Жена светлейшего князя

Глава 23

— Я уже собирался снова бить тревогу.

Не смея поднять глаз, я стояла у самого входа, словно нашкодивший ребёнок, вызванный в отцовский кабинет.

— Где вы были?

Геллерт не ругал меня, не злился, не разговаривал сквозь зубы. Но мне всё равно хотелось сделаться маленькой, как мышка, и юркнуть в темноту под шкафом.

— Кристин, я жду ответа.

— В библиотеке, — мой голос звучал откровенно жалко. — Я… мне не спалось, и я решила сходить в библиотеку. За книжкой.

— Однако вернулись вы без неё.

Ни намёка на подозрительность, лишь сухая констатация факта. И всё равно мои щёки и шею залил густой румянец.

«Теперь точно не поверит».

— Я немного почитала там, в библиотеке. «Трактат об истинах». Потом поняла, что хочу спать, и вернулась. А книгу оставила.

Услышь я от кого-нибудь такое объяснение, приняла бы его за откровенное враньё. И уверена, Геллерт решил так же.

Однако он лишь проронил:

— Понятно, — и двинулся к выходу из спальни. Обогнул меня, будто соляной столп, и только тогда я отмерла.

— Это правда! — не придумав ничего лучше, я схватила его за предплечье. — Я не вру, я была в библиотеке!

Наши взгляды встретились, и мой порыв погас, как огонёк свечи, задутый ледяным шквалом.

— Доброй ночи, Кристин.

Геллерт аккуратно отцепил мои ослабевшие пальцы от рукава и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Оставив меня с трясущимися губами и ощущением своего полнейшего ничтожества.

Я почти не спала той ночью. Злилась то на Геллерта — зачем ему вообще понадобилось приходить? — то на себя — что мне стоило сообразить и взять с собой несчастный «Трактат»? И лишь в первых проблесках рассвета, напрочь измяв постель, догадалась задать себе вопрос: а почему вообще так важно, чтобы он поверил в мою честность? Да, формально мы супруги, но по факту он мне чужой человек. Да, нам необходимо как-то сосуществовать друг с другом — тут я невольно вздрогнула, вспомнив об интимной стороне супружеской жизни, — однако не стоит забывать и о моей потере памяти. Что скрывается за обещанием душевной боли, из-за которого я боюсь даже ненароком потревожить прошлое?

«Возможно, Геллерт не так уж чист передо мной. А я, в свою очередь, сказала ему правду. Моя совесть спокойна».

И всё равно заглянувший в комнату рассвет застал меня за перебором платьев в гардеробной — из-за некрасивой царапины на груди, оставленной кинжалом Клода, я стеснялась надеть что-либо открытое.

Но вот наконец найдя подходящее тёмно-лиловое платье со скромным вырезом под горло, я занялась переодеванием. И когда в спальню со стуком вошла ещё заметно сонная Лидия, то обнаружила меня перед зеркалом закалывающей косу в простую, строгую причёску.

— Как, вы уже готовы, госпожа? — растерянно заморгала камеристка, и я спокойно кивнула: — Как видишь.

Вставила в волосы последнюю шпильку и повернулась к Лидии:

— Не знаешь, Геллерт уже проснулся?

Хотя о чём это я? Всё-таки рань несусветная, а лёг он поздно…

— Кажется, — камеристка наморщила лоб, — я через окно видела монсеньора во дворе.

Значит, тоже почти не спал. Как и я.

— Давно?

— Когда шла к вам.

Я набрала в грудь побольше воздуха. В последний раз спросила у себя, точно ли мне это надо, и велела Лидии:

— Помоги мне его разыскать.

— Хорошо, — камеристка совершенно не понимала, что происходит, однако расспрашивать благоразумно не решалась. — Следуйте за мной, госпожа. Я думаю, монсеньор сейчас на плацу.

Однако стоило нам выйти во двор, как я заметила Геллерта, лёгкой походкой поднимавшегося на крепостную стену. Торопливо сказала Лидии:

— Спасибо, ты больше не нужна, — и, подобрав юбки, поспешила следом за ним. Взбежала по крутым ступеням на широкий гребень, огляделась и быстрым шагом, чтобы не дать себе струсить, двинулась к стоявшему между двух каменных зубцов Геллерту.

— Доброе утро.

Созерцавший рассветную долину Геллерт резко обернулся — похоже, я умудрилась застать его врасплох.

— Доброе.

Удивление на его лице почти сразу сменилось вежливым вниманием. Я ещё сильнее выпрямилась и, заставляя себя смотреть прямо в пронзительную синеву чужих глаз, произнесла то, ради чего здесь оказалась.

— Нам нужно поговорить.

«Как банально», — вздохнул голос-память пришелицы Кристины. Тем не менее если Геллерт подумал так же, то он это успешно скрыл.

— Я к вашим услугам. Пройдёмся, или вам будет удобнее разговаривать у меня в кабинете?

Я вспомнила об открытой вчера лазейке для подслушивания и однозначно выбрала:

— Давайте пройдёмся. Только чтобы часовые не слышали.

Геллерт согласно наклонил голову и сделал приглашающий жест. Бок о бок мы прошли около десятка шагов в молчании, покуда я наконец не решилась заговорить.

— Я знаю, вы не поверили мне вчера. — Здесь можно было сделать паузу, чтобы дать спутнику как-то отреагировать — например, вежливой ложью. Однако у задуманного мной разговора была иная цель. — И хочу доказать, что сказала правду. Между нами и так слишком много неясного, чтобы создавать новые… недоразумения.

Тут я, доселе смотревшая чётко вперёд — так было легче, — бросила на Геллерта короткий взгляд и едва не порезалась об остроту его аристократического профиля.

«Ударила по больному».

— Простите, — слово вырвалось, прежде чем я успела обдумать, что собираюсь сказать. — Я не хотела причинить вам боль.

Вроде бы ничего особенного, но лицо Геллерта вдруг перестало быть каменным ликом статуи. Наши взгляды встретились, и моё сердце отчего-то вздумало выписать безумный кульбит.

— Всё в порядке, — но противореча этим словам, между бровей Геллерта залегла тонкая морщинка. — И вам нет необходимости что-то доказывать.

— Есть, — упрямо возразила я, отмахнувшись от малодушной и подловатой мысли «А стоит ли раскрывать ему секрет камина?». — Когда я была в библиотеке, то случайно услышала ваш разговор с господином сенешалем. Через камин.