Газлайтер. Том 41. ФИНАЛ

Глава 16

Когда я возвращаюсь в реальность, все взгляды прикованы к чёрному шару Расширения. Стоит мне сделать шаг вперёд, как сфера бесшумно развеивается за моей спиной, оставляя после себя лишь дрожащее марево.

Эйрик, хмуро помахивая окровавленным топором, выглядит как истинный бог войны: он с ног до головы забрызган чёрной демонской кровью, а густая борода слиплась от сукровицы.

— И всё же что это была за штука, Консул?

— Какая штука, король? — я делаю максимально удивлённое лицо, оглядываясь назад на пустое место. Ольга и Лена синхронно прыскают в кулаки, а Эйрик лишь тяжелее хмурит густые брови.

— Не смешно, Консул.

— Прости, друг, — я улыбаюсь, не желая обижать короля Винланда. — Это всего лишь моя телепатическая техника. Она помогла организовать астралососам заслуженное и, что важнее, окончательное наказание.

— Ага, понятно, — кивает он в ответ.

Вряд ли суровый винландец до конца проникся тонкостями ментальных планов, но его явно устроило, что я не стал отмахиваться и проявил к нему должное уважение, объяснив суть дела.

Между тем с другой стороны из-за затухающего огненного облака выходит Светка. Рядом с ней усаживается Настя-волчица и деловито умывается, очищая шерсть от копоти. Маша и Айра подтягиваются с флангов, скидывая стихийные доспехи.

— Жаль, что Лорды-Демоны унесутся обратно в Астрал, — вздыхает принцесса шакхаров.

Айра — единственная из моих жен, кто мог допустить подобную мысль. Большую часть времени ликанка провела обособленно в Шакхарии и еще не до конца познала мои методы работы с врагами рода. Ничего, это скоро наверстаем, и Айра больше не допустит даже мысли, что кто-то может уйти от меня. Никто не обидит моих жен и детей.

— Очень вряд ли они ушли от мелиндо, дорогая, — Лакомка, сбросив шкуру ирбиса, вновь предстаёт ослепительной блондинкой в струящемся зелёном платье.

— Правда, зять? — Алира смотрит на труп Мефистофеля с таким выражением, будто готова съесть заживо своего бывшего любовничка, хотя сама уже вернула облик статной длинноногой альвы.

Гвиневра, скрестив руки на груди, бросает на меня взгляд, полный жгучего любопытства, которое она тщетно пытается скрыть. Меня забавляет её поведение — строит из себя смертельно обиженную. Да, я ненадолго отключил её Дар тогда в лаборатории, но она — Целительница премиум-класса. Захоти она исправить последствия, сделала бы это в мгновение ока; не хотела бы — не забеременела бы. Просто характер у неё стервозный, но нет ничего непоправимого.

Камила тем временем придирчиво оглядывает бывших раненых. Уверен, Гвиневра уже мигом всех просканировала не раз, но брюнетка хорошо знает мои приколы, чтобы лишний раз чему-то удивляться, вот и решила просто сосредоточиться на своей работе. А вот монархи, русские аристократы и вассалы-дроу пребывают в заинтересованности словами Лакомки.

Переглянувшись с Гепарой, я транслирую всем присутствующим ментальные образы: в жуткой агонии сгорают Странник и Лорды-Демоны, включая Мефистофеля.

— Никакого посмертия тем, кто посмел мешать моей свадьбе, — бросаю я по мыслеречи. — Теперь эти куски Астрала — лишь мои запчасти и банк памяти. Они послужат укреплению порядка в мироздании.

Монархи бледнеют, а жены лишь довольно улыбаются. Тёща Алира посылает мне взгляд, полный искренней благодарности за то, что ее бывший любовник почил навсегда.

Следом ко мне шагает Красивая. Подол её подвенечного платья дерзко оборван, открывая стройные ноги до самых бёдер, а растрёпанные красные волосы огнём полыхают за спиной. Она решительно прижимается ко мне и крепко целует под одобрительный рёв гвардии, удерживающей периметр.

— Горько! — громыхают Эйрик с Царём Борисом, поддерживая общий запал.

