Жестокие игры

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 9. Окей, гугл. Где тут у нас укромное местечко?

— Будешь бутерброд с чаем? — предложила я Антону, когда мы приехали ко мне и расположились в моей комнате.

Я после прогона дефиле для конкурса Мисс университет и подготовки к коллоквиуму есть хотела жутко, отрезать батон вдоль, положить сверху слой масла и кусок колбасы с палец толщиной и запить все это клубничным компотом, который каждый год варит бабушка из своей ягоды, которую растит на своей даче.

— Ты же знаешь, я за любой кипишь! — подмигнул мне сокурсник.

Я закатила глаза — ну кто бы сомневался.

— Тогда в столе в верхнем ящике пока бери конспекты и делай копии. Где включается печатный станок — знаешь, не первый раз. Я скоро.

Бутерброды делать не пришлось — на столе под льняным полотенчиком нашлись пирожки с картошкой и с капустой, уже нарезанный рыбный пирог, на плите в жаровне фаршированные перцы и отварной рис. В холодильнике холодец и винегрет. А на дверце под магнитом записка от бабушки: «Уехала на дачу с Ивановной, позвони, когда придешь».

Я взяла сотовый и набрала её номер:

— Алло, бабуль…

— Марин, я уж сама звонить собиралась. Сын Ивановны на машине нас повез, мы теперь только вечером в воскресенье вернемся, ты уж там сама хозяйничай.

— Почти на неделю?! — удивилась я. Бабушка так надолго одну меня не оставляла, чувствовала ответственность перед родителями за меня, наверное.

— Ну так ты теперь в сауне не работаешь же. Но ты там смотри, допоздна все одно не шарахайся!

— Не буду, — пообещала, уже прикидывая, не пойти ли в клуб.

Нина сегодня предлагала составить ей компанию, говорила, что в «Синем филине» завтра будет пенная вечеринка и модный европейский ди-джей.

— Ну все, внуч, не балуй у меня там! Целую, ласточка моя.

Я ответила тем же, воодушевленная, и тут же, едва завершив звонок, запихивая в рот салат ложкой, настрочила сообщение старосте: «Я пойду завтра на вечеринку! Где встретимся?»

Нина перезвонила через пару минут:

— Привет еще раз, Марин! Короче, самый цимус после десяти вечера начнется, подкатывай к этому времени, встретимся у входа в клуб! Ну мы завтра еще увидимся! Давай пока, мне немножко некогда! — она захихикала, а я совсем близко в трубке услышала мужской голос «кончай болтать, цыпочка, иди сюда».

Да, сокурснице явно было чем заняться! И с кем.

Я подзадержалась в кухне, а потому, быстро похватав еще несколько ложек салата и съев перец прямо из кастрюли, наложила пирожков, налила две кружки кофе с молоком — помнила, что Антону все равно как его пить — и пошла в комнату.

Парень стоял у моего многофункционального принтера и делал себе копии конспектов, но стоило мне войти, я чуть не запнулась, когда встретила его взгляд. Антон будто весь подобрался, как перед решающим прыжком, расширенные зрачки не вязались с прищурившимися глазами, полуулыбка на губах вообще обещала все муки ада.

Я сглотнула, почему-то взглянула на окно за его спиной, и все-таки вошла в комнату. Я же тут, блин, хозяйка! Открою створку и вытолкну гостя, если… если — что?

Сама не понимала, но то, что дома нет бабушки, сразу как-то охладило смелость. Может, Антон слышал наш с ней разговор? Я ведь и не скрывалась, а двери открыты были, и кухня напротив…

Хотя я ничего такого и не говорила…

Ой, блин! Я ж про неделю ляпнула! Но мало ли о чем мы говорили, ведь да? Да!

Расправила плечи и поставила тарелку на край стола.

— Ну? Все перекатал? — спросила строго.

— Еще пара разворотов, — как-то глухо ответил парень.

Посмотрела на него снова. Теперь мы стояли в шаге друг от друга, нас разделяло только компьютерное кресло на роликах — так себе преграда, улетит в сторону, едва дернешь его.

