Жестокие игры

Глава 12. Я Бэтмен

— Гром… — доставал меня Пашка, сидя на диване с банкой тоника.

Еще один свидетель утреннего треша в универе. Нормально публику повеселили.

Зло пыхнул сигаретой, босым стоя на холодном полу балкона. Первые эмоции, когда Маринка сказала, что мы давно знакомы, улеглись. Не без Пашки, правда. И не без него я снова кипел.

На хрена он поперся с ней разговаривать?! Что я, сосунок, чтоб друг мою личку решал?! Но это ладно, проехали. В конце концов, можно его понять, пусть и с натяжкой.

Пашка тоже не узнал Марину. Девчонка изменилась, похорошела просто сказочно. Она и малявкой была прикольной, но теперь просто царевна-лебедь, выросшая из неуклюжего ребенка. Глупого, доверчивого ребенка!

Чуть не проглотил окурок — занервничал, отгоняя навязчивые воспоминания.

Ей было пять лет — как раз в тот день и отмечали. Она нарядная, с шариками в руках, рот до ушей. У них был полон дом гостей — приехали какие-то дальние родственники с Сахалина, помню, нам даже перепала по-соседски банка икры и пара здоровенных крабов. Вообще, у нас двор был тихий, даже как-то слишком тихий, уютное замкнутое пространство, где все знали всех и ничего не случалось.

Но не в тот день.

Мы с Пашкой сидели на моем подъезде и скучали. И два типа чем-то смутно привлекали мое внимание. Они тоже пристроились на лавке у подъезда соседнего, соединенного аркой с нашим, дома и лениво перебрасывались фразами, а мой взгляд то и дело съезжал с окружающего скучного пейзажа на них. Что-то казалось в них знакомым, я ломал голову, перебрал море вариантов, но вспомнить, где их видел, не мог. Сам тогда не знал почему, но следил за ними краем глаза и даже сел так, чтобы было видно их постоянно. От их присутствия как-то было неуютно, какое-то странное предчувствие неприятности, опасности засело в животе и изводило.

Мужики — для одиннадцатилетнего эти два залетных казались очень взрослыми — цедили не по первой бутылке пива, но вели себя тихо. Как-то даже слишком тихо, не нарушая общий фон августовского дня. Был выходной, детская площадка стояла пустая — у нас вообще мало было малышни, больше стариков, которые на все лето выезжали жить на дачи. Маринка маялась от скуки, рвала цветы с клумбы и то и дело звала маму, чтобы показать ей новый букетик. Теть Лена всегда отзывалась, а когда Маринка притихала, заигравшись в тени, сама звала дочь. Та звонко откликалась, и все были спокойны.

Я невольно косил глаза на девчонку, чувствуя какую-то чисто соседскую ответственность за нее. И в какой-то момент увидел, что эти двое вдруг подхватились и пошли вдоль нашего дома. Обернулся и увидел, как мелькнул за угол голубой хвост Маринкиного платья. Туда же повернули и эти двое.

Если бы они с самого начала смутно кого-то мне не напоминали, я бы даже не дернулся — девчонке там некуда было деться: глухие ворота закрывали выезд на улицу, а в самом тупике стояли мусорные баки. Маринке там могли угрожать только крысы.

Но ноги сами понесли меня туда, потому что стало как-то слишком не по себе. Бросив Пашке, чтобы подождал меня на лавке, я пошел вдоль дома, не сводя глаз со злополучного угла — все ждал, что девчонка или эти двое выйдут. Но нет.

