Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

ГЛАВА 44

Мой настоящий папа был заядлым грибником, и как-то взял меня с собой в лес. В какой-то момент он придержал меня за плечо и показал на какую-то малоприметную ямку, частично заваленную валежником.

Я пригляделась и аж отпрянула – это было гадючье гнездо, кишащее сплетенными скользкими черными телами. А ведь просто так их можно было и не заметить, если не приглядываться!

Прием у моего отца, барона Клиффа Гастелло, был, по местным меркам, небольшим – человек на десять-пятнадцать гостей…

И он живо напомнил эту самую яму с гадюками – ну один в один.

Нерисса почти сразу подскочила к Мерседес и начала с кривящимся от отвращения лицом что-то вещать. При этом она показывала то на Агнесс, то на меня.

Ну ясно, рассказывает про злосчастное рагу!

Вскоре новость распространилась в этом небольшом кругу – я видела, как все охали, ахали, ужасались, смотрели на меня и с осуждением качали головой.

– Бедная Агнесс, какие страдания она приняла... – шептались у меня за спиной. – Коровница завидует красоте и добродетели Избранной. Как можно быть такой убогой?

Вообще-то барон Гастелло был не из самых обеспеченных, скорее, даже наоборот. Гастелло, по меркам высшего света, жил в скромном одноэтажном домике, заросшем плющом. Правда, когда в Агнесс открылась избранность, дела Гастелло пошли в гору.

Барон знал, что когда закончится весь этот фарс с моим подставным замужеством, Агнесс станет настоящей женой Эдриана и, может быть, даже императрицей.

Поэтому он выглядел довольным.

Хотя, все довольство с лица этого лысеющего мужчины с острой бородкой, как рукой сняло при виде меня.

Видно было, что отца прямо-таки корежило от необходимости принять меня в свою семью и дать свою фамилию даже чисто формально.

Если бы не великий план Агнесс, Клифф Гастелло никогда бы этого не сделал.

Я хотела ускользнуть и от него и от осуждающих взглядов, поэтому поспешно выскочила в сад. Шла все дальше и дальше по кирпичной дорожке, усыпанной красной опавшей листвой, и тут увидела за кустами нечто интересное.

Маленькая девочка лет девяти-десяти в пышном коротком голубом платье с подьюбником и кружевных панталончиках сидела за этюдником и рисовала лилии на пруду.

У нее были персиковые локоны и милое кукольное личико.

Моя младшая сестра Дебора была почти полной копией Агнесс.

Но, надо сказать, пруд с лилиями у нее получался превосходно!

В своем мире я интересовалась искусством, даже однажды купила курс одного блогера-искусствоведа. С удовольствием посещала музеи и выставки, и даже каким-то чудом умудрилась урвать за смешные деньги на аукционе картину довольно известного художника-символиста Василия Ракитина «Мой рай», которой очень гордилась и которую повесила у себя в спальне прямо над кроватью.

– Как красиво! – я во все глаза смотрела на холст. – Да у тебя талант!

Миловидное личико Деборы искривилось, и она задрала нос.

– Как будто ты что-то в этом понимаешь, деревенщина! – свысока бросила она, явно копируя родителей и Агнесс.

Эта десятилетка, так же, как и остальные, относилась к Фионе с глубочайшим презрением и не упускала возможности ее подколоть.

– Разве это достойно юной леди – обзывать другого человека таким грубым словом? – строго спросила я.

Задумавшись, девочка сморщила лоб.

– Агнесс тебя так называет, значит, можно! – выпалила она.

Из воспоминаний Фионы я знала, что Дебора хвостиком бегала за Арахнесс, считала ее кумиром и пыталась во всем подражать.

А вот саму Агнесс младшая сестра нисколько не интересовала. При рождении Дебору не благословили духи – ни темные, ни светлые, магии у нее не было.

Это значит, она была для Агнесс совершенно бесполезна.

Агнесс отмахивалась от Деборы, как от назойливой мухи. Все попытки девчонки завоевать расположение Избранной, разбивались о равнодушие и абсолютную незаинтересованность той.

Когда Дебора прибегала к ней, чтобы показать свои наброски, Агнесс свысока рассуждала, что бесполезная мазня – совершенно неподобающее для будущей знатной дамы дело.

Фиона слышала один разговор Агнесс и Деборы своими собственными ушами.

– Выбери себе более благородное хобби. Например, коллекционирование редких бабочек, – с наигранным дружелюбием предлагала Агнесс.

Совет, достойный истинной паучихи!

– Но мертвые и насаженные на иголки они совсем некрасивые, Несси, – горячо возражала Дебора. – Бабочки прекрасны в саду или на лугу, когда их хочется запечатлеть на холсте! С их тонкими подрагивающими крылышками, с их поэтической грацией…

– Прекрати тратить время на ерунду, сестра. У тебя все равно не получится стать великим художником, – осаждала Агнесс.