О чем я думаю вообще?!

Но скользнувший неспешно по моей фигуре тяжёлый похотливый взгляд парня говорил, что думаю я в правильном направлении. Антон совершенно открыто ощупал все изгибы моего тела под горчичным в черную клетку платьем с застежкой впереди на пуговицы аж до талии. Резко захотелось обмотаться пищевой пленкой и как следует загладить край — пойди, отдери его потом!

— Вот и замечательно. Заканчивай, попьем чаю, я расскажу тебе пару основных тезисов, которые давали не под запись, и катись на все четыре стороны, — безапелляционно озвучила.

Меня все же сковывало напряжение, но парень как-то сразу изменился, расслабился, что ли, улыбнулся. Я тихо в сторону выдохнула через сложенные трубочкой губы, чтобы он не видел, проморгалась, отвернувшись, и хлебнула воздуха. Уф-ф!.. Не все потеряно.

— Слушай, Марин, а пойдем со мной на бал для первокурсников после конкурса? — спросил как бы между прочим, а взгляд снова упал на мои губы.

Я тут же рефлекторно закусила нижнюю.

— А можно я подумаю? — спросила, избегая ответа прямо сейчас.

Потому что вряд ли кто-то еще пригласит меня на мероприятие, а быть одной как-то стрёмно. Да и Виталька там всяко будет, а ему нос утереть хотелось. Пусть он там со своей королевой сисястой трётся, я тоже буду не одна. И вообще, нечего мне члены присылать!

Но ответить парню прямо сейчас поостереглась — мало ли на радостях целоваться полез бы с продолжением?! Вон как по телу моему его взгляд гулял…

— А когда ответишь? — напирал Антон, уже сделавший последнюю нужную ему копию, выключая принтер.

— Я с этой мыслью ночь пересплю и утром скажу.

Он хмыкнул, а я мысленно схватилась за голову — надо за словами следить, а то пересплю не с мыслью, а с ним. И не по своей воле.

Хотя с чего я вообще так о нем думаю?! Сама придумала невесть что о парне! Ну подумаешь, со старшекурсниками общается, выгоду во всем ищет. Можно подумать, он один такой! Нина, вон, тоже, и с той же Верховой треплется.

— Антон, а ты был в «Синем филине»?

— Конечно, — повел плечами непонимающе, типа, что за глупый вопрос?

Как он — и не был в этом крутом московском закрытом клубе, куда вход стоит как запчасть космической ракеты или допуск по приглашению?! Такие вечеринки, как будет завтра, там устраиваются нечасто, и это единственный шанс попасть в клуб по вполне приемлемой стоимости.

Споткнулась на этой мысли. А сколько стоит вход в клуб завтра?

Быстренько включила компьютер и зашла на сайт под хруст челюстей Антона, уминавшего пирожки.

— Ничего себе! — вырвалось расстроенно. — Та-акк до-оро-ого-о-о…

В уме пометила идею крестиком. Десять тысяч!

— Оу! Круто! Я пойду! — заинтересовался парень, отобрав у меня компьютерную мышь и просматривая меню. — Девчонкам до одиннадцати вечера вход и коктейли бесплатно. Норм! А для парней цену подняли. Пойдем вместе? Если уж переплачивать, так за тебя, а не какую-нибудь стерву, которую в глаза не видел!

У меня от души отлегло. Вот я дура! Ну откуда у Нинки были бы деньги на эту вечеринку, когда она вообще приезжая и живет в общаге?! Конечно, она ищет бесплатные или малобюджетные развлечения!

— Ну, вообще-то я иду со старостой. Как раз сегодня договорилась с ней, — выдала скептически.

— Ну и что? — удивился парень моей отмазке. — Она одна не будет, всяко с Яшкой с третьего курса придет, они уже пару месяцев встречаются.

Так вот, наверное, чей голос я слышала в трубке!

— Ну… тогда ок, давай пойдем вместе.