Когда завернул за угол, увидел, что Маринка стоит, зажмурившись, у стены дома с широко раскрытым ртом, а один из мужиков пихает ей в него член со словами «…это большой леденец, соси его аккуратно, малышка». Я сам не понял, как налетел на него, сбивая с ног, и он врезался головой в бак и громко выматерился, угрожая мне. Маринка испугалась и тут же убежала…

А я не смог. Против двух крепких мужиков не выстоял. Как бы я ни кусался и ни бился. Губы мои были разбиты и опухли, под глазом наливался синяк, ребра были сломаны, а я, вымотанный дракой с неравными силами, обессиленный болтался, загнутый в сильных руках одного из ублюдков, со слезами кусая губы, все еще сопротивляясь, и мечтал только об одном: если бы я был лет на десять старше, я бы их раскидал! Как я хотел в тот миг быть таким же взрослым и надавать им от души! Мысленно я пинал их, размазывал по стене дома, зарывал в баки с гнильем, а на деле…

Когда штаны треснули, и в задницу толкнулся «леденец», мой мозг словно раскололся.

Тогда Егор и появился.

Я не понял, что произошло, но когда пришел в себя, сидя на паре кирпичей, меня трясло, рот был полон не моей крови, плечо вывихнуто, а двое ублюдков лежали с разбитыми головами.

Одного я убил — его черепушка была просто расколота. Но я совершенно не понимал как.

Я ни черта не помнил.

Пашка прибежал первый, а спустя максимум пять минут и все, кто был на празднике маленькой соседки.

Она, как рассказал потом мой друг, заглянула за угол, думая, что я съем ее «леденец», и увидела, как меня избивают. Прибежала и пальцем показывала в ту сторону, где «дяди ногами бьют Виталю, я пойду маме скажу!».

— Гром! — опять вклинился в мысли Пашка. — Ну это не шутки! Ты бы к доку сходил.

— Отвали!

— Ну хоть позвони! Он должен знать…

— Бро, она собирается в «Филин»! — перевел я разговор на Маринку.

— Я присмотрю за ней, просто пообещай, что скажешь доку. Сегодня! Ты все равно собирался к нему!

Бесполезно было переключать друга на другую тему. Это только я по щелчку мысли менялся местами с двойником, а Павку хрен сдвинешь. Насмотрелся он, как я реагирую на соседскую девчонку после того дня — моя в один момент свихнувшаяся детская психика назначила виноватую. Потому отец меня в кадетский корпус и упек. Впрочем, я не пожалел об этом ни на минуту, а док — Вадим Юрьевич — объяснил, что со мной произошло.

— …а другого выхода я не вижу, Виталий, — развел руками док.

— Ладно, только недолго, мне еще в пару мест надо успеть, — проворчал, покладисто фокусируя взгляд на маятнике в руках психоправа…

…«В себя» вернулся спустя час. О чем уж там беседовали врач и Егор, не знал и знать не хотел — не сейчас. Юрьич запись гипноза не показал, вместо этого сказал явиться к нему при ближайшей возможности снова и дело это в долгий ящик не откладывать. Я пообещал и в отместку ошарашил серьезного, степенного и пожилого человека своей просьбой.

Он ходил по кабинету, нервно перебирая за спиной пальцы и поглядывал на меня так, что стало страшно, не запихнет ли меня в палату вотпрямщас.

— Ну вы просите просто… фантастику какую-то! — всплеснул руками. — Я даже не уверен, что смогу вам помочь!.. Нет, это просто безумие какое-то…

Точно запихнет.

— Ладно, док, я помчал… опаздываю… — Я попятился к двери, чуя, что на волоске от интенсивного лечения.

— Вы точно сумасшедший! — Вообще не те слова, что жаждешь услышать в кабинете психиатра! — Виталий!.. — громогласно ударилось в спину, когда я уже летел по холлу к стеклянным дверям, пока он не заблокировал их, а добрый медбрат не принес смирительную рубашку.

Ну а кому я еще мог с такой просьбой обратиться? Теперь главное, чтобы Крош не подвел.

К нему я явился злой: по дороге набрал номер пигалицы — сбросила. Зато позвонила помурчать Алинка. Лучше бы наоборот…

На этот раз хакер был один, в комнате царил бардак, а в кухне что-то недовольно бурчал, а иногда выкрикивал дед.

— Что за кипиш? — пройдя в комнату парня, кивнул на источник звуков.

— Кто празднику рад, тот за неделю пьян. С телевизором разговаривает да парадную форму чистит.

