Жена проклятого графа (СИ)

Глава 23

Рейвен

Настоящее…

Я выехал из замка еще затемно, оставив спящую Ами в своих покоях, под надежной защитой друзей. Лунные лучи, проникающие сквозь окно, серебрили ее длинные волнистые волосы, разметавшиеся по подушке, мерцали на белоснежной сорочке, украшенной жемчугом, и на мгновение я застыл, не в силах оторваться от этого завораживающего зрелища. Нереального по своей красоте. Неземного.

Она казалась не человеком, а божеством, спустившимся с небес. Которое пробудет со мной лишь мгновенье, а потом снова исчезнет. Сердце вдруг сжалось от странной, щемящей тоски, и я быстро отвернулся, бесшумно перемещаясь в холл. Я должен был сделать это. Я больше не мог рисковать.

В последние дни моя внутренняя сущность вампира что-то предчувствовала. Как зверь чует опасность, лежа в своем логове, тогда как охотник только-только бесшумно заходит в лес, так и я ее чувствовал. Она была разлита в воздухе, застывшем вокруг древнего замка. Шумела в листве старых дубов, еще помнящих меня тем, прежним графом Арделианом. И мое чутье безошибочно определяло ее источник: Гохан.

Вампир приближался, и я понимал, что нарушенное перемирие – лишь предлог, чтобы вновь вернуться в мои земли. Возможно, он сам спровоцировал это, а на самом деле его цель – Амелия. Снова моя жена.

Но почему? Именно ответ на этот вопрос я и собирался найти ответ, хотя подозрения у меня определенно были.

Горная гряда показалась, когда солнце стояло в самом зените, а мой жеребец совсем выдохся из сил. Оставив его отдыхать под сенью деревьев, я направился к развалинам того, что раньше было горным монастырем. Увы, землятресение и случившийся вслед за этим обвал почти полностью уничтожили его около века назад. Монахи отправились в другие обители, а Донован… Связь с ним я прервал еще тогда, получив то письмо от него. Как будто оно провело между нами какую-то черту, за которой не было возврата к прошлому.

Считал ли я, что он предал меня? Что он ведет двойную игру и политика для него важнее дружбы? Возможно. Отчасти я мог понять Донована: даже удалившись от мирских дел, он не переставал быть правителем и стратегом. Он беспокоился о людях, ставя интересы сотен и тысяч превыше интересов одного.

Но вторая моя часть – зверя, жаждавшего мести, так и не смогла принять то, что он написал в том письме. Впрочем, Донован и сам больше не пытался искать со мной встреч, и я даже не был уверен, что он все еще жив.

Пробираясь по грудам камней, оставшихся от монастырских стен, когда-то высокой стеной опоясывающих обитель, я искал вход в главное здание: то самое, под которым располагалась пещера с алтарем, и колодец, где я провел в заточении долгие семь суток. Дверь, обитая мелью, куда-то исчезла, но древние каменные ступени все также спиралью спускались вниз, уходя глубоко в недра горы. Судя по всему, землятресение почти не затронуло этого места, а значит, шанс найти Донована еще был.

Наконец, показалась она – пещера, которую я уже ранее видел. В которую вошел человеком, а вышел уже монстром. Здесь все было ровно так, как я помнил. Капли воды, собираясь на каменных сводах, падали в каменную чашу, образуя небольшой естественный водоем. Год за годом. Столетие за столетием. Огромные сверкающие сталактиты свисали с высоких сводов, образуя своеобразные белые колонны этого каменного зала. Часть свода обрушилась, уменьшив его размеры, но древний каменный алтарь по-прежнему стоял на своем месте, а рядом с ним…

– Донован!

Я разглядывал высокого сгорбившегося старика в старинной одежде, больше похожего на мумию. Кожа воскового цвета плотно облепляла череп с редкими седыми волосами, длинные пальцы медленно листали страницы какой-то книги, что лежала перед ним на алтаре. И я чувствовал, что жизнь едва теплится в этом немощном теле.

– Арманд? – раздался скрипучий голос, как если бы он давно отвык говорить, и старик с явным усилием обернулся ко мне. А я вдруг понял, что он абсолютно слеп, и принял меня за Высшего вампира.

– Ты плохо выглядишь, – я спустился по оставшимся ступеням и подошел к нему ближе.

– Рейвен, это ты? – Донован, тяжело опираясь рукой об алтарь, пытался нашарить рукой свою трость, что стояла неподалеку, и мое сердце невольно кольнула жалость.

– Я, Донован.

– Что привело тебя сюда?

– Перемирие нарушено, – бросил я мрачно, продолжая пристально наблюдать за стариком.

Он долго молчал, казалось, мыслями уйдя глубоко в себя.

– Что ж… Рано или поздно это должно было произойти. Зато теперь у тебя развязаны руки.

