Жена проклятого графа (СИ)

Глава 24

Рейвен отсутствовал второй день, и я очень скучала. Переживала. Беспокоилась о нем каждую минуту, хотя Терон и сказал, что он поехал всего лишь навестить старого друга.

– Не о чем беспокоиться, Ами, он сегодня-завтра вернется, – мы со светловолосым гигантом расположились в библиотеке, где я все еще надеялась отыскать книги про истинные пары. Хоть что-то. Хоть малейшую зацепку, которая могла бы изменить ход вещей.

И еще кое-что: то, что никак не давало мне покоя после слов старой ведьмы. Времени оставалось мало, так мало, что сердце стучало, как сумасшедшее, мешая нормально дышать, опаляя тело уже знакомым странным теплом, похожим на болезненную лихорадку.

– Что ты пытаешься найти в этих древних источниках? – Терон с изумлением смотрел на то, как я сгрузила на стол очередную увесистую стопку книг.

– Сама точно не знаю, – призналась, беря в руки первую книгу, показавшуюся мне наиболее перспективной.

– «Легенды и предания», – прочитал Терон, и брови его плавно поползли вверх. – Серьезно? Ты хочешь найти что-то в сказках?

– Иной раз и сказки могут оживать, – возразила я, углубляясь в чтение.

– Моя мать тоже любила сказки, – после непродолжительного молчания вдруг тихо произнес Терон. – Она часто рассказывала их нам с Рейвеном, когда мы были детьми.

– Да? – я оторвалась от книги и с улыбкой посмотрела на него. – Расскажешь мне какую-нибудь?

– Я плохо помню, столько веков прошло, – Терон пожал плечами, но видя мой умоляющий взгляд, все же сдался. – Одну я помню, ее она любила больше всего…

– Когда-то, – начал Терон, – жила на свете прекрасная юная дева. Она была дитем леса, умела говорить с растениями и животными. Олени ели с ее рук, птицы пели ей свои самые красивые песни, а ядовитые змеи охраняли ее покой, когда она ложилась спать, – мужчина покосился на меня. – Ами, тебе точно интересно?

– Да-да, продолжай, – я отложила в сторону книгу, и теперь внимательно его слушала.

– Год проходил за годом, а она по-прежнему оставалась юной и прекрасной, потому что была сердцем этого леса и его душой. Но однажды в лес пришла беда. Правитель соседних земель, случайно проезжая мимо, вознамерился поохотиться в нем, и для этого собрал несколько десятков охотников. Верховые с факелами пугали обитателей леса, загонщики с собаками выгоняли из укрытий зайцев, лис, оленей. Это была не охота, а бойня. Звери метались в ужасе, пытаясь защитить себя и детенышей…

И тогда юная дева сделала то единственное, что могла, чтобы защитить его обитателей. Она приняла облик прекрасного белого оленя, что выскочил на лесную опушку прямо перед охотниками. Завидев зверя столь редкого окраса, мужчины тут же захотели добыть его, тем более правитель пообещал за него кошель золотых и перстень со своей руки.

И началась охота. Олень уводил их все дальше, петляя и путая следы, водя их кругами. Казалось, он не бежал, а парил над землей, и охотники следовали за ним, как завороженные, позабыв о другой добыче, настолько он был прекрасен. Белая шерстка его мерцала и переливалась при каждом грациозном движении длинных, стройных ног. Погоня длилась уже несколько часов, и правитель, наконец, очнулся от странного наваждения. Он был лучшим стрелком в своих землях, а потому, остановившись, решительно взял в руки лук и натянул стрелу…

Терон замолчал, и я, не в силах дальше терпеть неизвестность, поторопила его: – Что же было дальше? Он промахнулся?

Будто очнувшись, Терон посмотрел на меня, и едва заметно покачал головой: – Нет, Ами, он попал. Стрела вошла прямо в цель, но раненый олень все еще пытался бежать, хотя движения его явно замедлились. Правитель, желавший насладиться победой над зверем один, дал знак своим людям оставаться на месте, а сам подстегнул коня, азартно устремляясь за оленем, с видимым трудом скрывшемся в дубовой роще.