Пусть это будет репетицией перед балом для первокурсников. И вчетвером не так страшно, все-таки ночью в таком месте может быть слегка неуютно девушкам одним. Ну, то есть мне — точно. Пронырливая и острая на язычок активная Нина, которая мне даже и не подруга по-настоящему, вряд ли бы испугалась, а если будет со своим парнем, то ей вообще до меня особого дела не будет. Так что компания Антона все-таки лучше, чем совсем никого. Да и не такой он плохой так то. А что хочет меня и демонстрирует это — так надо радоваться! Это я привыкла, что, кроме Витали, мне никто не нужен, только он своей королеве сиськи мнет, так что…

А Антошка даже вот с поцелуями не лезет…

…Сглазила.

Поднялась унести опустевшую тарелку и попала прямиком в объятия парня. Он сковал меня с руками по швам и завладел губами. Глаза в глаза: мои — ошалевшие от неожиданности, его — как пеленой заволокло. Я немного пометалась в душе, а потом подумала: если отвечу на поцелуй, и он на большее замахнётся — ни клуба ему, ни бала. А если на том и остановится — значит, можно ему доверять.

И я ответила.

Целовался, как оказалось, он классно. Мне даже стесняться, что я не особо-то умею это делать, не пришлось. Он сам вел и никакого отвращения не вызывал. И руки не распускал, ну, максимум — по спине погладил и чуть ниже положил и остановился.

В общем, прошел проверку. И когда уже губы мои отпустил, еще лоб ко лбу постоял и снова нежно губ коснулся, будто «спасибо» сказал.

— Проводишь до остановки? — спросил. — По пути тезисы свои выложишь.

Ну нормальный же парень!

— Конечно! Хочешь, пирожков с собой положу? — расчувствовалась я отчего-то.

Как мало женщине надо! Не трахнул тут же — уже сама готова распинаться!

Он улыбнулся:

— Я сам тебе пирожков, каких хочешь, натаскаю, у меня мама их классно готовит! Кстати, приходи на ужин? Сама узнаешь. Я тебя кое с кем познакомлю.

— Ну… давай сначала с клубом и балом разберёмся, а то как-то всего много сразу, — отстранилась.

— Ну да, извини. Ты мне просто нравишься давно, — сказал в глаза. — Раньше не смотрела даже, хоть голым перед тобой пляши, а тут вроде на контакт пошла. Я и гоню коней, боюсь, что передумаешь, — развел руками.

Вот так просто все оказалось. У меня в душе даже гордость нахохлилась.

— Тогда пойдем? — спросила с улыбкой.

А и пусть Виталька свою дойную корову обхаживает! И член пусть свой забирает и ей хоть в рот, хоть в жопу засовывает!..

Место у подъезда Маринки оказалось занято, я бросил машину в другом конце двора за детской площадкой, закурил и шел к ее дому, когда она в платьишке выше колен на целый локоть, вышла из подъезда вместе с каким-то уродом.

Придирчиво окинул его взглядом: спортивный, среднего роста, коренастый — такие девчонкам нравятся. Хорошо одет — не мажор, но шмотки не с рынка. Лицо не успел увидеть. По тому, как он приобнял за талию, а Маринка спокойно шла и о чем-то ему увлеченно рассказывала, между ними что-то было. Он слушал ее внимательно, что-то спрашивал, они смеялись и выглядели как пара.

В груди запекло от злости и ревности. Хотелось развернуть ушлепка, вмазать в рожу и потребовать обоснуй всему происходящему, но…

Блядь!

Так и шел потихоньку за ними на расстоянии, не выпуская из вида. Курил одну за другой в стороне, рассматривая девчонку в коротком платьице и прозрачных колготках, с распущенными волосами. Она просто секси-крошка. Хотел ее дико. И что какой-то урод рядом, добавляло мрачной решимости не отдать.

Это девочка — моя. Точка.

Блядь!

Как все слетело с катушек, стоило ей появиться! Мои собственные катушки опухли просто! Я распял девчонку и тряхнул раз двадцать, пока они стояли на остановке, и едва не подлетел к ним, когда, стоило на горизонте нарисоваться автобусу, он обнял ее за талию и поцеловал. Сука! Она положила руки ему на грудь и не отталкивала, а потом еще улыбалась и кивала!