— Живой Бессмертный полк… — я покосился на дверь, потому что источник звуков приближался к двери комнаты. Потом она — дверь — чуть не отлетела в стену, и на пороге нарисовался сам ветеран. — Упс…

— А ты кто такой?! Как просочился? Один из этих его, — кивнул на внука, вжавшего голову в плечи, — бандитов?! Как зовут?!

— Старший лейтенант Гром Виталий Семёнович! — отрапортовал, вытянувшись по струнке перед старшим по званию, возрасту и вообще просто из уважения.

— А ну пойдем, старлей, накатим за Победу! — довольный махнул рукой дед.

— Слушаюсь, товарищ капитан! Есть идти с вами и выпить за Победу!

Дед забыл про внука, которому, похоже, уже вынес всю кукушку, и двинул в сторону «полевой кухни».

— Ну ты даешь! — выдал Крош. — Считай, друган деда теперь.

— А ты придурок, — хлопнул я его по плечу, — ты ж служил, а с бойцом общий язык найти не можешь? Много ли старику надо? Что там с твоим вирусом?

— Еще пару дней надо, тяжелый он, аж полтинник метров, почти минута установки.

— Долго. Надо сунул — вынул. Думай, Крош, неужели за всю свою преступную хакерскую жизнь ничего подходящего не написал? Может, просто дорожку прокатаем, а ты удаленно вирус пустишь?

Судя по тому, что парень задумался, нечто такое он уже делал. Я похлопал его по плечу:

— Максимум два часа у тебя, потом я в «Филин». Пока деда твоего развлекать буду, отрезай свои метры и почту мою проверь — там скинуть кое-какую инфу должны.

— Эй, лейтёха, где ты там? В окоп свалился, что ли?! — зычно гаркнул потерявший терпение ветеран.

Я оставил сотовый Крошу, выдохнул, как перед прыжком с высоты, и пошёл сдаваться на милость победителя.

— Ну ты и надра-ался-я… — отмахиваясь от стойкого запаха алкоголя, поморщился Димка, когда я ввалился к нему в машину спустя почти три часа.

— Сам в шоке. Мировой дед попался, но обидчивый, — я откинул голову на подголовник и тут же открыл дверь — от резкого движения все, что я съел, подкатило к горлу, едва не украсил себя гирляндой из съеденных пельменей.

— Мда… — облокотившись на руль, смотрел на меня таксист. — Ладно, знаю я одно средство, когда на съемках надо быстро в себя после возлияний прийти, отлично помогает. Полчаса — и ты огурчик, но ядерное. Сердце здоровое?

Я сейчас даже больное бы на кон поставил, чтобы в клуб явиться при памяти, а не выписывать кренделя непослушными ногами.

— А то… — прохрипел содранным рвотой горлом — водка просто сожгла всю слизистую, зато выливалась щедро, до слез и соплей.

Пиздец, как хреново. Но мозг ясный, как никогда, в кармане флешка, больше похожая на мебельную заглушку — настолько тонкая, а в памяти инфа и кое-какие обоснованные догадки.

А еще дурное предчувствие. Из-за Маринки. Меня от мысли, что она собралась в «Филин», выкручивало почище, чем от перепоя. Понятно, что я не позволю ничему с ней случиться, но то, что я сам сегодня собирался лезть на рожон, а она будет не в нужное время не в нужном месте, сильно напрягало. Пашка ничего не сможет, а если разнервничается, его самого спасать придется.

Два самых близких человека сегодня могут попасть из-за меня в беду.

— Слушай, Дим, ты сегодня сильно занят? — хотелось подстраховаться. Или подстраховать.

— Надо, чтобы был свободен — буду свободен, — он не выжимал полный газ, вел машину ровно и плавно.

— Покрутись у «Синего филина» часов с десяти.

— Не вопрос…

Он привёз меня к себе на улицу Строителей в новый жилой комплекс с нарядными высотками. Его квартира оказалась двухэтажной.