— Разве это подходящее место для поцелуев? — удивляется Настя-волчица по мыслеречи, красноречиво оглядывая дымящиеся трупы Демонов.

— Я амазонка и правнучка богини, со мной можно везде и всегда, — просто отрезает Красивая, отрываясь от моих губ и бросая на Настю победный взгляд. Волчица явно призадумалась над этим аргументом.

Я лишь усмехаюсь. Красивая — одна из сильнейших моих жён. Бывшая наёмница, она плевать хотела на этикет. Сейчас, приняв роль будущей правительницы Темискиры, она пробуждает в себе новые Дары и вскоре станет величайшей магиней. Именно поэтому её постоянной резиденцией станет отдельный Женский дворец — её наступательный характер просто не даст Лакомке спокойно править в статусе главной королевы. Мы будем видеться с красноволосой через порталы, когда того потребует страсть или дела, но я прекрасно понимаю: некоторых моих благоверных лучше держать на почтительном расстоянии друг от друга.

— Королева, значит, это вы сработали в связке с Данилой? — Гвиневра с прищуром смотрит на гордую Гепару. — Как вам удалось так мгновенно скооперироваться в бою?

Моя гепардоухая суженая молча, с загадочной улыбкой, демонстрирует кольцо из мидасия. Гвиневра тут же вспыхивает от досады. Я не упускаю момента подтрунить над Целительницей по мыслеречи:

— Надоело бузгать воду, леди?

— А-р-р! Разумеется, вы ведь телепат, всё всегда знаете наперёд, Ваше Величество! — она вскидывает подбородок, сохраняя наш колкий диалог в тайне от окружающих.

Я оставляю блондинку кипеть в собственном негодовании — ей полезно. Тем более, Эйрик, пьяный от крови и битвы, требует продолжения банкета. Прочие гости, осмелев, высыпали на площадь, чтобы лично прикоснуться к триумфу. Король Винланда, даже не подумав стереть с лица и бороды черную демонскую кровь, сгребает в охапку первую попавшуюся леди-дроу — благо, кольца на пальце не наблюдалось — и жадно впивается в её губы. И та даже не думает сопротивляться. Победный азарт, смешанный с адреналином, ударил всем в головы посильнее любого шампанского.

Сам я перехватываю Змейку, которая с педантичностью все еще обходит трупы, делая контрольные надрезы на глотках — моя хищница не терпит незавершенных дел.

Трофейную ветку Странника я через Ломтика уже отправил в хранилище Багрового дворца, но Лакомка, поймав момент, шепчет:

— Мелиндо, а что со Световым Древом в итоге?

Альва, конечно, имеет в виду основное Древо, оставшееся в логове одержимых в мире Гринч. Царь Борис, оказавшийся рядом, навостряет уши:

— Стоит ли беспокоиться, Консул? Ситуация под контролем?

— Абсолютно, — отвечаю я с ленивой уверенностью, приобнимая Ольгу Валерьевну за талию. Бывшая великая княжна Гривова тут же млеет в моих руках, прижимаясь всем телом. — Обо всем позаботятся мои люди.

Я обвожу взглядом присутствующих:

— Борис, Эйрик и все мои друзья! Вы можете гулять хоть до утра, а нам с женами пора. Брачная ночь сама себя не проведет, да и завтра выдвигаемся в родовую усадьбу Филиновых.

Нас провожают к кортежу под радостный гул. Я с новобрачными сажусь во флагманскую «Чайку», остальные жены занимают другие машины. Краем глаза замечаю маневр Лакомки: она мягко, но настойчиво перехватывает Гвиневру, которая уже направилась к транспорту вассалов.

— Поедем-ка, леди, со мной, — мурлычет альва, увлекая блондинку к отдельной пустой машине. — Вдвоем, без лишних ушей посплетничаем.

Вид у Гвиневры растерянный, но отказать Королеве и своей подруге она не смеет.

Стоит дверям моей «Чайки» захлопнуться, как я оказываюсь в плотном кольце объятий четырех красавиц. Воздух в салоне мгновенно тяжелеет от аромата духов и желания, но тут в голове раздается довольный бас Ледзора:

«На месте, граф! Хо-хо, тут плевое дело! Одержимых почти не осталось. Хрусть да треск — сейчас разделаем их под орех!»

