Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

ГЛАВА 102

Данте

К моему вящему удивлению, две недели, которые Эдриан провел в одиночной камере, явно повлияли на него благотворно.

Личную охрану я оставил в коридоре – не боялся же я, в самом деле, своего брата.

Хотя, по идее, опасаться надо было бы, учитывая обстоятельства нашей последней встречи.

И то, что я упек его в тюрьму.

Сидя на нарах в черных брюках и белой рубашке, братец забавлялся с алой боевой магической сферой – подкидывал ее в руке, затем ловил.

На мгновение мне показалось, что он швырнёт ее в меня.

Но все-таки Эдриан не был таким дураком.

– А, Его Императорское Величество… Какая честь для бедного узника, – протянул брат, мельком взглянув на меня. – Неплохо выглядишь. Этот парадный мундир женишка вкупе с короной тебе идет. Только повязка все портит – уж не обессудь.

Я уселся на стул напротив него, оценивая.

– Вижу, время, проведенное здесь, пошло тебе на пользу.

– Скука тут смертная. А вот на сегодняшнюю императорскую свадьбу я бы посмотрел.

– Я не против твоего присутствия на бракосочетании, Эдриан. Если не будешь глупить.

Он поднял голову, и мы встретились глазами.

– Не буду. Дай мне посмотреть на нее. В последний раз.

Я ничего не сказал, и брат добавил:

– Я не дурак. Я все понял, Данте. И не собираюсь ломиться в наглухо закрытую дверь. Поражение тоже нужно уметь принять достойно. Вы оба и впрямь поставили меня на колени. Но я не собираюсь стоять на них вечно.

– В глубине души я догадывался, что благоразумие тебе не чуждо, – усмехнулся я.

– Слышал о суде над нашей матерью… – медленно проговорил Эдриан. – Ее приговорили к смертной казни за измену и заговор против короны. Она хотела навредить Еве, вместе с Агнесс готовила для нее ловушку…

– Неужели ты думаешь, что я ее не подстраховал? Но Ева хотела сделать все сама. Без моей помощи.

– Она потрясающая. Как она справилась там, в лабиринте! – с восхищением проговорил Эдриан и его лицо приняло несвойственное ему мечтательное выражение.

– Потому я на ней и женюсь.

Эдриан встряхнулся, как будто сбрасывая с себя дурман.

– Так что там с матерью?

– Все, как всегда. Мы ее допросили, – вздохнул я. – Она хотела женить меня на Агнесс и сделать послушной марионеткой в ее руках. А потом, когда моя политика станет достаточно глупой и непопулярной, заменить меня тобой.

– Знаешь, Данте, мне все не дает покоя мысль… Если бы она любила отца или хотя бы была с ним чуть теплее, то он бы и меня полюбил, – в голосе брата послышалась горечь. – Возможно, если бы у нас была нормальная семья, сейчас все было бы по-другому. Но я все равно не могу поверить, что ты казнишь женщину, которая дала тебе жизнь. Я прошу тебя за нее.

Просить ему было тяжело. Я видел, что его от этого буквально выворачивает.

– Это лишнее, – я покачал головой. – Я заменил матери смертную казнь ссылкой в дальнюю провинцию без права возвращения. Там суровые северные условия – как раз то, что нужно ее деятельной натуре.

Эдриан смерил меня внимательным и каким-то новым взглядом.

– А знаешь, пожалуй, Валериан был прав. Из тебя император вышел получше, чем получился б из меня.

– Всегда это знал, – кивнул я и не удержался. – Кстати, Агнесс я смертную казнь не отменил. Возможно, у тебя все-таки остались к ней чувства? Можешь попросить за нее тоже.

Красивое лицо брата искривила гримаса.

– Я видел ее судебный процесс в кристальоне, который мне сюда принесли. Вся империя видела. Избранная оказалась воровкой, убийцей, лгуньей и продажной шлюхой.

– Ты тоже убийца, Эдриан. Ты ведь хотел пожертвовать Фионой для выражения своего проклятия.

Брат сумрачно кивнул.

– Эта бедная жалкая деревенская девушка, погибшая по моей вине, останется на моей совести.

– Сомневаюсь, что она у тебя есть.

– Не беспокойся, брат мой, – Эдриан ухмыльнулся своей всегдашней издевательской ухмылкой. – Я буду любить твою жену всю свою оставшуюся жизнь, но не нарушу ее покой.

