Жена проклятого графа (СИ)

Глава 10

Сон сморил меня лишь под утро – до этого я так и пролежала в оцепенении, уставившись в неясные очертания мебели перед собой. За моей спиной спал… спало… оно. Чудовище. Монстр. С которым я делила постель. За которого вышла замуж, и теперь принадлежала ему. Которого я почти… полюбила?

Всевышний знает, каких трудов мне стоило не вскочить и не убежать из замка прочь! И наверное, я бы так и сделала, если бы не ночь за окном, и понимание того, что неминуемо разбужу Рейвена, если сдвинусь с места. Мысли перескакивали с одной на другую, грозя погрузить меня в пучину отчаяния. «Успокойся! Хватит!» – мысленно одернула я себя, и это немного помогло.

Кем бы ни был граф, мне он не сделал ничего плохого. Как и собственным слугам. Теперь я понимала причину того, почему их так мало в замке – так легче скрыть особенности его хозяина и получить их верность. Добровольную или насильственную – этого я тоже пока не знала. Его трое товарищей, судя по всему, в курсе, кто он такой. Как и Авичи. Что бы не связывало моего мужа с этой странной парочой в прошлом, мне было очевидно, что оно слишком опасно, чтобы знать о нем, не стоит даже и думать, чтобы расспросить об этом Рейвена.

А вот о чем не думать не получалось, так это о себе. Зачем ему я? Судя по всему, век графа будет долог… намного дольше моего. Я состарюсь и умру, а он будет все так же молод и полон сил. Мои мысли вновь вернулись к словам Элоры Авичи, в которых она назвала меня новой женой. «Почему меня это так зацепило? Может, с ней именно это и произошло?» – подумала я, но не нашлась с ответом. Просто чувствовала, что это может быть важно.

Веки медленно наливались тяжестью, и меня стало клонить ко сну. И уже засыпая, мне почудилось, что губы Рейвена коснулись моих волос, проходясь по ним невесомой лаской, и до слуха донесся едва слышимый шепот: «любимая…». Или то был уже сон, в котором мне было спокойно и уютно в объятьях мужчины, лежавшего рядом? И было не важно, как он был? Как бы то ни было, проспала я до позднего утра, а проснувшись и убедившись, что графа Арделиана вновь рядом нет, принялась решительно одеваться.

Кажется, я знала, что мне следует делать. И ничто не могло меня остановить.

*****

Я все же дождалась, когда Лира принесет мне завтрак, косясь на меня с плохо скрываемым любопытством. Может, она пыталась понять, знаю ли я уже, кем является мой муж? Или это играли со мной злую шутку собственные нервы?

Я невозмутимо, как мне казалось, выпила чай, а заодно поинтересовалась, в замке ли граф.

– Нет, миледи, хозяин с раннего утра уехал на охоту, думаю, они вернутся лишь к вечеру.

– Они? – я сделала заинтересованный вид. Впрочем, заинтересована я действительно была: в том, чтобы в замке было как можно меньше внимательных глаз, следящих за мной.

– Да, с графом поехали Терон, Дэймон и Каспиан, – на последнем имени девушка едва-заметно покраснела.

Ах вот оно что! Я улыбнулась, понимая, что, кажется, этот рыжеволосый зеленоглазый красавец пленил сердце моей служанки. Впрочем, я была этому только рада: мне он казался самым симпатичным из всей троицы, не то что вечно мрачный Дэймон или подозрительный Терон-Охотник.

Оставив Лиру прибираться в покоях, я сказала ей, что собираюсь осмотреться в замке и, в общем-то, практически не соврала. Вот только гулять я не собиралась, а направилась в ту самую портретную галерею, которая уже не раз, и не два привлекала мое внимание.

Тяжелая, богато украшенная дверь надежно отрезала любопытных от того, что пряталось за ней, а бронзовая ручка в форме оскаленной морды льва, казалось, предостерегала не делать глупостей. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что я здесь одна, я присела перед ней на колени, изучая замок, и облегченно улыбнулась: он был мне знаком!

В имении, где мы жили, я, за неимением других сверстников, дружила с мальчишками из соседней деревни, пока матушка не прознала об этом. Дружбу, увы, пришлось прекратить, но кое-какими полезными навыками, не свойственными юной леди, я все же успела обзавестись. Например, лазить по деревьям за яблоками – преимущественно, чужими. Ловить рыбу, которую тут же выпускала, не в силах смотреть на то, как серебристое тельце беспомощно бьется в моих ладонях.

А еще… открывать замки. Один из моих приятелей, сын кузнеца, постоянно притаскивал их, и мы по очереди пытались их вскрыть подручными материалами: это было что-то вроде забавы, где выигрывал тот, у кого получалось. Я предпочитала использовать для этого собственные шпильки, вот и сейчас вытащила одну из волос, аккуратно заводя внутрь и прислушиваясь к звукам металла, которого она касалась. Легкий щелчок, и морда льва провернулась, демонстрируя свою капитуляцию: замок был открыт.

Вернув шпильку на место, я поднялась с колен и решительно взялась за бронзовую ручку: ну, была не была!

*****

Галерея встретила меня тишиной. Не той, что бывает обычно в пустых помещениях, а какой-то иной, странной. «Умиротворяющей», – подсказал внутренний голос, и я с любопытством огляделась по сторонам. Это было узкое, вытянутое помещение, не имевшее других источников освещения, кроме светильников, видневшихся далеко впереди, и мешающих видеть, что именно там расположено.

