Жена светлейшего князя

Глава 16

Жёстко, тряско и тесно. И темно — так, что не сразу понимаешь, открыты у тебя глаза или нет. Воздух спёртый, дышать тяжело.

— Что происходит? Где я?

Голос прозвучал слабо, как после длительной болезни. Руки плохо слушались, но у меня получилось нащупать вокруг себя деревянные стенки и потолок.

— Что со мно…

От вдруг пришедшей на ум страшной мысли отнялся язык — может, это гроб, а меня случайно похоронили заживо?

— Нет! Выпустите меня!

Не чувствуя боли, я изо всех сил забилась о неподатливые доски — руками, ногами, телом.

— Выпустите!

Воздуха оставалось всё меньше, от удушья перед глазами начали плавать фиолетовые круги.

— Я не хочу умирать!

Новый удар — и крышка надо мной внезапно исчезла. Глаза ослепил яркий свет, вынуждая загородить руками мокрое от слёз лицо. Грудь наполнил живительный воздух, и я, как во сне, услышала:

— Кристин, всё хорошо, Кристин, не бойтесь! Вы спасены!

«Д'Аррель?»

Отчаянно моргая, я завозилась в попытке приподняться, и чьи-то руки помогли мне сесть. Рядом с собой я действительно увидела виконта — всё в том же костюме странствующего жонглёра.

— Вы? — у меня голова шла кругом. — Почему вы здесь? И где… — Я вдруг осознала, что нахожусь не в замке, а в крытой повозке, заваленной какими-то тюками. — Где мы?

— Где-то в горах, госпожа, — ответил вместо д'Арреля знакомый женский голос, и я, обернувшись, встретилась глазами с Жюли.

— Ты? — я всё ещё плохо соображала. — Откуда ты… Погодите, вы что, похитили меня из замка?

— Не похитили! — с искренним возмущением опроверг виконт. — А спасли от неминуемой и жестокой гибели! По приказу князя вас опоили и объявили, будто вы умерли. Но Жюли удалось подслушать о коварных планах и о том, что на самом деле вы живы. И мы сумели выкрасть вас, почти бездыханную.

Я запустила пальцы в растрёпанные волосы: Геллерт меня опоил? Объявил мёртвой?

— Какой бред!

— Это правда, госпожа, — Жюли смотрела на меня с огромным и, должно быть, потому казавшимся наигранным состраданием. — Я своими ушами слышала: князь сказал, что вы больше ему не нужны. И не желая совершать смертоубийства, он собирался заточить вас в подземелье замка.

Я вспомнила темноту запутанных катакомб и невольно содрогнулась. А виконт, сделав деловое лицо, произнёс:

— Кристин, давайте обсудим всё несколько позже. Скоро вечер, а сегодня нам нужно проехать этот перевал.

Я неуверенно кивнула: мне не очень нравилась идея куда-то ехать, но какие были варианты?

«Надо собраться с мыслями. Тут что-то не так, только что именно?»

Удовлетворённый моей реакцией д'Аррель вернулся на козлы, и под вопрос Жюли: «Хотите воды, госпожа?» — повозка с рывком тронулась с места.

— Да, не откажусь, — я только сейчас поняла, что в горле у меня сухо, как в пустыне. Поэтому поданную бывшей камеристкой фляжку осушила почти до дна и, почувствовав себя гораздо бодрее, с помощью Жюли выбралась из длинного деревянного ящика, в котором меня, судя по всему, вывезли из замка.

«Могли бы крышку поднять», — хмуро подумала я, вспомнив свой недавний ужас. Устроилась на одном из тюков и погрузилась в размышления.

Для начала мне с трудом верилось в историю со злым умыслом Геллерта. Желай он избавиться от меня таким образом, всё было бы сделано ещё в Храме.

«Да, но вдруг ему мешали Хранительницы?»

Я поискала возражения и, не найдя, решила отложить этот кусочек мозаики в сторону.

А вот в том, что меня опоили, сомнений не возникало: реакция на принесённый Лидией отвар была очень странной. Кубок же она, если я правильно помнила, получила из рук Жюли. И всё вместе это походило на то, что виконт, сговорившись с бывшей камеристкой, таким нехитрым способом выкрал меня, а теперь старался убедить, будто спасал от Геллерта. В пользу этой теории говорило и то, что я до сих пор была одета в ночную сорочку.

«Но, может, меня просто не успели переодеть в погребальное платье?»

Я закусила щёку. От размышлений без того тяжёлая голова уже грозилась треснуть. Надо было делать выводы, только какие? Да, мне не нравился д'Аррель, но если вспомнить двойника Геллерта из видений — я глотнула побольше воздуха, загоняя фантомную тошноту обратно, — то, может, не стоит так доверять обаянию князя?

И тогда получается, что единственный аргумент против слов виконта — фраза Лидии о Жюли.

«А вдруг она солгала?»

Не выдержав, я сжала виски ладонями. Кому же мне верить?

— Госпожа, — всё это время внимательно наблюдавшая за мной Жюли подсела ближе, — я понимаю, вам так трудно сейчас. Постарайтесь отдохнуть…

— Скажи, — я подняла на неё тяжёлый взгляд, — это ты принесла кубок с отваром?

Опешив — и как мне показалось, испугавшись, — бывшая камеристка захлопала ресницами, однако ответить не успела.

Где-то совсем рядом раздался лихой разбойничий свист, что-то с шумом и треском упало, испуганно заржала лошадь. Правивший повозкой виконт вскочил, и его стащило с козел неведомой силой. Рывок вправо, влево — я не удержалась на сиденье и, покатившись, больно ударилась о ящик. Завизжала Жюли, и повозка, будто тоже испугавшись, остановилась. Поскуливающая камеристка на четвереньках бросилась к выходу и замерла, как птичка перед змеёй, когда его перекрыл плечистый мужик с неопрятной чёрной бородой и обнажённым мечом в корявой лапище. Он быстро окинул повозку взглядом и, опустив оружие, довольно осклабился:

— Ого, кто тут у нас! От добыча так добыча!

Стоявшая перед ним на четвереньках Жюли невнятно пискнула. А мужик, глядя чётко на меня, продолжил:

— Вылазьте, красотки. Приехали!