разрушает психику, а насильственно восстанавливает её. Ты ведь тоже безумец, Король Безумцев? Так вот: и тебя вылечат.

Псионика по своей природе создана, чтобы причинять ментальную боль и ломать психическую структуру. Но я, используя силу Пустоты как скальпель, полностью вырезал из неё разрушительный компонент, оставив только чистый, концентрированный ментальный импульс. Эту фишку я нагло подсмотрел у Гвиневры пять минут назад, когда она латала собственный рассудок. Я скопировал саму суть её целительских импульсов, разогнал их своей мощью и направил прямо в изувеченный разум Дымоголового.

Короля Безумцев вдруг окутывает ослепительное сияние. Его черная дымная голова начинает трансформироваться на глазах — мрак и копоть отступают, сменяясь мягким, ровным бирюзовым свечением.

Он замирает, с недоверием застыв, а затем медленно поднимает бирюзовое пламя-голову на меня. Взгляд стал осмысленным. И тяжелым.

— Ты… Астрал, — шепчет он с каким-то странным, болезненным узнаванием.

Я скептически выгибаю бровь.

— Я тебя, похоже, ещё не до конца вылечил, раз ты бредишь.

Король Безумцев падает на колени и медленно качает головой. Бирюзовое пламя, заменившее ему лицо, колышется от вздоха.

— Нет, я узнаю тебя из тысячи, — в голосе Дымоголового… нет, теперь уже Пламеноголового, звучит древняя тоска. — Ведь это именно ты когда-то сделал меня безумным. А сейчас — вылечил. Ирония судьбы.

— Какие интересные подробности всплывают, — бормочу я, пытаясь на лету сопоставить факты. — Продолжай.

— Ты решил забыть себя много тысячелетий назад, — говорит он уверенно, словно читает по книге. — Я понимаю. Слишком много потерь ты пережил. Ты создал Океан Душ с целью — чтобы твои сестры и братья-полубоги не исчезли в небытие даже после смерти. Ты хотел их спасти. Но они стали Демонскими Богами, исказились… И это стало для тебя последним ударом.

— Мои перепончатые пальцы… — выдыхаю я. — Ты точно не бредишь? Ведь я никакой не Астрал. Я — Данила.

— Возможно, я правда ошибся, — неожиданно легко и покладисто соглашается Пламеноголовый. Слишком легко. Видимо, просто чтобы не спорить. — Позволь мне уйти. Его контуры начинают таять в воздухе, словно сахар в кипятке.

— Эй, что с тобой? — хмурюсь я, чувствуя неладное. — Твоя структура распадается. Держи форму!

Только сейчас до меня доходит, насколько этот чудик — сложная сущность. Пламеноголовый — это полупсихический конструкт, его существование напрямую зависит от воли. А воля у него, как выяснилось, ни к черту. Будучи безумным, он держал себя в кулаке за счет маниакальных идей и навязчивых целей. Безумие было его каркасом.

— Когда-то мой повелитель и друг, полубог Астрал, намеренно лишил меня рассудка, — тихо произносит он, продолжая растворяться. — И только это «благословенное» безумие позволяло мне существовать веками, давало цель. Теперь я вылечен. И я просто устал. Я пуст. Я хочу развоплотиться и обрести покой.

— Если это твой выбор… — я медленно киваю. Удерживать того, кто хочет смерти, не в моих правилах.

Его пламя почти развеялось, остался лишь призрачный силуэт, но напоследок он бросает фразу, от которой у меня холодеет спина:

— Все мы слабеем со временем, Астрал. И тебе недолго осталось. И всем, кого ты любишь, тоже… Конец близок.

Эм, что⁈ И на этих прощальных словах этот суицидник собрался свалить в закат⁈ Ну уж нет. Ты не бросишь мне такое пророчество перед смертью.

Я мгновенно сосредотачиваюсь, отменяю жалость и выпускаю ментальные щупы, ускоренные Пустотой, прямо в его угасающую сущность. Стоять!

Бастион, Расширение сознания Данилы (карманное измерение)

Угасая, Пламеноголовый бросил последний, полный разочарования взгляд на того, кого когда-то знал как Великого. Перед ним стоял всего лишь слабый человек. Не полубог, способный кроить галактики, а смертный из плоти и крови. Каким же жалким, каким мелким он стал… Падение титана в грязь.