Я же стояла на пороге, на границе света и тьмы, так и не рискнув притворить дверь. Эти долгие метры во тьме, что мне предстояло пройти, откровенно пугали. А еще сердце сжалось вдруг от плохого предчувствия, инстинкты буквально кричали – не ходи туда! Тебе не стоит этого видеть! Какое-то время я колебалась, а потом тряхнула головой. «Ну ты и трусиха, Ами!» – попыталась подбодрить себя и сделала шаг вперед. А потом еще один. И еще.

Дверь осталась за моей спиной, и теперь я шла в кромешной тьме, ведомая лишь ослепительно-ярким светом, бьющим прямо в глаза. Возможно, Талия была права, говоря, что галерея на ремонте. Если я надеялась обнаружить на стенах портреты предков графа Арделиана, то я ошибалась, их здесь попросту не было. Хотя…

Кажется, портрет здесь все же был. Один единственный, висевший в самом конце галереи. Именно рядом с ним располагались светильники, разливавшие вокруг яркий, почти дневной свет. «Магические», – с удивлением констатировала я, глядя на то, как в хрустальных плафонах загадочно мерцают и перекатываются серебристые кристаллы. Такие светильники только начали появляться и стоили целое состояние. Странно, что граф решил повесить их здесь – в месте, где никто не бывает.

Мой взгляд сам собой прикипел к тяжелой раме картины, скрытой белоснежной шелковой тканью. «Похожа на саван», – не к месту подумалось мне. Кажется, сегодня мой внутренний голос был настроен весьма мрачно, но я не винила его. Дрожащей рукой я взялась за тонкую ткань, завороженно наблюдая, как медленно она скользит вниз по полотну картины, являя миру то, что было скрыто под ней . Время, казалось, замедлило свой бег, а потом и вовсе остановилось.

Как и мое сердце, когда я, наконец, увидела, ЧТО было на ней изображено…

*****

«Этого не может быть! Просто не может…» – беззвучно прошептали мои губы, пока я, распахнув глаза, смотрела на… себя.

Девушка, что была изображена на портрете, являлась моей точной копией: те же нежные черты миловидного лица с тонкими чертами, большие глаза цвета летнего неба и белокурые волнистые волосы, спускающиеся до самой талии. Одетая в летнее белое платье, лиф которого был украшен вышивкой из незабудок, она стояла у раскрытого окна, и, если бы я точно не знала, что у меня такого платья нет, решила бы, что Рейвен втайне заказал мой портрет. Но это было попросту невозможно – в замке не было художника, и я никому не позировала.

Тогда… почему мы так похожи? Я подошла ближе, касаясь пальцами резной рамы, и вгляделась в надпись, что была на ней… чтобы замереть в ужасе.

«Графиня Амелия Арделиан, урожденная Флери» – гласила надпись на портрете.

– Что… что все это значит? – едва-слышно спросила я тишину, но она ожидаемо мне не ответила.

Мозг лихорадочно соображал, пытаясь уцепиться не за домыслы, а за факты. Флери – моя девичья фамилия. Незнакомка похожа на меня как две капли воды. Получается, граф был женат на моей пра-пра-прабабке? Как давно это было, если даже матушка не знала об этом? И сколько же лет Рейвену на самом деле?

Я вновь вгляделась в надпись под портретом, но так и не нашла даты ее рождения и смерти. Странно. Обычно их принято было писать, так почему же здесь был пропущена столь значимая информация?

«Как будто она все еще жива», – прошептал внутренний голос на краю сознания, но я запихала эти безумные мысли подальше. Кое-как вернув шелковую ткань на место, я медленно пошла прочь. Мне предстояло о многом подумать, но сначала…

Я еще раз воспроизвела перед мысленным взором детали портрета. Раскрытое окно, за которым был ясный летний день. Светлый шелк на стенах. Пожалуй, пока Рейвена нет в замке, я могла бы попытаться отыскать покои его первой жены. Это ведь не будет кощунством? Подлостью? Нет? Возможно, там мне удастся найти что-то важное. Что-то, что приоткроет завесу тайны, связанной с моей предшественницей и… со мной.

*****

Ее покои я нашла, когда солнце начало стремительно опускаться за горы, окрасив их вершины в золотисто-медовые цвета. Они располагались в самой старой части замка, где я была лишь однажды – в тот день, когда Талия показывала мне мой новый дом.

Стоило мне войти в просторную гостиную, затянутую светлым шелком, с изображенными на нем крохотными бело-голубыми цветами, я поняла, что мои поиски окончены. Нет, здесь не было второго портрета или вещей, подписанных именем графини Амелии Арделиан. Просто… Просто если бы мне было позволено самой выбирать интерьер своих покоев, я обставила бы их в точности так же. Той же светлой мебелью из белого дуба с серебряной патиной, теми же вазами из редкого голубого хрусталя, стоящими на маленьких изящных столиках. Здесь все, абсолютно все было в моем вкусе, как если бы я была их хозяйкой, но позабыла об этом по какой-то причине.

Я бродила по ним, пытаясь найти хоть что-то… Быть может, подсказку, что могло случиться с юной женой графа. Может быть, ее жизнь унесла болезнь или несчастный случай? Или она все же дожила до преклонных лет? А может, она вела дневник, который мог бы рассказать мне о ее жизни. Если она и впрямь была моей родственницей, я же могу его прочесть? Или нет?

В любом случае, дневника здесь не было, и побыв в покоях еще какое-то время, я вынуждена была уйти ни с чем. Кажется, пришла пора написать ответное письмо моей матушке и тете.