Убью, на хуй, обоих!

Уже вышел из тени набравших зеленой дымки деревьев, но ублюдище запрыгнул в автобус, а она махала ему ручкой, словно провожала на фронт!

Отступил снова за толстые стволы лип и ждал, пока поравняется со мной.

Едва подошла к дереву, за которым стоял, заступил ей дорогу и спросил зло:

— Ну и кто этот урод, и какого хуя ты с ним сосешься?

Она взвизгнула от неожиданности и положила руку на грудь. На грудь, которую я еще даже не целовал! А этот покойник… уже? Губы оторву! У-у-у, меня бесило и корежило! Смотрел исподлобья, потому что чувствовал, как глаза налились кровью от ярости и ревности.

— А тебе-то что?! — задрала носик пигалица, обошла меня и пошла по аллее к дому.

Ответ неверный. Сейчас я ей покажу «а мне-то что».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дёрнул её за локоть. Развернул к себе резко, присел, обнял стройные ножки, подхватил и легко перекинул воинственную пигалицу через плечо. Понес к дому, сдерживая дикое желание повернуть голову и вцепиться в бедро зубами, чтобы хоть так выразить все, что кипело в груди.

Маринка орала и молотила меня по спине кулаками и ладошками, но меня уже не остановить. Мозг просто переклинило. Я сам не знал как, но что сейчас вылижу эти классные маленькие сиськи и персиковую щелку — знал наверняка. Не уйду, пока она не простонет мое имя, как когда наглаживала себя вибратором.

Набрал дежурный код домофона, принес девчонку к квартире и поставил у двери:

— Открывай.

— Зачем?

— Трахать тебя буду.

— Не будешь!

— Открывай, сказал!

— Там ба-бабуш-шка… — зазаикалась Маринка.

— Окей, гугл. Где тут у нас укромное местечко?..

Схватил пигалицу крепко за ладошку и потащил к лифу. Он открылся сразу, будто ждал нас. Толкнул внутрь девчонку и долбанул ладонью по панели с кнопками этажей — похер на какой приедем.

Приехали на четвертый — цифра на стене бросилась в глаза сразу. Пойдет. Потянул девчонку выше по лестнице, осмотрелся — в таких домах мусоропровод через этаж, и мне как раз выпало укромное местечко, где его не было. Даже вполне чистое, с цветком в горшке на высоком окне и мытым каменным полом.

Спасибо, гугл.

Запихнул Маринку в небольшую нишу между пролётами, загородил путь для побега своим телом и смотрел на пигалицу, дыша тяжело от той жгучей лавы, что разъедала последний слой сдерживающей мою ярость пленки.

Но надолго заслонки не хватило. Она брызнула едким:

— На член захотела, мелкая? Такой устроит?

Дернул штаны вниз, обнажая крутой стояк, закачавшийся туго и нацелившийся на девчонку.

Она зажала рот ладошками, смотря на мою пушку широко открытыми глазами. Да, мелочь, я очень большой. Сам знаю. Дернулся вперед, рывком упираясь в стену руками по обе стороны от головы секси-крошки, сверлил ее глаза взглядом, сам не зная, что выискивая в них.

— Так что скажешь? Он тебе нравится? — качнул бедрами, ткнувшись между ног девочки в ее платьице.

Она аж на цыпочки встала, пискнула что-то невнятное. Руки от лица отвела и в грудь мне уперлась. А у меня тормоза сорвало. Прижал ее всем телом, и на губы ее накинулся, как пустынник на воду в оазисе.

Девчонка сначала мычала что-то, потом сдалась. Обняла за шею, пробовала отвечать на поцелуй, а я трахал языком ее рот, сосал сладкие пухлые губёшки и поддавал бедрами снизу вверх, прибивая девчонку к стене своим «железнодорожным костылем».

Резко оторвался от нее, отступил на шаг, все еще смотря исподлобья.