— Давай в интенсивный холодный душ на пять минут, я пока приготовлю аустер.

— Чего? — прищурился я.

— Отрезвляющий напиток. Тебе в любом баре десяток таких сделают, если попросишь. Но я добавляю секретный ингредиент. Полотенце в ванной чистое найдешь. Давай вали, алкоголик, — усмехнулся Димка.

— Меня зовут Виталий Гром, и я алкоголик… — повинно уронив голову, побрел искать душ.

— Чувство юмора есть, жить будешь, — хмыкнул каскадер.

Буду. Но с такими исходными данными, что у меня в кармане и голове — очень недолго.

Через семь минут я ввалился в кухню босой, с голым торсом, в одних штанах, синий и стучащий зубами от холода. Полотенце на плечах спасало от капель, стекавших с волос. Но мне было уже немного лучше. Бесила матросская походка и непослушное тело, хриплый низкий голос и контраст ясного ума и обалдевшего от водки организма. Деду, кстати, хоть бы хны. Я уполз, а он еще горланил песни под баян. Классный мужик. Но если он так частенько зажигает, то Кроша тоже понять можно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Давай залпом опрокидывай в горло и глотай, — кивнул на бокал.

В martini glass налито что-то кроваво-красное, в середине плавало яйцо, стенки бокала жирные от — принюхался — оливкового масла. Было намешано что-то еще, я уловил запах мяты и перца. Посмотрел на Димона с сомнением — к желудку от одного вида вампирского пойла подкатывал ком дурноты.

— Это во мне не задержится… — скептически поморщился.

— Глотай, пока желток не растворился.

Я выдохнул от души, приставил бокал к губам и резко запрокинул голову, заливая полстакана черт знает чего сразу в пищевод.

Следующие полчаса или больше из моей жизни выпали. Я метался между унитазом и раковиной, потому что организм вычищался с агрессивной активностью. Когда в следующий раз приполз в кухню, было чувство, что мне вынули и прокипятили все внутренние органы, я был слаб, как младенец, и абсолютно трезв.

— Жив? — спросил садист и поставил передо мной стопятьсотый стакан холодной воды с лимоном и пол-литровую кружку крепкого черного чая. — Теперь поешь, чтоб не мотало от бессилия.

Рядом с напитками встала тарелка с картофельным пюре — воздушным, как крем — и большим стейком семги. Вода с долькой лимона — пока меня выполаскивало, я выпил литра три и сожрал пару крупных лаймов — прокатилась в желудок и приятно охладила его. Теперь, когда бунт организма успокоился, я мог оценить адскую смесь по достоинству. Наверное, я даже новорожденный так себя не чувствовал. И килограмма три веса точно сбросил.

— Что ты туда подсыпал, зверь? — беззлобно прохрипел, взявшись за ложку.

— Когда в Германии на съемках были, местные показали их отечественный препарат, чисто наркологи его применяют. Контрабандой привез несколько пакетов. Могу один подкинуть.

— А давай, — даже не подумал отказываться. — Вещь, конечно, но злая.

— Подожди, сейчас поешь — и летать будешь, как в задницу ужаленный. Это еще не началось действие энергетика, когда доешь, покажется, что дом одной левой поднять сможешь. Только имей в виду, что это ощущение супермена обманчиво.

— Наркота, что ли? — подозрительно прищурился, чувствуя, что реально по телу будто сила растекается. А я еще съел-то от силы пять ложек картошки.

— Ага, у наркологов наркота. Не тупи, Виталя. Это комбинаторный препарат, лицензированный. Штуку евро стоит…

Я подавился и закашлялся, едва не выплюнув кусок стейка.

— Ты охренел?! — взвыл. — Я сейчас что, выблевал и высрал штуку евро?!

— Ну, так получается, — ответил Димон равнодушно.

— Охренеть! Штуку евро спустил в унитаз…

Димон заржал. Я спустя минуту тоже. Так и ржали, как два придурка. И реально, мне будто прокачали скилы, настолько активным и полным энергии я себя ощущал.

