Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

ГЛАВА 97

Моя умная женщина никогда на это не поведется.

И тут я уловил все тот же ванильный запах от Агнесс, в котором явственно послышались знакомые специфические нотки.

Фьола сребролистная – весьма редкая трава, обладающая очень сильным приворотным действием.

Оказывается, эта сука еще и приворожить меня решила...

– Да, я в отчаянии, мой повелитель! Но вовсе не потому, что я потеряла силу, – жарко зашептала Агнесс. – Причина тому – что вы не смотрите на меня, Ваше Величество! Послушайте, я очень давно хотела вам признаться, что безумно люблю вас. Люблю отчаянно, всей своей душой, всем своим искренним сердцем! Я люблю тебя, Данте и всегда любила! Я сгорала от этих чувств, плакала по ночам в подушку, потому что не могла быть с тобой!

В этот момент оказалось, что платье Агнесс, мало того, что было образцом вульгарности и дурновкусия, так еще и легко расстегивалось спереди, как халат.

Избранная что-то там дернула, оно распалось на две половины и она пошла на меня, оголив свое костлявое тело, которое не вызвало у меня даже капли желания.

Наоборот, такого отвращения, как сейчас, при виде оголившейся Агнесс, с придыханием нашептывающей всякие пошлости, смешанные с признаниями в любви, я не испытывал никогда.

– Но вот сейчас я решилась открыть тебе свое сердце, любимый! Вот она, я перед тобой, с распахнутой душой. Я так люблю тебя. Одари меня лаской, позволь испытать великое счастье!

С этими словами Агнесс опустилась передо мной на колени, похотливо облизывая губы и явно показывая, что готова на все.

– Говоришь, решилась признаться мне в любви, как только я стал императором? – усмехнулся я, глядя на нее сверху вниз. – А до этого собиралась замуж за Эдриана?

– Вовсе нет! – Агнесс залилась слезами. – Я была с Эдрианом только ради того, чтобы быть ближе к тебе, мой бесценный! На самом деле я не никогда не испытывала к Алому генералу совершенно никаких чувств! Я всегда любила тебя, только тебя и очень переживала, когда ты уезжал на границу. Ночей не спала от беспокойства! Данте, Ваше Императорское Величество, я правда, очень-очень сильно вас люблю! Я не могу больше без вас! Поцелуйте меня, молю! Умоляю! Вы же не бросите бедную беззаветно влюбленную в вас девушку?

Омерзение, которое я испытывал к этой дряни, достигло своего пика.

Она хотела отравить меня своим поцелуем, вернее приворотной травой, которой, очевидно, заранее смазала губы.

– В жизни не встречал более помойного существа, чем ты, – я покачал головой. – Чумные ничто рядом с твоей душой, гниющей и разложившейся, как труп.

Глаза Агнесс расширились и наполнились слезами. Она заревела.

– Пусть так! Но зато у меня красивое тело! Возьми меня! Если не своей женой, так хотя бы любовницей! Поцелуй!

Она поползла на коленях, подставляя губы, и это выглядело просто отвратительно.

– Что ты вообще несешь? Твое место – в самом грязном борделе Серенны, Агнесс Гастелло.

– Неправда! Твоя мать говорит, княгесса Нерисса Сальваторе, говорит, что я – идеал. Я скоро стану Звездой отбора, Звездой Серинити и ты должен будешь жениться на мне, как император! Я буду лучшей женой и императрицей, клянусь! Просто возьми меня, Данте, умоляю! Я буду верной, очень верной, буду любить тебя и ублажать. А сила ко мне вернётся, уж я найду, как ее вернуть и стать твоей Избранной.

– Такой же верной, как ты верна Эдриану?

– Эдриан – никто по сравнению с тобой, любимый! – прошептала Агнесс.

И тут в глубине балкона раздались громкие хлопки.

Он вышел на неясный свет магической сферы, чуть пошатываясь, мой брат.

И хлопал, издевательски хлопал.

Розовое лицо Избранной под слоем пудры побелело.

– Эдриан! – вскрикнула она и поползла к нему.

– Я-то уж было решил, что ты просто пустышка, Агни… – проговорил брат, отхлебнув из бутылки, которую держал, прижав локтем. – А ты оказалась обычной дешевой шлюхой. Ну надо же, какое открытие. Вот так-то, Данте, она только сегодня пыталась залезть ко мне в кровать и уверяла, что любит до безумия меня.

