Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

ГЛАВА 85

Он поморщился.

– Чужие мечты. Самые бесстыдные и пошлые эротические фантазии других людей. Ты даже себе не представляешь, Ева, насколько омерзительными они порой могут быть...

Как же это прозвучало в его устах!

Я была поражена. Ошарашена. И почувствовала, как помимо воли заливаюсь краской.

Боже, это было слишком откровенно!

– Стоит мне только посмотреть на женщину, и я уже вижу, как сильно и в каких позах она хочет мне отдаться. Скучно, – с цинизмом проговорил Данте и вдруг добавил. – Но не с тобой.

– И что же со мной не так? – прошептала я.

Он посмотрел на меня своими холодными темно-синими глазами с тем самым прищуром, который как будто сканировал, пронизывал насквозь.

– Ты единственная, которая почему-то оказалась закрыта, когда я попробовал. Помнишь, тогда, на аллее, когда на тебя напали чумные? Ты единственная, на кого я могу смотреть, как на обычную девушку. И это слишком необычно. Я долго думал, почему, но так и не смог догадаться. А ты не хочешь приоткрыть завесу своей тайны? Ты ничего не хочешь рассказать мне… О переселении душ?

Я помертвела, но всем своим видом постаралась не показать, как поразил меня его последний вопрос.

Несмотря на то, что Эдриан был старше Данте, он был просто щенком по сравнению с ним!

– О сильной и умной душе, которая попала в бедное, обреченное на смерть тело, смогла переломить ход событий, обрести иную внешность и судьбу… – вкрадчиво продолжал Данте, а я просто млела от его голоса.

Расстояние между нами сократилось до минимума.

Он уже обнимал меня. Это было настоящее объятие!

Я чувствовала его дыхание, смотрела в его красивое, идеальное лицо так близко, ощущала его руки на своей талии.

Поглаживающие, плавные движения, от которых внутри разливался жар.

– Я хотела кое-что рассказать тебе… – медленно проговорила я. – Но не о душах… А о завещании императора Валериана.

Я ожидала любой его реакции!

Удивления, заинтересованности, возможно, даже шока.

Но не ждала, что Данте спокойно и с легкой усмешкой скажет:

– Я знаю о том, что ты хочешь рассказать.

– О заговоре? Неужели ты знаешь о заговоре против тебя, который устроили Нерисса и Эдриан? – поразилась я.

– Моя мать и мой брат просто глупы. Точно так же, как и твоя сестра, которая уже спит и видит себя в короне императрицы. Но трон Серинити не для глупцов, – усмехнулся Данте, и с силой прижал меня к себе. – Он – для таких, как мы.

– Таких, как мы…

Я медленно повторила это ему – глаза в глаза.

– Ты станешь последней, кого я впущу в свое сердце, – сказал он, до боли стиснув мое запястье. – Моей женой, любовницей, другом. Той единственной, кому я смогу доверять, когда над гробом Валериана огласят настоящее завещание. Силе нашего союза не будет равных на всем континенте.

– Значит, все это время ты хотел власти?

– У меня был четкий план, – он усмехнулся и покачал головой. – Но потом появилась ты и перевернула его к демонам собачьим. Ты изменила то, что я считал неизменным, потому что тебя я хочу сильнее всего на свете.

С этими словами он накрыл своими губами мои губы, сжав в объятии так резко и крепко, что я задохнулась.

Поцелуй был горячим и жадным. Таким глубоким и обжигающим, как будто контраст льда и пламени на моих губах.

Я отдалась этим ощущениям с головой, сделала то, чего так давно хотела – прикоснулась к его жестким серебряным прядям, а он запустил пальцы в мои волосы, перебирая их на затылке.

От него пахло морозом, кристальным холодом с едва различимыми нотками цитруса и ветивера. А я была разгоряченная и распаренная после ванной, и ловила этот холод, наслаждаясь контрастом между нами.

Долгий поцелуй был таким долгожданным – ненасытная страсть сменилась нежностью, но затем снова страстью.

Одной рукой он трогал мои волосы, но другая его рука скользила по моему телу, по тонкой ткани халата, который был слишком хрупкой преградой.

По моим бедрам и талии, выше – к самому вороту, Данте взялся за шелковистую материю и обнажил плечо.

От уголка моего рта он спустился вниз, по подбородку к шее, покрывая ее поцелуями, от которых у меня внутри все переворачивалось.

Дрожь желания заставляла выгибаться, когда я чувствовала на своей шее его твердые прохладные губы.

Прижимаясь к нему все крепче и крепче, я плавилась, как лед на солнце, а в ушах гремели его слова.