Но внезапно процесс развоплощения остановился. Реальность вокруг него снова обрела бритвенную четкость и ясность. Не понимая, что происходит, Пламеноголовый почувствовал, как чужая ментальная хватка сковывает его сущность, словно невидимые тиски из чистого света. Он больше не сопротивлялся — целебный эффект псионики уже выжег вязкую черноту безумия из его сознания, оставив внутри лишь прозрачную, звенящую пустоту. И теперь эту пустоту заполнял голос человека, стоящего напротив.

Вещий-Филинов удерживал его распадающуюся душу железной волей, не давая окончательно развеяться в небытие. Он смотрел прямо в глаза бывшему безумцу, и голос его звучал твердо, без тени сомнения, перекрывая гул в ушах:

— Слушай, Огонёк. Я не знаю, насколько правдиво всё то, что ты сейчас излагал, и кем я типа был до этого, — произнес он. И в этих простых словах, в интонации, с которой они были сказаны, Пламеноголовый вдруг услышал эхо той самой Древней Силы. Той, что когда-то управляла мирами и зажигала звезды. — Честно говоря, для меня это сейчас не имеет никакого значения. Прошлое осталось в прошлом, пусть там и остается. Важно лишь то, кто я сейчас. Я — Данила Вещий-Филинов. Я здесь, я жив, я жаден до жизни, и мой род будет процветать, чего бы мне это ни стоило. Уясни это напоследок.

Пламеноголовый замер, вглядываясь в черты лица Вещего-Филинова. Сквозь маску этого юного, дерзкого менталиста он вдруг увидел ЕГО. Своего старого, лучшего друга. Того, кто когда-то принес ему безумие как дар спасения и как проклятие вечности.

Но теперь перед ним стоял не измученный, бесконечно уставший бог, раздавленный грузом ответственности за мертвых сестер и братьев. Нет. Перед ним стоял кто-то гораздо более волевой. Кто-то целеустремленный, живой и решительный.

Пламеноголовый видел, что Астрал действительно стал невероятно сильным духом, он обрел новую плоть, новую цель и, самое главное, новую жизнь, не отягощенную грузом тысячелетий. Это был уже не Астрал. Это был Вещий-Филинов. Юноша с горящим взглядом, готовый грызть глотки судьбе ради своего рода.

Это осознание разлилось внутри Пламеноголового тихой, нежданной радостью. Всё его долгое, мучительное существование в бреду, все эти века агонии внезапно обрели смысл, если итогом стало это великолепное преображение друга. Бирюзовое сияние его призрачного тела вспыхнуло чуть ярче — это была последняя вспышка жизненной силы.

— Я вижу это… — прошептал бывший Король Безумцев, и его голос уже едва доносился из-за грани реальности, звуча как шелест ветра. — Я искренне рад, что всё сложилось именно так, друг. Рад, что ты наконец-то обретешь счастье. Род твой будет велик, Вещий-Филинов.

Он улыбнулся в последний раз — искренне, без тени безумного оскала. Это улыбался не монстр, а слуга и друг, который наконец-то дождался возвращения повелителя-товарища с бесконечной войны. Его фигура начала стремительно истончаться, превращаясь в легкую светящуюся дымку, прежде чем окончательно раствориться в небытие.

Король Безумцев исчез окончательно. А вместе с ним затих и Багровый Властелин, бушевавший где-то в глубине моего каменного лабиринта. Тишина, однако, продлилась недолго.

— Где я, чёрт возьми⁈ — разносится по всему карманному измерению гневный, но — что удивительно — абсолютно разумный крик. Сильнейший полубог, похоже, вернул себе рассудок. Точнее, смерть Короля Безумцев отменила наложенное им безумие.

Но я не обращаю внимания на вопли своего «квартиранта». Есть дела поинтереснее. Я задумчиво приседаю на корточки в том месте, где развоплотился мой противник. На полу лежит единственный предмет, оставшийся от древней сущности — идеально гладкий камень, внутри которого пульсирует живой бирюзовый огонёк.

Я беру его в руки, взвешиваю на ладони. Артефакт тёплый и вибрирует от скрытой мощи. Проглядываю его структуру своим ментальным зрением и довольно хмыкаю. Как я и думал: после смерти (или освобождения?) такой мощной сущности лут был неизбежен. Это не просто красивая безделушка, это мнемонический банк памяти. Кристаллизованный опыт одного из верных слуг полубога Астрала. Здесь запечатана информация, которой когда-то владели полубоги: тайны мироздания, забытые техники, карты иных миров. И теперь всё это могу узнать я — достаточно просто поглотить эту штуковину, влив её в свою ауру.