Отличные новости. Довольный, я притягиваю Гепару к себе на колени

Логово последних одержимых, Мир Гринч

— Хрусть да треск!

Ледзор, словно живой ледокол, прорубается сквозь ряды одержимых в узких коридорах пещеры, ведя за собой свирепый отряд тавров и альвов. Топор в одной руке, сгустки смертельной стужи — в другой. Одиннадцатипалый — единственный здесь, кто идет в бой полуголым, принципиально презирая стихийные доспехи.

Он вовсе не презирал жизнь, ох, нет, ни в коем случае. Напротив, благодаря Даниле морхал по-настоящему её полюбил и распробовал на вкус: он обрел могучую магию льда, а дома его ждет жаркая, страстная женщина, которая скоро подарит ему наследника. Жизнь стала чертовски хороша, но для Ледзора это не повод изменять себе и прятаться за защитой. Настоящему воину броня только мешает чувствовать ритм схватки!

С размаху впечатав лоб в морду особо крупного ракхаса, превращая его лицевую кость в крошево, Ледзор выдыхает облако морозного пара и выходит навстречу союзникам. Ауст, с ног до головы окутанный в тяжелый некродоспех, стоит рядом с Алкменой, чья фигура объята защитной дымкой магии смерти.

— Логово зачищено, Одиннадцатипалый, — скучающим тоном бросает некролорд, стряхивая прах с перчатки.

— Сканеры доложили, что Световое Дерево на нижнем ярусе, хо-хо! — Ледзор утирает кровь с лица, широко ухмыляясь.

— Его транспортировкой займутся амазонки, — Ауст кивает на свою спутницу. — Наша задача выполнена. Просто контролируем периметр.

— Хрусть да треск! — гигант разочарованно пинает труп поверженного врага. — И ради этих слабаков мы пропустили свадьбу графа?

— Самый сильный из них — Странник — как раз и отправился поздравить Его Величество лично, — холодно отзывается Ауст. — Вероятно, чтобы преподнести свою голову в качестве свадебного подарка.

Ледзор застывает, с нескрываемым изумлением глядя на мрачного союзника.

— Алкмена, ты слышала⁈ Твой суженый впервые на моей памяти пошутил!

— И вовсе не впервые, — бурчит Ауст, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение.

— Дорогой, извини, но ты действительно никогда раньше не шутил, — смеется амазонка, ласково касаясь его холодного наплечника. Некролорд лишь что-то недовольно ворчит в шлем, пока своды пещеры сотрясает раскатистый хохот Ледзора.

Утром я позволяю себе вдоволь понежиться в огромной постели в окружении благоверных. Особой нужды спешить нет. Гора, конечно, так просто не уймётся, но вчера он лишился последних своих сильнейших вассалов. Впрочем, он и раньше терял их одного за другим. Все его Лорды-Демоны и павшие маги, которых он превратил в одержимых ради своих боевых колоний, развоплотились навсегда, под корень выжженные магсинтезом или затянутые в мой Бастион. Размысл, шпион Астрального бога в Организации, тоже больше не вернётся. Ну и Странник — он был последним по-настоящему умным телепатом-менталистом на службе у жирдяя… Хотя, конечно, есть ещё один, но тот не в силах покинуть усадьбу Филиновых. Так что пусть этот «домосед» ещё немного подождёт своего часа.

Потянувшись, Красивая открывает глаза и, стоит ей поймать мой взгляд, тут же переворачивается, оказываясь сверху. Она определённо самая выносливая из всей четвёрки — даже Айра сейчас спит без задних ног, а эта амазонка уже готова к новому раунду. Что ж, поехали.

Вдоволь насытившись и предавшись похоти, а затем снова провалившись в короткий сон, мы наконец пробуждаемся все вместе. Вразвалочку топаем вниз на божественный запах блинчиков, которые вовсю пекут Лена с Камилой. В столовой постепенно собираются остальные жёны и наши гостьи. Змейка подает мне бесподобный кофе, Гвиневра по привычке сидит в углу, старательно задирая подбородок, а Габриэлла, мерно помахивая крыльями, о чём-то оживлённо общается с Машей.

