Жена проклятого графа (СИ)

Глава 11

Рейвен

Прошлое…

Когда я пришел в себя, то не сразу понял, что произошло. Мир будто сошел с ума, переодевшись в новые краски. Я видел все совершенно иначе: ярче, четче. Насыщеннее множеством разнообразных оттенков, которые раньше едва различал. Слух обострился до предела: я слышал, как сливаются отдельные капли, сбегая из расщелины в скале, чтобы звонко сорваться вниз, ударившись о темную воду в каменной чаще. Слышал шорох мелких тварей, живущих в пещере, что настороженно смотрели на меня своими бусинами глаз, не смея показаться на свет.

И его… звук гулко-бьющегося сердца человека. Обоняние безошибочно уловило запах ладана, исходящий от одежды настоятеля, а еще я чувствовал настороженность. И знал, чего именно он опасается. Меня.

Меня??

Родовой серебряный перстень-печатка, наследие моего рода, что я по праву носил после смерти отца, вдруг начал нагреваться на пальце, причиняя нестерпимую боль, но я лишь крепче стиснул зубы, сжав руку в кулак, и начал медленно подниматься с колен, неотрывно глядя на Донована. Удивительно помолодевшего после укуса вампира. Теперь я никак не смог бы назвать его стариком.

Значит, все это правда. Я помнил, что сказал Арманд. Я вытерплю эти семь дней. Должен вытерпеть. Но сначала…

– Что с Тероном, он еще жив? – произнес я, и сам не узнал собственный голос, настолько чужим и хриплым он показался. Клыки царапали кожу, мешая нормально говорить.

– Жив, с ним все хорошо. Арманд испил его крови – ровно настолько, чтобы передать ему часть своих жизненных сил. – Сейчас он спит и набирается сил.

Настоятель внимательно смотрел, как я, пошатываясь, подхожу к каменной чаше и склоняюсь над ней, пытаясь рассмотреть свое отражение в темной зеркальной глади воды. Руки стиснули камень, когда я увидел, что черты моего лица заострились, а глаза стали полностью красными. Я больше не был человеком. Я был монстром. Внутри и снаружи.

– Не вини себя, – старик, видимо, прекрасно понимал, что со мной происходит. – Сейчас я говорю с тобой не как настоятель этого монастыря, а как воин. Правитель. Мужчина, потерявший всех, кого он любил.

Я медленно обернулся к нему через плечо, не заметив, как сжал камень, и тот начал крошиться под пальцами: такой чудовищной силой я теперь обладал.

– В жизни каждого воина рано или поздно наступает момент, когда он встречает противника сильнее себя. Или, как в твоем случае, когда противник идет на хитрость и подлость, и уже не страшится меча. И тогда в мире появляется он. Монстр. С которым бессмысленно воевать. От которого можно лишь спасаться бегством.

– И этот монстр я… – я горько усмехнулся. – Я, который всегда выступал на стороне справедливости и добра.

– А кто сказал тебе, что справедливость вершится только мечом? – Донован невозмутимо убрал перстень вампира в тайную нишу алтаря, и повернулся ко мне:

– Иногда миру не нужен герой, иногда ему нужен монстр, чтобы победить зло. Запомни это. А сейчас идем. Нам нужно позаботиться о том, чтобы ты продержался эти семь дней.

*****

Если бы не Донован, мне бы вряд ли это удалось, но настоятель предусмотрел все: стоило нам выйти из пещеры, как он повел меня одними лишь ему известными ходами, объясняя на ходу:

– Я почти ровесник этого монастыря, и еще застал то время, когда он только строился. Здесь, – он указал на узкий глубокий колодец, – мы когда-то брали белый камень, поднимая его наверх с помощью вот этого механизма.

Я перевел взгляд на подобие вала с толстой веревкой вокруг. Выглядело все это ненадежным и древним, но, кажется, особого выбора у меня не было.