Дебора шмыгнула носом и дала обещание больше не просиживать дни напролёт за холстом.

Но это было сильнее ее – девочку, как магнитом, тянуло к краскам. Ей приходилось рисовать тайком, как сейчас, у пруда, пока взрослые были заняты гостями.

Клиф и Мерседес Гастелло тоже не одобряли увлечение своей самой младшей дочери. Вся их любовь досталась Избранной Агнесс, и все попытки Деби обратить на себя внимание были тщетны.

– Ты – деревенщина и нам вовсе не родственница! – повторила девочка, сжав губы в тонкую линию. – Уходи, не мешай мне творить!

– Как скажешь… – пожала плечами я и показала на одно место на холсте. – Вот здесь, кстати, кувшинки сливаются с водой, но тебе виднее…

Дебора с удивлением посмотрела на меня и вдруг закричала:

– Я не знаю, как их выделить, чтобы было естественно! Ты тоже это видишь, да? Видишь? Сливаются же? Я по-разному пробовала, но я не знаю, не знаю, мне все не нравится!

– Ну, есть у меня одно предложение, но мне уже пора…

Я сделала вид, что ухожу.

– Нет-нет, нет, пожалуйста, не уходи! – взмолилась девчонка, схватив меня за рукав и начисто забыв, что она меня гнала. – Что бы ты сделала? Что бы ты посоветовала?

Я прищурилась, глядя на картину, и со значением заявила:

– Попробуй сделать их крупнее и добавить немного фиолетового…

Дебора с сомнением нахмурилась, но обмакнула кисть в краску и положила на холст пару мазков.

Посмотрела на картину. Потом на меня. Потом опять на картину...

И вдруг заорала с победным видом:

– Да! Да! Ты права, темный дух тебя загрызи! Ну, конечно, фиолетовый! Как мне это в голову не пришло?

– Так действительно смотрится лучше и органичнее, – я не ожидала такой бешеной реакции.

– Да у тебя абсолютное художественное чутье! Почему ты раньше не говорила? А ты сама пишешь?

– Нет, но я сейчас много читаю про работы известных художников, про искусство Серинити по своему кристальону. Для своего саморазвития. Ну, чтобы не быть такой деревенщиной…

Дебора покраснела и потупилась, ковыряя ботинком землю.

– Прости, что так тебя назвала… Это и правда недостойно. Мне было бы очень обидно, если меня так называли…

– Я рада, что ты это поняла, – улыбнулась я. – Прежде, чем что-то сделать или сказать, стоит подумать о том, не обидит ли это другого человека?

Дебора снова стала горячо извиняться, но я ее остановила.

Думаю, что-то важное она сегодня для себя поняла.

– Расскажешь, что ты про художников прочитала? – с энтузиазмом спросила девчонка, но тут же резко помрачнела. – А то мне папа запретил пользоваться кристальоном. Сказал, тогда я буду интересоваться вещами, неподобающими для леди. Все известные художники были мужчинами, и сопливой девчонки среди них как-то не затесалось…

– Полная чушь! Ты очень талантливая – я это вижу. Тебе нужно учиться.

Дебора засияла, как медный самовар.

– Ты правда так думаешь? Фиона, хочешь, я тебе один секрет скажу? – девчонка как ни в чем не бывало обняла меня за шею, и заговорщически прошептала на ухо. – В этом году в Академии Художеств открыли курс ДЛЯ ДЕВОЧЕК! Представляешь? Они теперь берут девочек с десяти лет! А мне как раз исполнится в следующем месяце десять! Я буду просить папу, чтобы меня туда зачислили! Я очень-очень-очень хочу там учиться! О, как я хочу! Я ого-го как туда хочу! Как думаешь, он согласится меня туда отдать? Да, ведь, да? Согласится?

– Я не знаю, Дебора… Но буду держать за тебя кулачки, – улыбнулась я.

На самом деле я знала, что будет дальше – ни в какую Академию Художеств Клифф Дебору не отдаст, запретит строго-настрого и сожжет все ее картины.

Девочка будет очень сильно это переживать и сбежит из дома.

И ее так и не найдут…

Впрочем, особо искать Деби и не станут – ее родители будут слишком заняты роскошной свадьбой Агнесс и Эдриана, которая как раз произойдет в тот момент. Самой Агнесс тем более будет это до лампочки.

Хоть внешне Дебора и похожа Агнесс, но внутри это был недолюбленный ребенок, отчаянно нуждающийся в ласке и одобрении.

Ей я не собиралась мстить.

Наоборот, твердо намеревалась изменить печальную судьбу девочки.

Тут, откуда ни возьмись, появился сам барон Клифф Гастелло.

У него и так видок был не ахти.

Но при виде раскрытого этюдника и картины с кувшинками он и вовсе стал мрачнее тучи.