Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

ГЛАВА 62

Эдриан

– Какая все-таки чудесная девушка, – склонилась ко мне мать, указывая на Агнесс. – Как бы я хотела видеть ее в роли невестки!

Мудрый Совет в полном составе восседал за столом, установленным прямо на живописной загородной лужайке. Теперь к жюри присоединился темный рыцарь Пиями, который изначально сильно об этом мечтал.

День выдался ясный, солнце высоко сияло в голубом небе. Правда, немного подмораживало – на опавших листьях и пожелтевшей траве серебрился иней.

Сегодня мы должны были судить испытание с животными из императорского заповедника.

Самое скучное и занудное, на мой взгляд.

Дальше будет повеселее, определенно.

Я был в курсе, что ждет участниц на следующих испытаниях, сам же их и утверждал. "Звезда Империи" - совершенно светский отбор, здесь никогда не было сложных туров.

Но в этот раз мы всем Мудрым столом немного решили разнообразить однообразный регламент, обычно состоящий из элементарных проверок на знание этикета.

Но это позже, а пока была тоска зелёная...

Императора Валериана сегодня снова не было, он стал часто пропускать светские мероприятия, и это стало предметом обсуждения придворных.

Голоса о том, что Валериану с его ухудшившимся здоровьем все сложнее справляться с управлением страной, звучали все громче.

Зато его сестра, моя матушка, цвела и пахла. Она необыкновенно обрадовалась тому, что у Фионы объявилась сестра, которая заменит коровницу на отборе, и на которую, возможно, удастся перенаправить мое проклятье.

После чего мой брак с Агнесс станет возможным.

Мать души в моей любовнице не чаяла.

В свете быстро распространились слухи, что к нам едет сестра коровницы. Это вызвало большое оживление. Некоторые придворные, из самых прожженных и наглых, в открытую радовались «свежему мясу».

Именно так, «свежим мясом», сестру Фионы назвал известный щеголь и повеса Этьен Куртуа.

Они с рыцарем Пиями прямо-таки нашли друг в друге родственные души.

Перед испытанием они со смехом обсуждал с приятелями, сколько подбородков будет у этой девахи и что-то еще про «вымя», совсем уж мерзкое даже для меня, который привык к грубым выражениям.

Фиона умерла чуть больше недели назад, а высший свет уже успел соскучится по новой шутихе и предвкушал развлечение.

– С позволения твоей матушки я отправила за ней карету, чтобы она приехала к началу испытания и сразу приняла в нем участие с этим крысом, но, кажется, эта дурочка что-то напутала! – пожаловалась мне Агнесс перед самым началом. – Наверное, после своих грязных гор увидела столицу и испугалась, сбежала, потерялась в городе! Я уже послала людей на ее поиски. Ох, боюсь, эта Ева совсем какое-то дикое существо, даже по сравнению с нашей бывшей коровницей. У нее даже совершенно неаристократичное, короткое, жалкое имя... Представляешь, в каких грязных условиях ее растил тот отшельник? В этих горах Феодории не то, что города, ни одного села нет на много миль окрест!

И все-таки по якобы заботливому тону Агнесс я почувствовал, что она прямо-таки предвкушает заполучить новую жертву.

– Советую придержать коней, милая, иначе ты угробишь ее прямо с порога, – заметил я.

– Что ты, нет! Я, наоборот, мечтаю помочь ей освоиться в наших каменных джунглах! – тонко усмехнулась Агнесс и упорхнула.

Сейчас она под прицелами кристальонов показывала свое выступление.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – затянула девушка и вытянула вперед руку.

– Фюиюи-юиюи! – продолжил в ответ златокрыл, порхнув ей на ладонь.

Гости, для которых установили специальные трибуны, в восхищении зааплодировали.

Вдохновленная этим успехом, Агнесс вдвоем со своим златокрылом запела гимн Серинити, но, кажется, переборщила – самых высоких нот она не вытягивала.

Я знал о давней мечте Агнесс блистать своими музыкальными способностями. Она даже брала уроки вокала.

Но уж чего-чего, а музыкального слуха духи Избранной не подарили.

Очень хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этого.

А вот остальные рукоплескали Избранной больше, чем другим участницам, которые выступали с пандами и оленями.

Все-таки влияние Агнесс в обществе было велико. И это не могло не восхищать.

Панды с оленями были настолько скучныими, что я не удержался, и поднялся из-за своего места под неодобрительный взгляд моей матери.

Но так близко видеть то, как Калопина Марени в костюме бабочки скачет по лужайке, соревнуясь со своей настоящей бабочкой из заповедника, было уже выше моих сил.

Когда я отошел от Мудрого стола и площадки, на которой выступали девушки, даже дышать стало легче.

Агнесс тут же подскочила ко мне:

– Ну и как тебе мое выступление, любимый?

– Весьма… патриотично.

Я едва не поморщился, вспомнив, как же ужасно моя любовница тянула высокие ноты.

Впрочем, она же нравилась мне не из-за пения…

А так если задуматься, то из-за чего?

Я с интересом взглянул на Агнесс, чтобы рассмотреть ее новым взглядом, но тут на дороге показалась карета.

– Это она! Карета, которую я послала за коровницей номер два! – Агнесс была так возбуждена, что едва стояла на месте. – Значит, слуги все-таки нашли эту идиотку, слава светлым! Смотри, смотри, любимый, сейчас уродище покажется нам!

Все ждали сестру Фионы и все повернули головы к карете.

Даже Мудрый Стол. Даже рыцарь Пиями. Даже Калопина Марени вместе со своей бабочкой.

Больше всего на свете двор любит шутов и шутих.

И вот сейчас прибыла новая кандидатка на эту прекрасную должность.

В отличие от Агнесс, я не испытывал такого возбуждения. Скорее, наоборот.

У меня даже интереса не было.

Я лениво прислонился к ограждению и приготовился, что мои эстетические чувства будут валяться в полной отключке.

Воспитанница старого немытого отшельника с Феодорских гор… Встречал я этих отшельников.

Жрецы-отшельники, хоть и так же, как официальная религия, проповедовали разделение магии на темную и светлую, но при этом верили в то, что она даруется нам не духами Эфемера при рождении, а силами природы.

В общем, наглухо отбитые господа. И не особо гигиеничные, к тому же.

Может, эта девка даже мыться не приучена?

Двое лакеев, один пожилой и морщинистый, а второй молодой и бойкий, направились к карете.

Щеголеватый лакей, который, конечно, был в курсе господских дел и знал, кто находится внутри, небрежно, ногой, опустил лесенку и распахнул дверь экипажа.

Все замерли в ожидании, переглядываясь с шепотками и усмешками.

Полминуты ничего не происходило – очевидно, коровница боялась вообще оттуда вылезать.

Воображение уже нарисовало мне огромную, заплаканную краснощекую бабу в отшельничьих обносках и с точно таким же гнездом на голове, как и у Фионы. От страха и непонимания, что с ней происходит, она, наверное, забилась в угол салона и тряслась от страха.

Лакей лениво заглянул внутрь и тут…

Что-то с ним стало.

Лицо его изменилось.

На нем отразился настоящий шок, как будто парня обухом по голове ударили.

Неужели новая коровница НАСТОЛЬКО уродлива?!