Мы завтракаем блинами с клубничным вареньем, болтая о всяких пустяках, будто это обычное утро в семейном кругу. Впрочем, так оно и есть — никакие Демоны не заставят меня думать о чем-то другом, кроме рода.

Светка вовсю подтрунивает над Настей: мол, ты теперь не единственная «ушастая» в нашей компании, на что Гепара смущенно оправдывается, что никого подсиживать не собиралась. Лакомка заводит свои фирменные шуточки о том, как теперь будет выстраиваться очередь — по двое или по трое; Камила с Машей тут же краснеют, явно не готовые к таким откровениям. Я же внешне поддерживаю беседу, а внутри глубоко медитирую, настраивая каналы к скорому бою.

— Когда ты отправишься, мелиндо? — вдруг спрашивает Лакомка, и над столом мгновенно воцаряется тишина.

Я спокойно улыбаюсь:

— Не «ты», а «мы».

— Правда⁈ — Светка аж не поверила.

Альва округляет глаза от удивления:

— Я думала, ты возьмешь с собой разве что только Гепарочку.

— Я хочу взять вас всех. Теперь мне хватит сил защитить каждую, — я перевожу взгляд на Ольгу. — Но у кого-то из нас, кажется, есть неотложные дела?

— Да, — кивает бывшая Великая княжна Гривова. — Наша свадьба требует освещения в высшем свете. Как пресс-секретарь рода, я тебя не подведу.

— Айра, Маша, на вас защита Оли. У Горы еще полно Демонов, пусть и слабаков. Лена, Камила…

— Мы понимаем, Даня, — кивает зеленоглазая брюнетка, нежно поглаживая свой живот. Шатенка повторяет её жест. — Нам и будущим наследникам будет спокойнее в защищенных стенах.

— Тогда я тоже остаюсь? — расстроилась Настя, прижав волчьи ушки.

— У тебя срок не такой поздний, так что можешь идти, — разрешаю я.

— Ура!

— Мазака?

— Конечно, Мать выводка! Как же без тебя? — откликаюсь.

— Уррра, фака!

Я прошу Габриэллу также остаться для присмотра за благоверными, а вот Гвиневра внезапно вскидывает подбородок и заявляет:

— Я тоже пойду, Ваше Величество. Вы не найдёте другого Целителя такой силы.

— Вы правы, леди. Не найду и, если на чистоту, не собираюсь искать, — киваю я. Гвиневра тут же заливается легким румянцем, но, спохватившись, резко отводит взгляд в сторону, пытаясь вернуть себе маску высокомерия.

— То-то же, — бурчит она, не удерживаясь от последней шпильки.

После завтрака я вместе с группой благоверных загружаюсь в транспорт. Мы направляемся к родовому поместью Филиновых. Телепорт решил не использовать — с нами на отдельной машине поехал Великогорыч, да и пустые дороги эвакуированной Москвы позволяют долететь с ветерком. Весь путь занимает от силы двадцать минут.

Усадьба обнесена плотным кордоном гвардии. В небе чисто — после того как я развоплотил Странника, стаи Демонов больше не появлялись. Именно поэтому я и позволил себе утром расслабиться и спокойно поесть блинчики с женами.

У самого КПП я замечаю какую-то суету: кто-то на повышенных тонах ругается с моими парнями. Настя вдруг округляет глаза и приникает к стеклу:

— Папа⁈

Я, честно говоря, почти не удивлен. Мы притормаживаем у брошенной перед шлагбаумом «Чайки» Горнорудовых и выходим к барону Павлу, который продолжает наседать на караул.

— Впустите меня немедленно! Иначе я за себя не ручаюсь! — гремит барон.

Выглядит это совсем неубедительно. Мои гвардейцы — тавры-Мастера — стоят непоколебимыми скалами, а за их спинами маячат Живые доспехи с начинкой из люменов, способные согнуть в бараний рог любого Грандмастера. Угрозы Павла Тимофеевича здесь просто не котируются.

— Там моя жена! — в отчаянии выкрикивает он.