— Что ж, время придёт, — усмехаюсь я, пряча камень в карман. Сейчас не лучший момент для загрузки терабайтов древних знаний в мозг, у меня там, снаружи, свадьба стынет.

— Филинов⁈ — снова гаркает Багровый, и стены лабиринта содрогаются от мощного удара изнутри. — Это ты⁈ Я слышу твой голос! А ну отвечай! Где здесь выход, ты знаешь⁈

Я лишь качаю головой. Вернулся разум — вернулась и наглость. Но с ним мы поговорим позже. Пусть посидит еще пока что и подумает о своем поведении.

Багровый дворец, Нема, Багровые Земли

Ольга Валерьевна едва успела переступить порог портального зала, как по спине пробежал неприятный, липкий холодок. Подробностей великая княжна ещё не знала — до неё в Кремль долетали лишь тревожные, обрывочные сообщения, но этого хватило, чтобы она бросила всё и примчалась во дворец жениха.

Навстречу ей, почти выбежав из боковой галереи, поспешила Камила. Лицо всегда спокойной брюнетки было взволнованным. Не успела Ольга задать ни одного вопроса, как Камила воскликнула:

— Олечка! Хорошо, что ты здесь! Может, ему станет хоть немного легче, когда он тебя увидит! Всё же ты — его любимица.

— Веди, Камилочка! Немедленно! — Ольга перехватила её взгляд и поспешила за королевой во внутренний двор, к специальному огромному вольеру.

Беда пришла оттуда, откуда её ждали меньше всего. Золотой Дракон лежал на боку, постанывая от боли. Из вытянутой пасти вырывался черный дым. Чешуя, обычно сверкающая на солнце, потускнела, словно покрылась слоем пыли. Вокруг суетились лучшие Целители, собранные во дворце, но на их лицах читалась растерянность.

— Мы перепробовали всё, — голос Камилы был грустный. — Все эликсиры Лакомки, высшие заклинания регенерации… Магический недуг просто игнорирует лечение.

Камила опустила плечи, признаваясь в собственном бессилии:

— Я в полном тупике, Оль. Мой Дар Целителя оказался бесполезен перед этой неведомой хворью.

Ольга подошла ближе, чувствуя жар, исходящий от огромного тела.

— Но что случилось? Как это началось?

Камила развела руками:

— Всё началось с резких болей в животе от несварения. Леди Гвиневра была здесь, она подлечила Золотого. Гвиневра — невероятный Целитель, мне ещё учиться и учиться у неё… На какое-то время Золотому стало легче. Но стоило Дане вместе с Гвиневрой, Светой и Настей уйти в Фантомную зону, как состояние Золотого начало стремительно ухудшаться.

Ольга Валерьевна слушала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Золотой был для неё не просто красивым величественным зверем. Именно благодаря репортажам о нём она когда-то познакомилась с Даней. А те их совместные полёты на его тёплой, шершавой желточешуйчатой спине, когда под крылом проносилась Москва, она не забудет никогда.

Ольга подошла к морде Дракона. Тот приоткрыл мутный глаз, узнавая её, и слабо выдохнул горячий пар.

Ольга Валерьевна медленно подняла правую руку. Тонкие пальцы коснулись холодного металла обручального кольца, которое она носила с особой гордостью. Это было не просто украшение, а артефакт связи, нить, соединяющая ее с Даней. Магия кольца отозвалась легкой вибрацией.

Жены Данилы не рискнули отвлекать Даню от задания, но Оля не могла сдержаться.

Закрыв глаза, великая княжна Гривова сосредоточилась на Дане:

— Данечка, мой жених… — её голос дрогнул, но тут же обрел силу молитвы. — Я знаю, ты слышишь. У нас беда. Я прошу тебя, вылечи нашего Золотого.

Выдергиваю Багрового Властелина из лабиринта и возвращаюсь вместе с ним в реальность. Черный шар Расширения схлопывается, растворяясь в воздухе. Выдыхаю. На удержание этой конструкции ушла уйма сил, резерв просел знатно.

Настя, к счастью, тоже вернула себе рассудок сразу после гибели Короля Безумцев. Мы быстро собираем разбежавшихся: вылавливаем Пса и Норомоса за валунами. Весь отряд отходит глубже в тень нагромождений скал.

— Маскировку! — командую я.