Сильнее всего на свете…

Скользкий черный шелк стек к моим ногам – я осталась перед ним обнаженная, пылающая от неистовых поцелуев, которые опускались все ниже и ниже.

Как во сне, Данте подхватил меня на руки, отнес на кровать и усадил к себе на колени.

Мы целовались, очень долго целовались – медленно и сладко.

Я расстегивала тугие серебряные пуговицы его камзола, глядя в его глаза, которые сейчас стали такими яркими, точно синее пламя.

Водила кончиками пальцев по его мускулистой груди, сильным бицепсам – этому великолепному мужскому торсу, по кубикам пресса, таким твердым, как будто из стали.

Я, конечно, предполагала, что Данте находится в отличной физической форме, но не предполагала, что настолько. Обнаженный, он был красив, как бог.

Откинувшись назад, на прохладные простыни и мягкие подушки и чувствуя тяжесть его тела на себе, я так сильно хотела его принять, я тонула в этих тягучих ощущениях, в этой сладостной неге…

В прошлом мире и в прошлом теле у меня, конечно, были мужчины, но только сейчас я в полной мере поняла, насколько несерьезными и какими-то ненастоящими были те отношения.

По сравнению с этой близостью, настоящей всепоглощающей и всепроникающей близостью, которую я испытала с Данте.

Мои щеки стали пунцовыми, я тяжело дышала, глядя в его красивое лицо, я видела в его темно-синих глазах свое отражение.

– Сделай это. Прошу… Почему медлишь?

– Мой брат тебя не касался. Я – первый твой мужчина?

Как-то я позабыла, что в этом мире была еще девственницей!

Я нахмурилась и чуть по лбу себя не хлопнула с досады.

Этот досадный факт требовал немедленного исправления!

Но Данте по-своему понял выражение моего лица.

– Тебе страшно?

Мне стало приятно, что он заботится обо мне и том, что я почувствую. По правде говоря, не ожидала такой чуткости от мужчины, воспитанного в условиях средневековья.

Я усмехнулась, приподнялась и поцеловала его.

– Мне совсем не страшно с тобой. Я тебе доверяю.

Он чуть улыбнулся, кивнул и нежно провел костяшками пальцев по моему подбородку.

Мой первый опыт в своем мире был не из особо приятных, но, по крайней мере, я знала чего ждать, потому и не боялась. Хотя и понимала, что поначалу будет неприятно.

Но все оказалось совершенно не так, как я помнила!

Боли не было, было только наслаждение.

Было много касаний и нежности, которая сменялась испепеляющей страстью. Было много вдохов и выдохов и долгих, глубоких взглядов.

Было мое имя на его устах, и его – на моих.

А в конце я прошептала, как же мне было хорошо с ним.

А потом мы лежали в моей постели вместе, и каждая клеточка моего тела пела о пережитом блаженстве.

Моя голова покоилась на его плече и наши руки были соединены – его большая, а на ней моя – маленькая.

Вместе они смотрелись идеально.

– Настоящее завещание Валериана у меня, а у моей матери – лишь копия, – вдруг сказал он. – Пытаясь ее подделать и заменить там мое имя на имя Эдриана, она лишь впустую тратила свое время и силы…

Я приподнялась от неожиданности.

– Неужели это правда?

Он притянул меня к себе и внимательно посмотрел в глаза:

– Если хочешь, я уничтожу оригинал, и мы сможем просто скрыться из Серинити. Поселимся где-нибудь в тиши. Например, в Феодории, в местечке, вроде той поддельной фермы, якобы принадлежащей маркизу Адлеру, которую ты всем показывала…

– И оставить бедную империю на произвол Эдриана с Агнесс, чтобы они ее угробили? Если Эдриан станет императором, то тут же захочет расправиться с тобой!

– И со всеми темными. А на тебе жениться, – усмехнулся Данте. – Брат влюбился в тебя, Ева. По-настоящему влюбился. Я же вижу.

– Полагаю, Эдриану будет полезно несколько… обмануться в своих ожиданиях…

– В жизни ничего не видел прекраснее, чем эта коварная усмешка на твоем лице, – хохотнул Данте.

Мы принялись обсуждать все тонкости нашего злодейского плана, но в процессе немного увлеклись, и в итоге он ушел под утро.

А мне пришлось сделать перед Мод вид, что я прекрасно выспалась, а не пережила самую счастливую и потрясающую ночь в своей жизни.

Это было очень сложно – при воспоминании о Данте улыбка не хотела покидать мои губы.

Но я должна была притворяться.

Ради нас.