– Отнюдь, – возразил я ему. – Сейчас они связаны у меня больше чем когда-либо.

Между нами повисла тишина.

– Значит, ты снова счастлив, – на губах старика промелькнула улыбка. – Я рад за тебя. Но что тебе понадобилось в разрушенном монастыре?

– Ты. Мне нужен ты, старик.

И с этими словами я сделал последний разделяющий нас шаг, впиваясь удлинившимися клыками в его хрупкую шею.

*****

– Ты, верно, думаешь, что я предал тебя тогда… – мы с Донованом поднялись наверх и теперь сидели на одном из огромных камней, откатившихся в сторону, под сень огромного дерева.

Настоятель, запрокинув голову вверх, глядел на безмятежное голубое небо, в котором парили два орла. Самец и самка, кружили над долиной, крыльями своими, казалось, задевая раскаленный диск солнца. Царственные. Гордые. И абсолютно свободные.

Я же смотрел только на Донована.

Сколько раз за последние столетия я уже видел подобное? Как мышцы вновь наливаются силой, а волосы приобретают свой изначальный цвет и густоту. Как краски возвращаются на помолодевшее лицо, а глаза вновь загораются жизнью.

Видел, и все равно не мог поверить в то, что время можно повернуть вспять. Жаль только, что не для всех.

– Я знал, что то письмо поставит точку в нашей с тобой многолетней дружбе.

– И почему же тогда ты его написал?

– Ты был готов следовать своей дорогой. Но тебя тянула назад эта жажда мести. Она разъедала тебя, медленно, но неотвратимо, став для тебя единственной вехой в жизни.

Я мог бы ему возразить. Мог, но промолчал, зная, что Донован сам мне все расскажет. И не ошибся.

– Посмотри на Гохана. Сколько веков прошло, а он все еще одержим вашим соперничеством. А знаешь почему? – Донован, выглядящий сейчас как мужчина лет шестидесяти с благородным лицом и волосами, едва тронутыми сединой, внимательно смотрел на меня. Его глаза вновь стали зрячими, и в них светился острый ум и мудрость.

– У него больше ничего нет, Рейвен. Да и было ли? Я ведь еще тогда, когда мы познакомились с тобой, понял, что твой враг не совсем обычный. Что ему стоило попытаться убить тебя в бою, пусть и не совсем честном? Или сделать так, чтобы его люди перестали тебя уважать? Если уж ему так претило то, что ты превосходишь его во многих вещах.

– О чем ты? – я нахмурился, не совсем понимая, к чему он ведет. По мне, Гохан был просто мстительным подонком, не более.

– Мания величия, жажда власти – у этой болезни много имен, – Донован задумчиво опирался руками на ставший ненужным посох. –Ты искал в его поступках какой-то смысл, логику, но что, если их никогда и не было? Для таких, как мы?

Кажется, я начинал понимать.

– Да, Рейвен. Ты мог потерять себя, следуя за тем, кто находит особое извращенное наслаждение, упиваясь болью других. Кому не интересно быстро убить. Кто любит смотреть на агонию жертвы, продлевая ее снова и снова. Но и это еще не все. Я почти уверен в том, что он был рожден не от человека.

– Что? – вот теперь Доновану удалось меня удивить.

– Неужели ты думаешь, что пришлые не наведываются в этот мир и Арманд нашел его случайно? Поверь, в недрах тайной королевской библиотеки содержится немало свидетельств об этом. Ты, кстати, тоже вряд ли родился от человека, – невозмутимо добавил настоятель, как будто речь шла о каких-то обыденных вещах.

– Не знаю точно, кто ты, могу лишь предполагать, что потомок дракона. Но вот что касается Гохана, я почти уверен: он потомок демона. А судя по его внешности, что ты мне описывал – ледяного демона, самого безжалостного из них.

Я молчал, не в силах произнести ни слова. Мы с Гоханом были рождены не людьми? Это многое объясняло. Разве в детстве я не мечтал об этом, глядя на витраж в замковой библиотеке, на котором был изображен парящий в небе дракон? Разве не подозревал, учитывая, что на нашем фамильном гербе тоже был именно он. Кажется, я всегда знал это.

– Именно так, – Донован удовлетворенно кивнул, внимательно наблюдая за мной. – Знаешь, все эти годы, что мы не общались, я искал информацию о Гохане. И нашел кое-что интересное в хрониках. Ледяные демоны славятся своей необъяснимой жестокостью, они питаются болью и страхом людей и не могут испытывать то, что люди зовут любовью и состраданием. Кстати, были упоминания о том, что нескольких из них много веков назад видели как раз на севере, среди льдов и снегов, а Гохан, насколько я помню, родом как раз из подобной страны.