Хамелеон тут же накрывает нас плотным ментальным куполом невидимости. Мы затаились. Снаружи, за зыбкой, полупрозрачной пеленой магии, ещё кипит бойня: выпущенные мною Падальщики с остервенением добивают остатки одержимых. Зрелище не для слабонервных. А высоко в небе купол боевой колонии уже налился зловещим багровым цветом. Структура нестабильна. Скоро он распадется окончательно, и тогда барьер рухнет. Главное — дождаться и убедиться, что последняя боевая колония действительно будет стерта с лица мироздания.

Рядом слышится шорох. Багровый Властелин, сидя на камне, в полном шоке щупает свою бороду. Она успела отрасти до самого пупа.

— Данила… — голос полубога хриплый, ошарашенный. — Это же сколько времени я был в бреду?

Вид у него, прямо скажем, непарадный: лицо осунулось, под глазами тени, одежда изодрана. Но главное — в глазах наконец-то сияет холодный, жесткий блеск разума. Безумие ушло. Полубог снова в строю и при памяти.

— Это ты еще не знаешь, что с валуном обнимался и любимой его называл, — усмехаюсь я, проверяя периметр.

Багровый вскидывается, глядя на меня недовольно.

— Смотрю, ты слишком много себе стал позволять в общении со мной, король-регент. Не забывайся.

Я даже не оборачиваюсь. Просто бросаю выразительный взгляд на Светку. Мол, давай, жги, твой выход, мне лень с ним препираться. И бывшая Соколова не подводит. Она хмыкает, руки в боки, доспех полыхает:

— Мой муж закинул тебя в карманную нору и держал там, как хомячка, исключительно для того, чтобы ты в своем безумии не наворотил дел, не перебил нас всех и потом вечность не жалел о содеянном! Так что да, Ваше Багровешество, — с ядовитым сарказмом чеканит она. — Мой муж многое позволяет в общении с вами. И имеет на это полное право. Спасителям вообще многое прощается.

Багровый насупливает кустистые брови, переводит взгляд с неё на меня, потом на свою бороду.

— Хммм, — только и бурчит он. — Ясно.

Молодец, бывшая Соколова. Она уже не первый раз Багрового на место ставит.

Мы продолжаем ждать падения купола. Краем глаза замечаю, что Гвиневра посматривает на меня странным, глубоко задумчивым взглядом. Блондинка словно пытается разобрать меня на атомы и понять, как я устроен. Видимо, я сильно удивил леди Целительницу. Ещё бы: за один день и Багрового Властелина в кармане потаскал, и Короля Безумцев, которого боялись веками, развоплотил недолго мудрствуя. Для неё это разрыв шаблона.

Зато Светка с Настей ведут себя так, будто мы на пикнике. Они беззаботно щебечут о горячей ванне с маслами, которую примут сразу после возвращения. Благоверные уже привыкли к моим выкрутасам и давно перестали удивляться.

Внезапно в голове раздается беспокойный, виноватый голос Ольги Валерьевны.

«Данечка…»

По каналу мыслеречи она сбивчиво сообщает, что наш желточешуйчатый приболел. Остальные жёны, как выяснилось, боялись отвлечь меня от миссии, а вот великая княжна Гривова не выдержала. Она сильно извиняется, но паника в её ментальном голосе настоящая.

Я тут же настраиваюсь на волну. На Золотом надет ошейник из мидасия. Через него я мгновенно устанавливаю контакт и сканирую животину.

Картинка приходит паршивая: чешуя потускнела, став похожей на старую бронзу, дыхание рваное, сердце бьется с перебоями. Но я иду глубже. Бегло сканирую его энергетические каналы и структуру ядра… и почти сразу всё понимаю.

Облегченно выдыхаю. Причина была на поверхности. Но она не имела ничего общего с болезнями, вирусами или проклятиями, поэтому компетенции Целителей тут и не сработали. Только мой специфический опыт, приобретенный у легионеров и дополненный знаниями из банка памяти, подсказал верный ответ.

— Ольга Валерьевна, — отвечаю я мысленно. — Успокойся и не кори себя. Ты всё сделала правильно. Скажи Лакомке и Камиле, чтобы Золотого немедленно отправили в Фантомную зону.

— Правда? У тебя есть время?

— Найдется, и сфоткайся с ним напоследок, если хочешь, — добавляю я с усмешкой. — Потому что больше такого Золотого ты не увидишь.