Когда он въехал туда, его взору предстала странная картина: тяжелораненый олень лежал около ствола старого дуба-великана. Из его бока торчала стрела, он тяжело дышал, и было видно, что жить ему оставалось недолго. Довольный повелитель, уже не таясь, спрыгнул с лошади и, вынув свой меч, неспешно двинулся к желанной добыче. Но странное дело, чем ближе он подходил, тем все больше расплывался перед его глазами образ оленя, как будто серебристая дымка скрывала, меняла его. И вот уже он видел не зверя, а юную деву – такую прекрасную, каких ни разу не встречал. И… свою стрелу, пронзившую тело красавицы.

Правитель застыл, неверяще глядя на эту картину, и увидел, как старый зеленый великан скорбно склонился над ней. Как его зеленые ветви бережно обняли хрупкое тело, а она что-то беззвучно говорила ему, слабо улыбаясь. Как сияющие хрустальные глаза ее закрылись навеки, и великан начал раскачиваться, баюкая ее в коконе свои рук-ветвей. Как он скорбно заскрипел, отчего волосы на голове правителя встали дыбом от ужаса.

Протяжный стон вдруг пронесся по лесу, когда все его обитатели стали оплакивать прекрасную деву. Их сердце. Их душу. Отдавшую жизнь за тех, кого она любила больше всего. Передавая скорбную весть друг другу все дальше, пока весь лес не застонал от невыносимой потери, вдруг разом осиротев.

В ужасе повелитель отступил назад, а потом еще… и еще… бросившись бежать, позабыв о своем коне. Говорят, после этого он сошел с ума, рассказывая всем о том, что деревья могут общаться с людьми и между собой…

Терон замолчал, да и я не знала, что здесь можно добавить – такой грустной была его сказка.

– Терон, – в какой-то момент я все же решила спросить его. – А откуда твоя мать знала ее?

– Кто знает? – мужчина сгреб со стола те книги, что я уже просмотрела, и понес их к стеллажам. – Когда мы спрашивали у нее, она неизменно отвечала, что сказку ей нашептали дубы.

– Дубы… – задумчиво повторила я, вспоминая несколько огромных деревьев, росших вокруг замка. – Вот, значит, как…

– Ами, ты куда? – мужчина удивленно смотрел на то, как я подскочила со стула и устремилась к двери.

– Я скоро вернусь! Мне нужно кое-что проверить!

*****

Подхватив подол длинного платья, я торопливо шла по коридорам замка, все еще находясь под впечатлением от услышанного. Мать Терона, несомненно, была самой обычной женщиной, жившей и работавшей при замке, но иной раз именно такие люди ближе всего к природе, разве нет? Сказка? Пусть так! Сейчас я готова была поверить во все что угодно. Тем более других вариантов у меня все равно, кажется, не было.

Спускаясь по лестнице, я вдруг услышала знакомые голоса и невольно замедлила шаг.

– Нет, Каспиан, даже не проси, я не такая! – в голосе Лиры слышался явный испуг.

– Ну что ты, Лира, ты все не так поняла. Я же люблю тебя, глупышка. Ну что тебе стоит… – мужчина заговорил тише, и я покачала головой. Кажется, я знала, о чем шла речь между этими двумя. Впрочем, это было их личное дело.

– Леди Амелия? – Лира прижала руки к груди, испуганно глядя на меня снизу вверх, стоило мне показаться на площадке.

– Каспиан, Лира, – я приветливо кивнула им, ничем не выдавая того, что стала невольной свидетельницей чужого разговора. – Я собираюсь ненадолго выйти на улицу.

– Леди Амелия, может быть, вы сначала пообедаете? Кажется, сегодня там слишком холодно и лучше взять накидку, – вдруг встряла Лира, улыбаясь мне. Вот только улыбка у девушки была несколько нервной, что заставило меня удивительно выгнуть бровь. Холодно? День сегодня был на удивление ясный и теплый.

– Конечно, леди Амелия пообедает, но позже, а пока я провожу ее на улицу, – Каспиан приветливо мне улыбнулся и быстро сбежал по лестнице, приглашая следовать за ним. Лира засеменила сзади, грустная и непривычно молчаливая. Про обед она больше не заикалась.