— Папа… мама там? — Настя замирает, пораженная этой новостью.

Горнорудов оборачивается на голос дочери и бледнеет.

— Настенька⁈ — он осекается, заметив меня за её плечом. — Филинов… черт.

— И я рад вас видеть, Павел Тимофеевич, — усмехаюсь я, поправляя манжеты. — Значит, Жанна Валерьевна заперта в моей родовой усадьбе, которая сейчас является эпицентром Прорыва? Так вот почему вас не было на свадьбе. А мы-то гадали, какие такие «срочные дела» могли быть для Горнорудовых важнее торжества.

— Почему ты не сказал мне, папа? — Настя застывает в шоке, глядя на помятого и взвинченного отца.

Павел лишь открывает и закрывает рот, не находя слов.

— Потому что Жанна отправилась в логово врага по своей воле, — отвечаю я за барона. Тот переводит на меня взгляд, полный отчаяния и немого мольбы.

— Жанночка не понимала, что творит! — горячо восклицает он. — В неё словно кто-то вселился!

— Возможно, и так, — я не собираюсь спорить, лишь оглядываюсь на жён и Великогорыча, ждущих команды. — Возвращайтесь домой, Павел Тимофеевич. Я лично разберусь в этом вопросе.

— Данила… — барон вдруг весь поникает, его напускная храбрость исчезает, оставляя лишь жалкую тень былого величия. — Позволь мне пойти с тобой. Умоляю! Это ведь моя жена!

Я вздыхаю, уже представляя, сколько нытья и ненужной суеты мне придётся вытерпеть от тестя. Разумеется, в эпицентр я барона не возьму: я ему не доверяю и уж точно не собираюсь подставлять спину в решающий момент. Нужно как-то его выпроводить…

Неожиданно на шею Павлу сзади ложится тонкая женская ладонь.

— У короля нет времени на трёп с тобой, болван, — ледяным тоном произносит Гвиневра.

Горнорудова будто прошибает мощным разрядом тока. Он пытается окутаться в кровный доспех, но Гвиневра уже воздействовала на его организм, мгновенно перекрыв каналы магии. Багровая энергия, не успев оформиться, бессильно рассыпается искрами. Барон обмякает, и я подступаю ближе, подхватывая теряющего сознание тестя.

— Вот это да! — прокомментировала Светка. — Ты его не с концами хоть?

— Всего лишь пара часов глубокого обморока, — Гвиневра бросает короткий взгляд на Настю.

— Спасибо, леди! — радуется оборотница, облегчённо выдыхая. — Так всем будет спокойнее.

Я передаю тестя гвардейцам и велю надеть на него антимагические наручники — в том числе для его же безопасности. А то, чего доброго, как очнется полезет с дури на амбразуры моей гвардии, где и получит по первое число.

Целительница смотрит на меня с вызовом, в котором читается едва скрываемое ожидание.

— Хорошая работа, Гвиневра, — произношу я, намеренно отбросив титулы и обратившись к ней просто по имени.

— Правда? — на мгновение её истинные чувства прорываются сквозь плотный слой спеси, а глаза вспыхивают радостью. Но она тут же берет себя в руки: — Что ж… допустим.

Я хмыкаю, наблюдая за её попытками сохранить невозмутимый вид.

— Кстати, когда я одолел Дымоголового, то повторил твой трюк — исцеление от безумия. Только применил его не на себе, а на самом Дымоголовом, дополнив кое-какими своими улучшениями.

— Неужели ты это признаешь? — Гвиневра замирает. Она мнётся недолго — видимо, вчерашний тайный разговор с Лакомкой о том, что нас ждёт в усадьбе, подействовал на неё отрезвляюще. — Извини меня… Я рада, что ношу твоего ребёнка.

— Всё-таки не просто так она воду пила, — бурчит Светка. Для моих жён эта новость давно не секрет, так что обошлось без драм.

Я усмехаюсь, глядя на притихшую Целительницу:

— Не надо со мной прощаться. Я никуда не ухожу надолго.

— Буду ждать, — кивает она, и её подбородок больше не задирается к небу в приступе спеси.