– И ты считаешь… – медленно произнес я, – что этому чудовищу место на нашей земле? Пусть он даже родился таким изначально?

– Отнюдь, – Донован покачал головой. – Я так не считаю. Я просто знал тогда, что ваше соперничество и твое преследование лишь разжигают в нем эти чувства. Он бы не остановился… как и ты. Вы бы оба стали заложниками ситуации. Но это еще не все, Рейвен… – Донован вдруг замолчал, как будто сомневался, стоит ли говорить.

– Продолжай.

– Ты никогда не задумывался, почему он и Авичи, приехав в твой замок, будто помешались на твоей жене, настолько, что решили действовать открыто?

– Не стоит упоминать о ней… – я мгновенно напрягся.

– Ты должен принять все, если хочешь разорвать этот замкнутый круг, – вдруг резко перебил меня Донован. – Взгляни правде в глаза, без этого ты не сможешь двигаться дальше.

– О какой правде ты говоришь?

– Истинность – не сказки и не легенды, друг мой. Прошли века, и люди забыли о том, что когда-то такие пары действительно существовали, связывая себя особой клятвой во время брачного ритуала.

– …связав ей не только тела, но и бессмертные души… – процитировал я слова из собственной брачной клятвы.

– Именно так. В сказках тоже можно отыскать зерно истины, нужно лишь отделить его от плевел.

– И какое же зерно нашел ты? – я мрачно смотрел на того, кто все эти века, похоже, не переставал быть моим другом и пытался мне помочь, тогда как я шел собственной дорогой, позабыв о нем. Кажется, я снова ошибся и был плохим учеником. И, кажется, я знал, что именно сейчас от него услышу.

– Она тоже не человек, Рейвен. Истинными могут быть только потомки древних рас. Пришлых, как мы их называем, хотя еще не известно, пришлые ли они, или этот мир когда-то был и их миром тоже.

– Кто она? – я вдруг вновь отчетливо увидел перед мысленным взором Ами, похожую на божество, стоящее в ореоле сияющего света.

– Точно не знаю, могу лишь предполагать. Но, друг мой, ты должен понимать, что обряд, связавший вас изначально, многое изменил… – Донован на мгновение замолчал, и тут же продолжил, глядя мне прямо в глаза. – И должен знать, что она никогда не умирала. Твоя нынешняя жена и первая жена – это одна и та же девушка. Она не может умереть, пока жив ты. Как и ты не можешь умереть, пока жива она. Так действует совершенный над вами обряд единения душ. Я нашел свидетельства о том, хотя это заняло несколько десятилетий.

На мгновение мне показалось, что свет перед глазами померк. Как будто его кто-то выключил для меня, сделав слепым, отняв разом возможность двигаться и даже дышать.

Ами не умерла тогда? Вот почему мне казалось, что она всего лишь спит, а на теле ее не было ран. Но тогда… почему она не вернулась ко мне? Почему?!

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что Донован покачал головой: – Этого я не знаю. И, думаю, сама девушка тоже не знает. Хотя, возможно, и догадывается о чем-то. Ты не замечал за ней каких-либо странностей?

– Нет, разве что мне показалось, что она что-то недоговаривает в последнее время, – глухо откликнулся я, размышляя о своем. Странное письмо отца. Странные родственницы Амелии, пропавшие после свадьбы. Незначительные факты, подмеченные мной ранее, стали выстраиваться в единую линию, которая вот-вот должна была привести меня к истине.

– Слишком многое еще сокрыто от нас непроницаемой пеленой, и лишь время поможет расставить все по своим местам, – Донован вновь взглянул на небо, солнце на котором стремительно опускалось за горы. – Боюсь только, что этого времени у вас почти не осталось. Гохан не остановится, пока не присвоит девушку себе. Его тянет к ней даже вопреки собственным желаниям. Его магия видит в ней идеальную пару для рождения сильных наследников, даже если сам он всячески отрицает это. Ты понимаешь, о чем я?

– И что ты предлагаешь мне? Просто ждать, что случится дальше? Даже если Гохан уже рядом? – я напрягся, глядя на настоятеля, гадая, что сейчас услышу в ответ. Неужели он снова предложит мне… перемирие? Или того хуже, сделать Амелию приманкой?

– Ты мыслишь неправильно, – Донован, казалось, читал мои мысли. – Обхитри его. Дай ему то, что он от тебя ждет, а потом нанеси решающий удар, когда он будет уверен, что победил.

– Шахматы, – догадался я.

– Полезная игра, – Донован склонил голову, соглашаясь со мной, и мы оба замолчали.

Не знаю, о чем думал Донован. Я же размышлял о том, смогу ли сделать то, что он мне предлагал.

– Знаешь, – сказал он спустя какое-то время, – я подумываю все тут восстановить. Хватит прятаться в тени, ты не находишь?