Стоило нам выйти на улицу, как Каспиан подобрался, внимательно оглядывая окрестности. Рука его легла на рукоять меча, что не осталось мной незамеченным.

«Значит, уже скоро», – отметила я про себя, выходя следом за мужчиной.

– Лира, возвращайся назад, я лишь немного подышу свежим воздухом и вернусь, – я улыбнулась поссорившейся парочке, надеясь лишь, что Лира не наделает глупостей, а у Каспиана серьезные намерения, и решительно направилась к нему – самому огромному и старому дубу, что рос на территории замка.

Знала ли я, что делаю? Отнюдь. Скорее, это было озарение. Или… отчаяние, толкнувшее меня на этот странный шаг. Подойдя к дереву, я невольно подняла голову вверх, поражаясь тому, как огромна его крона. Толстые ветви, каждая толщиной в торс человека, причудливо изгибались, держа на себе зеленую массу листвы, а диаметр ствола был настолько огромен, что обхватить его могли бы, взявшись за руки, не менее шести человек.

Грубая кожа-кора, испещренная глубокими морщинами, как у древнего старца, шероховатая на ощупь, была нагрета на солнце и, положив на нее ладони, я какое-то время просто стояла, не думая ни о чем.

– Ну… здравствуй… – прошептала я, пытаясь откинуть мысли о том, как глупо, наверное, выгляжу со стороны. – Может, все это просто глупые сказки. Может, я ошибаюсь во всем. Но мне нужен кто-то, кто запомнит меня. И пронесет эту память сквозь века, чтобы помочь мне все вспомнить, когда я вернусь…

– Ты поможешь мне? – глазами, в которых стояли слезы, я смотрела на изумрудную крону, сквозь которую кое-где проникали тонкие лучики солнца, уже начавшего медленно опускаться за горы. Это было… красиво. Тихо шелестели резные листья, будто кто-то невидимый переговаривался – там, высоко наверху.

Вздохнув, продолжала: – Я знаю, что скоро умру. Ведьма сказала мне это. Но знаешь, – я улыбнулась сквозь слезы, что двумя хрустальными каплями скатились по моим щекам, – она сказала, чтобы я не боялась. Что это одно из условий того, что мы… – я сглотнула ком в горле и продолжала, – что мы снова будем вместе. Навечно. Свободными от проклятия. – Я прислонилась лбом к стволу старого великана, чувствуя, как тело вновь охватывает жар, но на этот раз гораздо сильнее. Концентрируясь прямо в сердце. Мое проклятие. Моя жизнь. – Прошу тебя, сохрани память обо мне… Сохрани… Больше я ни о чем не прошу…

Не сразу, но я вдруг осознала, что листва над моей головой зашумела. Каждый лист трепетал как будто на сильном ветру, вот только… ветра не было. Не было! Мое платье, прическа оставались в порядке. И лишь природа вокруг волновалась, как будто предчувствуя что-то. Подняв голову вверх, я увидела, как яркое солнце закрыли невесть откуда набежавшие тучи. Свинцовые, леденящие, какие бывают только зимой.

– Что происходит… – прошептала я, невольно пятясь назад и беспомощно оглядываясь. Лира ушла, Каспиана тоже нигде не было видно. Я вновь перевела взгляд на старого великана, который как будто пытался мне что-то сказать. В шуме листьев мне вдруг отчетливо послышалось слово «беги-иии… беги-иии».

– Амелия! – голос Терона загрохотал, перекрывая шум листвы. Светловолосый гигант несся ко мне, в руках его был обнаженный меч.

– Терон, что происходит?!

– В замок, живо! Вампиры уже совсем близко, и они не одни, с ними наемники. И не высовывайся, слышишь? Обещай мне! – мужчина с силой тряхнул меня за плечи, приводя в чувство.

– А как же ты?

– Я останусь здесь, – Терон посмотрел на меня так, что я все поняла и без слов, и в горле комом встали слезы.

– Терон, я…

– Уходи, живо! – одним слитным движением мужчина задвинул меня себе за спину, загораживая от того, кто возник рядом с нами буквально из ниоткуда.