Я Бэтмен.

Не знаю, как в обычный день, а сегодня уже на подступах к клубу творилось нечто невообразимое. Билборды по всему городу сверкали белозубой улыбкой легендарного европейского ди-джея, указывая разноцветными стрелочками от синего до огненного — как игре «тепло» и «холодно» — где состоится главное событие этой ночи.

Казалось, все машины, что двигались по городу в этот час, стремились сюда. И если бы их можно было насыпать в кучи, как горох, то тут выросла бы гряда Эверестов — так много авто натискалось вокруг за три квартала. Громкие веселые разговоры молодежи все были только «Синем филине». Даже если проскакивало обвинение в том, что подобные мероприятия в клубе — это простое отмывание денег его владельца, против приобщения к всеобщей вакханалии никого не нашлось.

А мне, впервые выбравшейся в клуб, вообще все нравилось! Гремящие раскаты современной музыки, бившие в грудь и рисовавшие нотную грамоту прямо на ребрах; горящие предвкушением улыбки и глаза окружающих, что заряжали дикой эйфорией; и визги девушек в надувных бассейнах с пеной и разноцветным желе на нижнем ярусе; и слабоалкогольные коктейли, которые сегодня раздавались дамам в любом количестве — все невероятно подчиняло стадному инстинкту и вызывало нетерпение полностью отдаться этому безумию!

Это просто праздник какой-то! И почему я раньше считала, что клубы — это как те же дискотеки в школьной столовой?! Вот дура! Столько потеряла! Ну ничего, сегодня я оторвусь на всю катушку! Тело жило своей жизнью, одурманенное всеобщим настроением попавшей под мощного эгрегора многотысячной толпы. Бедра сами крутились в такт музыке, напитки исчезали в желудке со скоростью водопада, я вся, всей душой и всем организмом была там — внизу, где горели живым синим огнём железные филины-клетки для танцовщиц гоу-гоу, где этот пожар тушила наверняка прохладная пена, где творилось основное действо, которое превращало меня в сгусток энергии.

— А я и не знал, что тут есть еще один ярус! — перекрикивал Антон музыку и визги мокрых девчонок, смотря на их бои в пене и держа руку на моем бедре, пока я приплясывала от нетерпения у балюстрады второго яруса, на который мы попали, войдя в клуб.

— А я думала, так и надо! — пожала плечами, беря с подноса юркого официанта третий бокал мартини с оливкой.

Антон пил колу с коньяком, а Нина с Яшей больше целовались на диванчике. Глядя на них, я не понимала, зачем нужно было идти в клуб, чтобы просто лизаться уже полчаса. Мне хотелось вниз, в эпицентр.

Я повернулась спиной к широким перилам и облокотилась на них, через трубочку потягивая коктейль и рассматривая влюбленную парочку, чтобы поймать момент, когда они оторвутся друг от друга. Подойти и просто утащить за руку Нину вниз не позволяла женская солидарность. Будь на месте Антона Виталя, мне бы тоже было плевать на все, что творится вокруг, лишь бы не выпускал из своих сильных рук и тискал ими, а еще губами.

Я даже внутренне застонала, вспомнив те ощущения, которые испытывала в его объятиях в подъезде. Порочная страсть, откровенность в чистом виде, одно слово — секс.

Сердце ёкнуло, а обзор закрыла фигура Антона. Он поставил свой бокал на широкие перила и встал напротив так, что мои ноги оказались между его, а его руки по обе стороны от моего тела.

Подняла взгляд на его лицо.

— Марин, не хочешь принять участие в девчачьих боях без правил? — загадочно улыбался. — Там ставки делают. Победительница трех заходов получает весь банк, — кивнул куда-то мне за спину.

Я обернулась и пошарила глазами, а потом до меня дошло: то табло с постоянно увеличивающимся числом — это не количество посетителей, а банк! Да ладно?! Уже больше миллиона! За эти деньги соперниц надо убить?!