– Все верно, – Донован, кажется, за столько веков научился читать чужие мысли. – Еще несколько часов, и ты не сможешь контролировать свою жажду. Хочешь знать, откуда мне это известно? Все просто: Арманд был столь любезен, что подробно описал мне все процессы превращения человека в вампира, еще тогда, когда я его нашел, и он предложил мне вечную жизнь. Так что, – он кивнул на конец веревки, – поторопись. Обвяжи ее вокруг пояса, и я спущу тебя вниз. Да, твоя сила растет, но на первых порах даже ее не хватит, чтобы выбраться из этого глубокого каменного мешка.

Донован оказался прав. Я стоял внизу и, задрав голову, смотрел, как веревка втягивается обратно, отсекая меня от той, прежней жизни. Рубиновые глаза монстра все ярче разгорались во тьме. Тьме, что больше не была для меня помехой. Жалел ли я, что сделал свой выбор? И да, и нет.

Да – потому что я все еще сомневался в том, что монстр годится для чего-то еще, кроме мести.

Нет – потому что все, что было мне дорого в жизни, было мертво. Так пусть и я буду мертв для этого мира. Прежний я. А новый я только собирался родиться…

*****

Я вынырнул из воспоминаний далекого прошлого, что слишком часто в последнее время преследовало меня: так, будто я переживал его снова и снова. Наверное, всему виной был приезд незваных гостей, и то, что случилось следом за этим. Я как будто вновь испытал всю ту ярость и боль, увидев их рядом с ней…

– Рейв, смотри! – Терон, ехавший на пару корпусов впереди, остановился, указывая на горный ручей. Но я уже и сам видел: в воде, зацепившись ногой за камень, головой вниз лежал мертвец. Судя по одежде – крестьянин.

– Дэймон, Каспиан!

Оба без слов поняли, о чем я их прошу, и спешившись с лошадей, полезли в воду, вытаскивая тело на берег.

«Совсем юнец!» – я хмуро разглядывал бледное, как мел, лицо паренька и… укусы. Множество укусов, покрывавших его шею и руки.

«Авичи! – я крепче сжал поводья, и мой жеребец недовольно всхрапнул. – Мерзкий ублюдок! Значит, вот какой подарок ты приготовил мне в ответ на подаренную жизнь!»

Да, я был уверен, что это сделали граф и его сестра: слишком узнаваем был почерк. Они всегда охотились вдвоем, предпочитая загонять двуногую добычу как дикого зверя. Наслаждаясь ее ужасом, рваным биением сердца, запахом страха. Играя, прежде чем иссушить досуха, хотя могли бы этого и не делать. А потом вот так, демонстративно, бросая на виду, чтобы ее обязательно нашли. Чтобы боялись и ненавидели неведомого монстра, закрывая на ночь окна и двери, пугая им собственных детей.

Но главным было не это. Судя по всему, они были близки к тому, чтобы нарушить перемирие, что я заключил с ними когда-то. А это означало только одно: скоро мою землю вновь зальет кровь. Много крови.

– Вы знаете, что делать, – коротко бросил я, и оба мужчины понятливо кивнули в ответ.

Я же смотрел наверх – на Красный Клык, возвышающийся над кронами деревьев. Туда, откуда брал начало этот ручей.

«Значит, они все еще здесь», – мрачно подумал я и обернулся на Терона.

– Едем, мы должны выследить и остановить их, пока не стало слишком поздно.

Друг лишь кивнул, настороженно оглядываясь по сторонам. Для него, как и для меня, происходящее не являлось секретом. Авичи хотели посеять страх на моих землях. Моих! Взрастить его, тщательно выпестовать, и подготовить сцену к появлению своего господина – Гохана.

«Не бывать этому! – я пришпорил Дарка, вырываясь вперед. – Они хотят получить монстра? Они его получат!»

Для всех в замке мы поехали на охоту. Отчасти так оно и было, мы действительно охотились. Вот только не на зверей, а на вампиров. Впрочем… кто сказал, что вампиры не звери? Они гораздо хуже их, потому что звери не убивают лишь ради прихоти.