– Хоть раз не так на Еву посмотришь – осужу за измену государству и повешу, – глядя ему в глаза, буднично пообещал я. – Да, кстати, на днях ты отбываешь на свое новое место службы.

– Да правда что ли? И куда же?

– На восточную границу с Лиманом.

– Ты ж вроде разбил чумных, – удивился Эдриан. – Что я там делать буду?

– Я отдал распоряжение построить на границе с Лиманом непроницаемую стену, укрепленную магическим щитом. Думаю, что-то с ним нечисто и чумные могут вернутся в гораздо большем количестве, – высказал я свои давние опасения. – Вот строительством этой стены ты и займешься.

– Да ты просто лучший брат на свете! – восхитился Алый. – Какое увлекательное занятие мне нашел – в грязи, под дождем и ветром возводить стену. Спасибо, дорогой брат, спасибо от всей души!

– Подожди еще, тебе там так понравится – за уши не оттащишь, – хохотнул я. – В столице ты слишком засиделся. Тебе будет полезно занять себя полезным делом.

– Ну, ты и сволочь все-таки, – Эдриан покачал головой.

– Весь в старшего брата.

В день нашей с Евой свадьбы весь город был увешен флагами и утопал в гирляндах алых роз. Столица ликовала – мне доносили, что жители в восторге от того, что вместо старого и, чего уж там говорить, ко всему безучастного и бездетного Валериана, у них теперь новый молодой император.

А совсем скоро будет императрица и, следовательно, долгожданные наследники.

Ликовала не только столица, а вся империя. Во всех городах и деревнях шли празднества. Этот день был официально объявлен днем государственного значения.

По регламенту на торжество такого размаха прибыли главы самых крупных и уважаемых королевств нашего континента.

Около пятидесяти тысяч человек выстроились по бокам дороги, ведущей от Пресветлого Храма, где мы должны были сочетаться браком, до королевского дворца. И около тридцати миллионов человек наблюдали за свадебной церемонией по кристальонам.

Особое внимание в день своей свадьбы я велел уделить безопасности.

Храм был со всех сторон окружен моими людьми в черной парадной форме, некоторые были переодеты в гражданское и смешались с толпой.

Парадные караулы были расставлены так же на лестнице храма, на площади перед ним и на всем пути следования нашего экипажа уже после того, как нас объявят мужем и женой, императором и императрицей Серинити.

Вопреки давней традиции я прибыл к ступеням Пресветлого не на карете, а верхом на Погибели. Позади меня следовал кавалерийский императорский отряд.

При моем появлении толпа в едином порыве закричала мое имя.

Спешившись, я отдал поводья своему адъютанту и проследовал в храм в сопровождении своего почетного эскорта...

Это были мои верные люди, в том числе полковник Эльтар Вертер, которому я особенно доверял.

В этом эскорте должен был быть и Эдриан, но на черта он мне там сдался?

Брат находился среди гостей – я мельком увидел его слева, в третьем ряду. Неотразимый Алый генерал на удивление быстро привел себя в порядок после тюрьмы – и не скажешь, что две недели в одиночке просидел, а перед этим пил, как сам дьявол.

В простом, не парадном алом мундире, свежий и подтянутый, как всегда, приковывающий взгляды женщин, Эдриан выглядел еще лучше, чем обычно.

И только глаза выдавали его.

В них застыла тоска. Непреодолимая, горькая, волчья тоска.

Он сжимал в своих руках белые перчатки – так сильно, что белели костяшки пальцев.

Но это было его решением. Не знаю, как бы поступил я на его месте.

Вполне возможно, не захотел бы смотреть, как моя любимая женщина выходит замуж за моего собственного брата.

И тут мне стало не до Эдриана и его душевных мук, потому что приближенный сообщил, что невеста задерживается.

Я всем своим видом постарался не показать волнения, которое в тот момент ощутил.

Вдруг с Евой что-то случилось?

Вдруг она не приедет и свадьба не состоится?

Вдруг эта чужая душа, а я на девяносто процентов был уверен, что в том теле находилась чужая душа, которую я и полюбил, вернулась в свой мир?

Никто не обратил внимания на эту небольшую заминку, но я уже волновался.

Волновался, как последний дурак и параноик.

Слишком долгожданным было это событие. Слишком сильно я хотел наконец-то назвать ее своей, целиком и полностью своей.

Усилием воли мне удалось унять это идиотское волнение.

Она приедет и станет моей женой.

Сегодня.

Сейчас.

По-другому просто не может быть.