— Так ты мне не ответила. Тебе подойдет такой член? — Я проводил по нему рукой, открывая и скрывая под тонкой кожицей головку с каплей смазки. Смотрел в лицо девчонки и повторял движения раз за разом. — Ну? Марин? Скажи. Он тебе нравится?

Она дернула плечиками, кивнула и тут же замотала головой, собрав все возможные и невозможные ответы, сбитая с толку. Но это только она виновата, что я как танк: куда смотрит башня, туда и пру.

Горло перехватило, когда она взгляд на член метнула и сглотнула вязко.

— Смотри, смотри, мелкая, что ты творишь… — пытался смягчить голос, но ядерный реактор в груди пёк и рычал на пределе мощности — того гляди рванет, мало не покажется.

— Й-йя? — удивлённо протянула Маринка и снова опустила взгляд.

Чувство, что лизнула яйца остреньким язычком — так они поджались, а ствол завибрировал. Никогда еще так не хотел девушку, никогда еще не мастурбировал для неё, заставляя сглатывать, краснеть от смущения и дрожать… не знал от чего, но ее просто продергивало крупной дрожью.

— Пе-перестань, пожалуйста… — попросила неуверенно и очень тихо, заворожённо смотря, как я проводил пальцами по напряжённым венам, поглаживая крупный и твердый, словно кусок сталепроката, член, от самого основания до уздечки, обводил ее пальцем.

— Нет, мелкая, — покачал я головой, сдерживая ухмылку, — всё, баста, карапузики, кончились танцы. Переходим к производственной гимнастике.

Уничтожил выделенный ей на передышку шаг и дёрнул застёжку на платье, обрывая пуговицы и обнажая грудь в лифчике, тонкая непрозрачная ткань которого откровенно обрисовывала отвердевший сосок.

— Что ты делаешь?! — дёрнулась Марина, пытаясь запахнуться.

Но я не дал. Откинул её руку, наплевав на возмущённый взгляд, и, обхватив пигалицу за талию, прижал к себе, наклоняясь, заставляя ее выгнуться в моих руках и держаться за плечи. Я лишил ее твёрдой опоры и склонился к груди, чуть развернул мелкую и откинул на свой локоть, будто в танце. Зубами подцепил лифчик и задрал его, обнажая классные сиськи. Наслаждался шикарным видом ровно три удара сердца и присосался к розово-персиковому нежному соску. Лизал, сосал, хватал и сжимал губами, второй рукой надрачивая член уже быстрее, чувствую горячую волну, растекавшуюся по его венам. Предвестники первого с Маринкой оргазма пульсировали на влажной головке, я стонал от наслаждения нежнейшей, как взбитые сливки, плоти во рту.

— Блядь, Марин, ты… ты просто воздушный зефир… — проныл, изнемогая от выворачивающего жилы желания вылизать ее щелку, ведь там она должна быть еще нежнее, еще чувствительнее, еще слаще…

Чёрт, я хотел попробовать. Немедленно. Если не сделаю это сейчас — не узнаю покоя, буду метаться в агонии дни и ночи и просто спячу.

Выпрямил девчонку и прижал всем телом к стене, коленом заставляя ее раздвинуть ножки и запуская руку ей в трусики.

Она вывернулась и рванулась. Я психанул. Схватил пигалицу за горло под подбородком, задрал его, заставив запрокинуть голову и смотреть мне в глаза. Дерзкий вызов в ее собственных меня продрал по позвоночнику остренькими коготками и крепко схватил за яйца. Её пухлые губёшки едва заметно кривились в нагловатой усмешке, и я просто не смог не слизать эту смелую насмешку языком.

Провел им по пухлым мягким губам первокурсницы, зажмурившись от наслаждения, а она снова дернулась.

