Жена светлейшего князя

Глава 65

Двор был полон света и радостных, возбуждённых людей. Даже дождь, казалось, проникся моментом и начал стихать.

— Умница, Геллерт! — Старый Наварр по-медвежьи крепко обнимал едва успевшего спешиться князя. — Я следил за вами и скажу прямо: более действенной и эффектной вылазки не припомню за всю свою жизнь.

Кажется, от такой похвалы Геллерт всерьёз смутился.

— Слава учителю, мессер.

— Ну-ну, не скромничай. — Герцог в последний раз хлопнул его по плечу и обратился к подошедшему Тьерсену, на чьей щеке красовалась длинная царапина, однако с лица всё равно не сходила довольная улыбка. — И ты хорош, Раймунд. Признаю, ваш рискованный план окупился с избытком. Ведь, если я не ошибаюсь, мы обошлись почти без потерь!

— Польщён, — легко поклонился Тьерсен, а Геллерт ворчливо начал:

— Очень надеюсь, что насчёт потерь вы правы…

И вдруг заметил меня.

— Кристин?

Как обычно, умная мысль, что лучше бы я потихоньку вернулась в свои комнаты и не подставляла маркиза, пришла ко мне только сейчас. Увы, прятаться было поздно и оставалось лишь с достоинством встретить устремившиеся на меня взгляды.

— Доброй ночи, господа. Поздравляю с победой.

— Благодарю. — Нахмурившийся Геллерт в два шага очутился передо мной. — Вы тоже наблюдали за сражением?

Поток горячего воздуха приятно обдал моё лицо, и насквозь мокрая одежда сделалась сухой, а капли дождя зашуршали по незримому пологу.

— Да. — Я не видела смысла скрывать очевидное.

— Но зачем?

Зачем? Надеясь, что в свете факелов нельзя заметить выступившую у меня на щеках краску, я независимо повела плечами.

— Вы ведь мой муж.

Как ни странно, Геллерт не сразу нашёлся с ответом. Я же воспользовалась моментом и продолжила:

— Рада, что с вами всё в порядке. А теперь прошу меня извинить, пойду к себе.

И грациозно ускользнула от дождя, разговора и мужчины, о котором неправильно много переживала сегодня.

Я не стала тревожить Лидию. Самостоятельно сменила дорожное платье на ночную сорочку, умылась остывшей водой и, погасив свет, забралась в давно расстеленную постель. Меня потряхивало — сказывались нервное напряжение и время, проведённое под проливным дождём.

«Только бы не расхвораться!» — озабоченно подумала я. Звонко чихнула и немедленно зажала ладонью рот, потому что в дверь коротко постучали. Причём с той вежливой настойчивостью, с какой обычно стучал Геллерт.

Наверное, можно было притвориться спящей, но разве я боялась? «Если только совсем чуть-чуть», — пронеслось в голове. И заглушая эту мысль, я разрешила:

— Входите!

Дверь открылась, и одновременно замерцал огонёк светильника.

— Я вас не разбудил?

В руках у вошедшего Геллерта был серебряный кубок, и я машинально потянула носом: не успокаивающий ли отвар?

— Нет. Я только легла.

— Замечательно. — Подойдя к кровати, Геллерт опустился на её край и протянул мне питьё. — Вот, выпейте, чтобы согреться. Сколько вы простояли на стене под ливнем?

Сев на постели, я взяла кубок и, прячась за его металлическим краем, ответила:

— Не знаю.

И очень вовремя сделала глоток пряного, но в кои-то веки не противного напитка. Потому что Геллерт проницательно поинтересовался:

— Вы ведь не сами отправились на стену?

Я отпила ещё, быстро обдумывая ответ. И сказала правду:

— Да. Но вся ответственность на мне, поэтому, простите, имя я не скажу.

Геллерт медленно наклонил голову.

— Я вас понял. Тем не менее прошу, не делайте так больше. Война не развлечение…

— А я и не развлекалась! — Точно ли надо было так горячиться? А тем более говорить следующую фразу? — Я волновалась. За вас.

— Не стоит, — за мягкостью тона Геллерта крылась жёсткость гранита. — Поверьте, светлейший князь — последний человек, кому грозит смерть в бою.

— Из-за Искусства?

— В том числе.

Я крепко сжала кубок в ладонях. И сказала, как с башни шагнула:

— Боюсь, женское сердце плохо прислушивается к доводам разума. Поэтому не уверена, что смогу оставаться спокойной, когда вы подвергаете себя опасности.

Что-то изменилось в чеканных чертах Геллерта. Какое-то чувство зажгло тёмный, магнетический огонь в глубине его глаз, и я вдруг осознала, что сейчас ночь, мы вдвоём, в спальне и, вообще-то, муж и жена. Меня бросило в жар, щёки и губы запунцовели, и скрыть это было совершенно невозможно.

— Я думал, вы мне не доверяете.

От бархатных интонаций у меня сбилось дыхание и сладко защемило в груди. Я отвела глаза и сдавленно повторила:

— Женское сердце плохо прислушивается к доводам разума.

Негромко скрипнула кровать, и поверх моих стискивавших металл пальцев легли сильные, горячие ладони.

— Кристин. Обстоятельства не в мою пользу, но всё-таки я не теряю надежды однажды убедить ваш разум согласится с сердцем.

Это было сильнее меня. Я подняла взгляд, и без того частивший пульс окончательно обезумел.

Так близко. Так желанно.

Наверное, надо было устоять. Отстраниться. Но воля и рассудок отступили перед глупым, наивным и всё же сумевшим преодолеть испытания чувством.

Не владея собой, я подалась вперёд.

— Уверены?

Вопрос коснулся моих губ сладким выдохом. Конечно, Геллерт не мог иначе. Как настоящий мужчина, он должен был дать мне возможность отступить.

— Совсем не уверена.

И расстояние между нами исчезло.