Я понял, что мой дорогой братец изрядно пьян.

Глаза Агнесс забегали в разные стороны. Она пыталась быстро найти выход, как вывернуться из сложившейся ситуации.

Поразительно, но она не придумала ничего лучше, чем пасть еще ниже, чем сейчас…

– Я люблю вас обоих! – вскрикнула Избранная. – Вы оба великолепны и желанны мной! Вы можете взять меня прямо сейчас! Вдвоем… Подумайте… Какая женщина еще вам это предложит?

И она зазывно ухмыльнулась, наверное, полагая, что эта улыбка выглядит соблазнительно.

– Темные духи, Эдриан, на какой помойке ты подобрал этот мусор? – покачал головой я. – Я, конечно, всегда знал, что вкус у тебя не очень, но это уже просто переходит все границы.

Агнесс потянулась ко мне, но я брезгливо отпихнул ее ботинком и холодно бросил:

– Проваливай отсюда. И не смей больше лезть мне на глаза.

– В самую точку, – криво ухмыльнулся Эдриан и сделал еще глоток. – Прямо с души воротит от этой швали…

До Избранной, похоже, наконец-то дошло, что она перешла все красные линии, поэтому схватив свое платье и прикрывая им наготу, она истошно рыдая, бросилась прочь.

– И что же дальше? – на этот раз Эдриан выпил почти полбутылки. – Ты получил все, что должен был получить я. Доволен, братишка? Или мне правильнее называть тебя Солнце нашей империи?

Сейчас он был настолько не в себе, что не представляю, как вообще держался на ногах.

– Впервые вижу тебя таким пьяным.

– Отмечаю твою коронацию, брат!

Отсалютовав бутылкой, Эдриан залпом допил остатки и швырнул ее о стену – осколки градом посыпались на мраморный пол.

– По правде сказать, на самом деле мне плевать на этот долбанный трон, брат мой, – добавил Алый генерал. – Я всегда относился к нему довольно философски, и не рвался в императоры. Но она, Ева… Это другое, брат. Понимаешь? Это другое.

Как же сильно Ева его зацепила…

Это уже было больше, нежели негодование разбалованного идиота, который не получил в руки понравившуюся игрушку.

Это было похоже на помешательство.

На одержимость.

– Она моя, Эдриан, – сказал я, глядя ему в глаза. – Давно уже моя. И навеки будет моей.

– А вот черта тебе с два, наглый одноглазый придурок! – рявкнул Эдриан.

Он прямо-таки озверел и полез в драку с таким энтузиазмом, как будто только о ней и мечтал.

За что и получил от меня несколько техничных, четких и выверенных ударов прямо в свою красивую, наглую и самодовольную рожу и еще по кое-каким болевым точкам.

Не скрою, было приятно.

Давно об этом мечтал.

Присев на корточки рядом с валяющимся на полу братцем, который пытался отдышаться, я проговорил:

– Запомни, я для тебя теперь Ваше Императорское Величество, вежливо и с почтительной улыбкой. Кстати, как протрезвеешь, жду твоей присяги на верность.

– Пошел ты на хрен, брат!

Эдриан криво ухмыльнулся, а в следующую секунду я его вырубил.

Вызвав своих людей, велел доставить его в самую холодную камеру тюрьмы. Одновременно отдал очень аккуратные распоряжения насчет светлой дружины Эдриана.

Они стоят за своего генерала горой. Мне сейчас совершенно не нужно, чтобы его люди взбунтовались. Наоборот, надо плавно перетянуть их на свою сторону.

Пусть для начала Алый генерал протрезвеет, а дальше будет видно, что с ним делать.

И только после этого всего я наконец-то сделал то, о чем мечтал весь вечер. Пригласил на танец маркизу Адлер и сжал ее в объятиях, вдыхая ее тонкий нежный запах.

После омерзительной Агнесс Ева показалась мне особенно родной, близкой и любимой. Как глоток свежего воздуха, глоток жизни.

Как будто огонь в самом моем сердце.

Иногда ровный и теплый, а иногда – обжигающий и волнующий.

Огонь, который будет гореть целую вечность и еще немного.

Скорее бы кончился этот проклятый отбор, и она стала моей женой!

Только тогда я буду по-настоящему спокоен.

Только тогда получу свое счастье в свое полное и безраздельное владение.