Вот и усмирили стервозную блондинку. И ведь она действительно носит моего наследника… Хм. А, чем чёрт не шутит! Я бросаю через плечо:

— Великогорыч, пожени нас.

— Что⁈ — вскрикивает Светка, едва не подпрыгнув на месте.

— Женаты! — гаркает воевода, не тратя времени на церемонии.

— Что⁈ — Светка почти охрипла от возмущения. — Так просто⁈ Вот так сразу⁈

— Слово конунга — закон, — невозмутимо отрезает Великогорыч, приложив руку к груди.

— Аминь! — смеётся Лакомка и на радостях приобнимает Красивую, которая так и замерла с приоткрытым от удивления ртом.

Я достаю из теневого кармана Ломтика кольцо из мидасия, подхожу к Гвиневре и надеваю ей на палец. Она стоит как соляной столб — пунцовая, растерянная и совершенно обезоруженная.

— Так мне всего лишь нужно было… — она делает паузу, и под моим выжидающим взглядом всё-таки выдавливает: — … стать покладистой?

— Скорее уж, не стервозничать, — замечает Красивая в сторону.

— Иногда всё гениальное просто, правда? — хмыкаю я. Беру блондинку за затылок, притягиваю к себе и закрепляю союз долгим поцелуем.

— Горько! — во всю ивановскую кричат Лакомка с Настей. Красивая запоздало подтягивается, а Светка лишь беззвучно хлопает ртом, как выброшенная на берег рыба.

— Горррько, фака, — веско подтверждает Змейка.

Пока Гвиневра, схватившись за пылающие щеки, едва стоит на ногах, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, я отхожу к КПП и поднимаю взгляд к небу над усадьбой. Черная воронка Астрального прорыва пульсирует и тяжело ворочается, но твари оттуда больше не лезут.

Думаю, Гора не просто так медлит. Жирдяй в тупике — все его попытки затащить меня в ловушку с треском провалились. Ни грубая сила, ни приманки не сработали. Конечно, он всё еще опасен и командует легионами астралососов, которые может материализовать в любой момент, но до него уже дошло: своего он не добьется.

Я усмехаюсь. Эх, жирдяй, а ведь тебе всего-то и нужно было — просто дождаться, когда я сам почувствую себя достаточно сильным для входа. Тогда бы ты не растерял своих лучших вассалов впустую. Но этот день настал. Я — Высший Грандмастер, в моих руках мощь Пустоты и Чакра Древнего Кузнеца, а в голове — память Дымоголового и еще нескольких «счастливчиков».

— Пора идти, — я разворачиваюсь к машине.

— Да! — звонко откликается Лакомка, и девушки послушно следуют за ней.

За руль садится Светка, и мы трогаемся. Пару минут колеса еще шуршат по ровному покрытию, но затем гладкий асфальт сменяется изуродованным, вывороченным полотном. У ворот мы тормозим и идем пешком мимо ржавых остатков ограды. Сразу за калиткой я поднимаю руку, приказывая всем замереть.

— Даня, всё как я и говорила? — подает голос Гепара, ментально прислушиваясь.

— Да, один в один, — киваю, глядя на уродливых тварей и тени, кишащие во дворе.

— Кто это такие? На Демонов не похожи, — Красивая инстинктивно обращается в тигрицу.

— Это пленники Астральных Карманов, — поясняю я. — Прорыв дал им достаточно сил для материализации в нашем мире.

— Это же просто здорово! — Светка хищно прищуривается. — Я злая как черт, мне срочно нужно на ком-то сорваться!

Она бросает короткий взгляд на Гвиневру. Та уже вернула себе маску невозмутимости и лишь подмигивает в ответ:

— На здоровье, «сестра». Если что — я тебя подлатаю.

— Заманчивое предложение, но вряд ли оно потребуется, — бросаю я и уверенно шагаю к ближайшему теневому псу, которого выкинуло из Кармана прямо возле беседки. Тварь утробно рычит, а я лишь усмехаюсь: — Привет, блохастый.

Мои глаза вспыхивают концентрированной псионикой. Теневой пес, только что готовый прыгнуть, мгновенно приседает на задние лапы, скуля от первородного ужаса. То-то же. Хозяин вернулся домой.