— Замри! — рыкнул на нее. — Не отпущу, пока не кончу, поняла?! — Она моргнула испуганно. О нет, мелкая! Не нужно меня бояться!.. Я сам себя сейчас боюсь… — Мы немножко побалуемся, тебе понравится, Маришка. Просто не сопротивляйся, я не хочу продырявить тебя прямо тут… Хотя вру — очень хочу, — прошептал проникновенно в её губы, касаясь их и смешивая наше дыхание. Ее — просто головокружительный абсент. — Выебать тебя, чтобы знала, чья ты… — задрал ее платьице, продрал пальцем тонкий капрон колготок и отодвинул в сторону ластовицу трусиков…

Влажных, блядь, трусиков!

Она меня хочет! Прямо сейчас хочет!

Эта мысль вынесла мозг пулей навылет. Я присел перед первокурсницей на корточки, разодрал капрон напрочь, отвел одну ножку в сторону, согнув коленку. Она уперлась ладошками мне в плечи и попыталась снова оттолкнуть, заливаясь краской, как те розы в темноте.

— Помнишь, как ты стонала мое имя, когда ласкала свою дырочку вибратором? — спросил и сунул в рот палец, наблюдая, как еще ярче вспыхнули ее щеки, просто опасно ярко, что показалось, иссушат тонкую кожу изнутри, и она даст трещины, выпуская лаву смущения на поверхность. — Да, Мариш, я вылижу тебя лучше, суну свой длинный язык в твою щелку и трахну им. Давай скажи, что не хочешь этого! Скажи, и я оставлю тебя в покое. Клянусь. Я просто засуну свой огромный член в штаны, повернусь и уйду! — напирал на нее, влажным пальцем оглаживая вход во влагалище, растягивая его.

Мокрый, блядь, вход в тело, которое я хочу трахнуть до звездочек в глазах!

Она закусила нижнюю губу и что-то промычала, зажмурившись, кажется, ее ресницы тоже намокли от слез. И вряд ли это были слезы обиды или возмущения.

Я провел языком от дырочки до клитора, собирая на язык ее настоящий вкус. Размазал его по своим губам, облизав их и млея от невероятной нежности ее промежности. Она пахла слаще роз, красиво покрывалась росой желания под моим жадным взглядом, сочилась ожиданием, пульсировала и трепетала, как крылышки колибри, в ожидании моего языка.

— Да-а, девочка! Ты просто краш[1]! — растирал пальцем набухший клитор и смотрел ей в глаза. — Так что ты скажешь? Мне прекратить и уйти?

Она запрокинула голову, не решаясь впервые в своей жизни признаться в своих настоящих желаниях. А я лизал твёрдую бусину, собирал ртом набухшую плоть, таранил ее пошлыми движениями языка узкое отверстие.

Девочку потряхивало, я уловил тихий стон и первое движение бедрами навстречу. Обеими руками взялся за трусики и капроновые лохмотья, спустил их по ножкам. Снял туфли по очереди, чтобы не стояла босой на полу подъезда. Целовал ее бедра и проводил языком по лодыжкам, не отрывая взгляда от ее глаз.

— Мне уйти? — тихо спросил еще раз, желая получить ответ.

И получил:

— Нет… — сдавленно прошептала, и у нее от стыда покраснели даже ногти. — Пожалуйста…

— Что — пожалуйста? Скажи!

Ладонями скользнул по ножкам выше, по бедрам, взялся за упругую офигенную попку, от вида которой меня так накрыло еще в сауне, чуть сжал половинки пальцами и потянул девочку на себя. Нырнул под платье головой и лизнул складочки, протянул языком медленно и собрал их ртом, чуть пососал, облизывая махонький клитор. Натягивал девчонку на свой язык, пока она совершенно не вымокла от источаемой ее дырочкой влаги, собрал ее пальцем, вынырнул из-под платья, посмотрел в малиновые щеки Маринки и сунул палец в рот, облизав с него вкусную негу.

— Скажи, что ты хочешь? Марин… просто скажи.

— Чтобы ты меня вылизал… — пискнула и спрятала лицо в ладонях.

-------------------------------------

[1] Краш — это некто, к кому человек испытывает любовные чувства: «тот, кто дарит бабочки в животе и заставляет сердце биться чаще».