Жена светлейшего князя

Глава 19

— Что будет с разбойниками после суда?

Мне было плохо — и телу, и душе. Заморозка чувств прошла, и от мыслей о чудом не случившемся меня то и дело пробивала крупная дрожь. Надо было как-то отвлечься, остановить карусель раздумий, где запоздалый страх перед прошедшим перетекал в страх неизвестности будущего. И я, как бы дурно мне ни было, выбрала для этого разговор.

— Скорее всего, они отправятся к Тьерсену на рудники, — отозвался Геллерт. — И те из них, кто сумеют достойно себя показать, лет через пять смогут вернуться к обычной жизни.

Выходит, он всё-таки решил проявить милосердие? Потому что в Ренне…

— Отец велел бы развесить их по деревьям вдоль дороги, — вырвалось у меня. Но только я собралась пояснить, что это не критика, как Геллерт с невесёлой усмешкой отозвался:

— Мой отец тоже. А я считаю, что казнью убийц убитых не вернёшь. Тем более Клод с подельниками, насколько мне известно, не успели замараться в крови — только в грабежах.

— Это очень великодушное решение, — серьёзно заметила я. — Жаль, мало кто считает так же, как вы.

Геллерт наклонил голову:

— Благодарю, — и разговор на какое-то время угас.

Плавный спуск закончился, и мы выехали из леса. Дальше дорога петляла по сочному полевому разнотравью, которое ещё не успело выжечь летнее солнце.

— Почему они вас слушались? Неужели просто испугались?

Я была искренне признательна спутнику за то, что он отвечал на вопросы, но не задавал их сам. Не расспрашивал о виконте и Жюли, и о том, как я вообще оказалась в повозке, которую остановила банда Клода Вирго. Разумеется, время для такого разговора непременно настало бы, но я надеялась к тому моменту иметь для него больше сил.

— Нет, конечно. Я немного воздействовал на их сознание с помощью Искусства, чтобы избежать кровопролития и не подвергать вас лишней опасности. Однако, — в тоне Геллерта как будто проскочила нотка вины, — сберегая от одного, причинил вам вред в другом.

— Ничего страшного, — я машинально поправила заёмный плащ. Несмотря на летнюю теплынь, мне до сих пор не хотелось его снимать. — Сбережённые жизни важнее. Вот только Клод…

— В замке я верну ему зрение, — успокоил Геллерт. — Он ведь не ослеп по-настоящему, а всего лишь думает, будто ничего не видит.

Я завозилась, чтобы заглянуть спутнику в лицо.

— Вы и такое умеете?

— В том числе.

Невольно ссутулившись, я закусила губу. В памяти всплыли обвинения д'Арреля, и на ум пришло: а вдруг? Вдруг они всё-таки правдивы? Да, виконт и Жюли почти наверняка меня выкрали, и эта часть их рассказа — ложь. Но если она во спасение?

— Вы боитесь меня? — каким-то образом Геллерт понял мою реакцию. — Не нужно, Кристин. Я клянусь честью, что никогда не причинил бы вам вреда.

Клятва — это, конечно, хорошо, и всё же… Я отвернулась, устремив взгляд к горизонту. Внутренний циник мешал мне поверить до конца.

— Вам нечего опасаться ещё и потому, — после короткой паузы продолжил Геллерт, — что сознательно использовать силу Источника во вред чревато. Это Ремесленники работают с его энергией через предметы и круги преобразований и потому могут заходить дальше. А мы, владеющие Искусством, черпаем силу напрямую и оттого получаем отдачу сразу и целиком. Не говоря уже о том, что чем талантливее обращающийся к Источнику, тем опаснее для него последствия — вплоть до потери рассудка и гибели.

— Кому многое дано, с того многое спросится, — вырвалось у меня, заставив удивиться: откуда пришла эта фраза? Я ведь не могла придумать её.

— Да, верно, — Геллерт тоже не ожидал от меня подобного. — Очень точно сказано.

Разговор вновь увял. Не знаю, о чём думал мой спутник, а я сначала пыталась размышлять, насколько можно верить его рассказу, но очень скоро утомилась. Нервная реакция на пережитое и на применение Искусства вместе с тряской и неудобной ездой на передней луке седла измотали меня настолько, что на подъезде к замку я с трудом балансировала на грани забытья. Приветствия стражников у ворот и полный тревоги и радости сенешаль, несолидно выбежавший нас встречать, немного меня взбодрили, но когда Геллерт помог мне спуститься с конской спины, стало очевидно: на ногах я почти не держусь. И потому пришлось смиренно принять, что до самой спальни меня несли на руках, словно больного ребёнка. Однако оказавшись в постели я, заботливо укутанная в одеяло, всё-таки задала Геллерту вопрос:

— Вы так меня ни о чём и не спросите?

И получила ответ:

— Спрошу, но не сейчас. Сейчас вам надо выпить успокаивающий отвар и хорошенько отдохнуть.

— Нет! — Реакция на слово «отвар» была мгновенной. — Давайте… давайте попробуем без лекарств.

Геллерт слегка нахмурился.

— Кристин, я обещаю лично проследить, чтобы в нём были только нужные ингредиенты.

Однако я упрямо — пусть и слабо — мотнула головой.

— Не надо отваров. Пожалуйста.

Геллерт окинул меня полным сомнения взглядом — я собралась с остатками сил, чтобы и дальше протестовать, — и махнул рукой:

— Хорошо. Обойдёмся без лекарств, хотя Первая Дева наверняка будет недовольна. Отдыхайте, Кристин, и ни о чём не беспокойтесь. Больше вас никто не похитит.

«Он не думает обо мне плохо, — куснула совесть. — Не думает, что я могла сама сбежать с виконтом и Жюли. Так почему я подозреваю его во всяких некрасивых вещах?»

И сильнее съёживаясь под одеялом с приглушённым «Спасибо», я поняла ответ.

Потому что тот, другой, но такой похожий на Геллерта, поначалу тоже казался порядочным человеком.