Повернулась спросить об этом Антона… и нарвалась на жаркий поцелуй. Парень поймал мои губы «на лету» и заполнил рот своим языком, прижавшись ко мне так, что пришлось отклониться.

Просто дежавю: вот так же в подъезде меня опрокидывал Виталя, целовал губы и грудь, и вот так же твердый пах прижимался между моих ног, а потом бывший сосед такое творил со своим членом рукой, что…

Ох!..

Антон сжал свой бугор, скрытый в свободных штанах, и водил им мне между ног по трусикам под коротким платьем! Совсем одурел?!

Замотала головой, замычала, отталкивая парня, закрутила бедрами, вырываясь, запоздало понимая, что делаю только хуже, распаляю его еще больше.

— Маринка, не будь такой скромницей, я же знаю, чем ты занимаешься наедине в постельке! — опалил полупьяный голос ухо. — Я сделаю это лучше…

И снова дежавю.

Помнишь, как ты стонала мое имя, когда ласкала свою дырочку вибратором?

О черт! Откуда Виталя знает?!

А Антон?..

Снова яростно забрыкалась, вырываясь, смотря на него сердито:

— Чем я занимаюсь?! — рыкнула, пихая от себя в грудь парня, потому что вырваться не удавалось — попала в капкан, как лиса, хоть руку отгрызай… ему. Обе.

— Я же видел инструкцию к вибратору в твоем столе, когда доставал конспекты… — заиграл бровями Антон.

О. Боже. Мой… Только этого не хватало…

Мне бы что-нибудь придумать, а я опять залилась краской стыда. Ладно бы я ничего не делала с этим латексным фаллосом — было бы откуда взять искреннее возмущение, но я ведь так от души пошалила…

Закусила губу, замерев, не зная, как оправдаться, что предпринять. А потом вдруг разозлилась:

— Ну и что? Я большая девочка, что хочу, то и делаю! Тебя это не касается!

— А так хочется… — проникновенно смотрел мне в глаза расширившимися зрачками.

— Чего тебе хочется? — буркнула, настойчиво пихая его ладонями, на этот раз в пресс.

Твердый, надо сказать. И с чего я взяла, что только у Витали может быть классное тело? Этот экземпляр тоже видный, просто я внимания не обращала. А теперь вот даже пощупать довелось.

— Чтобы меня касалась… там… — глазами показал вниз и откровенно припечатал меня своим стояком к перилам.

И поерзать не вариант. Вот попала…

— А пойдем вниз? — предложила и вытянулась всем телом, чтобы из-за его плеча выглянуть, посмотреть, что там делает сладкая парочка. — Нин! — заорала дурниной, когда увидела, что они с Яшкой встают, держать за руки. — А вы куда?!

Антону пришлось нехотя меня отпустить. Он был так возбужден, что вполне мог трахнуть прямо на этом месте — ничего не стоило задрать мое облегающее платьице, едва прикрывавшее попу, и приспустить впереди свои штаны. Мне даже подумалось, что он специально такие надел — модные, свободные, мягкие… Толпы молодежи, бесконечным потоком шатающиеся по трем ярусам и не обращавшие внимание ни на что, кроме себя, ди-джея и бассейнов, вообще не помеха, они бы и не заметили.

— Слушай, Марин, Яша предлагает забрать банк, — подошли к нам друзья. — Мы с тобой друг против друга в финальной битве, одна поддастся, а банк поделим!

Глаза Нины горели. Глаза Антона тоже. Я выбрала меньшее из двух зол:

— А давай!

И плевать было, что до финального нужно и Нине, и мне выиграть еще два боя с другими девушками. Но сейчас я была на все готова, чтобы улизнуть из-под похотливого тела и взгляда парня, с которым пришла.

Он отодвинулся от меня нехотя, напоследок вжавшись пахом мне между ног почти угрожающе и многообещающе. Ох, где были мои мозги, когда я сказала ему самому достать конспекты из стола?!

И почему такое же наглое поведение Витали меня ни чуточки не возмущает?