Жена светлейшего князя

Глава 50

Бу-бух! Землю подо мной тряхнуло так, что я с трудом удержалась на ногах. Где-то совсем рядом затрещало дерево, неумолимо обрушиваясь и ломая ветки и подлесок. Тело от макушки до пят прошила болезненная судорога — и внезапно все неприятные ощущения как отрубило. Но вместо облегчения на меня нахлынул ужас: неужели Ремесленник всё-таки перерезал связь с Источником? И хотя внутренний голос заходился в вопле: назад, беги назад! — я со всех ног бросилась вперёд, на несмолкавший звон оружейной стали. Выскочила на поляну, где кипел бой, на миг замерла — Геллерт, спиной к дереву, против семерых или шестерых, в стороне Ремесленник с алым светящимся шаром в руках — и звонко закричала:

— Помощь скоро придёт! Держитесь!

Этот крик стоил жизни одному из наседавших на Геллерта солдат — не надо было отвлекаться. Ещё двое кинулись ко мне, и я спешно нырнула обратно за деревья. Однако вместо того, чтобы попытаться спрятаться, побежала вдоль края поляны — перед глазами чётко стояла картинка: Ремесленник и артефакт, не позволяющий применять Искусство.

Что я могла сделать, безоружная и в жизни не причинившая вреда ни единому существу? Понятия не имела. Но была обязана что-то придумать, и быстро.

— А ну стоять!

Меня грубо схватили за плечо, но хватка тотчас ослабла, а преследователь захрипел. Стремительно обернувшись, я увидела, как он оседает на землю, под стать поваленному магией дереву. Из глазницы у него торчала рукоять кинжала, и я перевела шокированный взгляд на хрупкую госпожу Сильвию, невесть как очутившуюся рядом.

— Горные розы кажутся безобидными, но у них острые шипы, — совершенно по-волчьи усмехнулась смотрительница. Решительным движением вытащила клинок из тела поверженного врага, и тут за её спиной выросла громадная тень.

— Сзади!

Время словно замедлилось. Я отчётливо видела, как разворачивается госпожа Сильвия, как вскидывает руку с кинжалом — соломинкой против занесённого над ней двуручника. Слышала гул разрезаемого жаждущей сталью воздуха. И ничего, ничегошеньки не могла…

«СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ!»

Я сама до конца не осознавала, к кому обращён мой вопль. Но его услышали.

Бесконечно далеко и бесконечно близко, на плоской, как доска, равнине под вечным звёздным небом, ударили вверх радужные струи огня. И, сметая любые преграды, хлынули в наш мир. Через меня.

Алый шар-артефакт взорвался стеклянной пылью, и Ремесленник с нечеловеческим воем покатился по траве. Отдача за причинённое зло била его тяжёлым батогом, и никакая магическая защита не могла этому помешать.

И солдаты с воплями ужаса побросали мечи, а тот, кто замахивался на госпожу Сильвию, крутанулся на каблуках и с рёвом больного кабана понёсся в лес, не разбирая дороги.

— Кр-ра!

А на поляну уже галопом влетали воины с гербами рода Наварр на плащах и кольчугах, и я, горя и не сгорая в свете Источника, улыбнулась вернувшей талант госпоже Сильвии:

— Успели.

А потом исчезла.

Сознание возвращалось ко мне медленно. Ватная тишина прорастала тихим потрескиванием дров, нос начал различать чистый запах свежего белья, под сомкнутыми веками посветлело. Я лежала на чём-то мягком, и меня окутывало тепло лёгкого, как пух, одеяла. Это было так приятно, что губы тронула улыбка, но открывать глаза всё равно не хотелось.

«Кажется, это уже было», — сонно подумала я и всё же разлепила веки. Обвела взглядом небольшую комнату, узнавая в ней отведённую для меня спальню в замке Верных, и встретилась глазами с Геллертом, неподвижно сидевшим в кресле у кровати.

«А вот здесь должна быть Первая Дева. Или госпожа Сильвия».

Я рассматривала его с лёгкой отстранённостью, как красивую скульптуру или картину, созданную подлинным мастером. Ни война, ни бурная и кровавая ночь будто не отразились на строгих и красивых чертах. Только синева глаз потемнела, словно небо перед грозой, да неровно срезанная чёрная прядь висела вдоль щеки — слишком короткая, чтобы убрать её под ленту.

— Как вы, Кристин?

Геллерт решил нарушить молчание первым, и пришлось вспоминать, что я тоже умею говорить.

— Хорошо.

Это было правдой: я не чувствовала боли или дурноты, мне было приятно лежать в постели, а что до слабости — после такого «приключения» в ней не было ничего удивительного.

— Я рад. — Геллерт поднялся с кресла. — Сейчас приглашу к вам госпожу Сильвию.

— Хорошо, — эхом повторила я. И провожая его взглядом, невольно нахмурилась — что-то было не так.

«Он сердится на меня? Но что я сделала?»

Этот вопрос я почти без заминки повторила вскоре вошедшей госпоже Сильвии.

— Сердит? — переспросила она, кладя ладонь мне на лоб. — Да, и это тоже — ты ведь нарушила распоряжение и подвергла себя нешуточной опасности. Но всё-таки больше дело в том, что он сильно за тебя испугался и никак не может отпустить этот страх.

Я заёрзала от накатившей неловкости и, защищаясь, пробормотала:

— Зато получилось продержаться до подмоги. Хотя Ремесленник использовал свой артефакт.

Аргумент был спорным: оглядываясь назад, я и сама понимала, что сделала глупость. И пожалуй, моё вмешательство было не настолько спасительным, каким хотелось бы его видеть.

Однако госпожа Сильвия проявила великодушие и оставила это возражение невысказанным. А вместо него мягко произнесла:

— Да, получилось. Но какой ценой.

— Какой? — не поняла я.

Между соболиных бровей собеседницы залегла тонкая складка.

— Ты разве до сих пор не почувствовала? Взгляни на свои руки.

Я послушно опустила глаза и удивлённо моргнула. Мои запястья плотно обхватывали широкие браслеты из тусклого серого металла — настолько лёгкие, что совершенно не ощущались.

— Что это?

— Это, — госпожа Сильвия отчего-то запнулась, — колодки из алюминиума, пресекающие связь с Источником. В тебе открылся Родник, дитя. И теперь без этих колодок сила Источника выжжет тебя дотла меньше чем за сутки.