Жестокие игры

Глава 11. Локдаун

Я горел от нетерпения, когда начнутся пары, чтобы выдернуть Маришку из аудитории на аудиенцию, но «беда нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь».

Меня кто-то схватил за локоть и развернул в обратную сторону. Я сжал кулак вмазать наглому мажору в табло — к бабке не ходи, ясно, что это он! — но кулак опустил и смачный мат поймал на кончике языка, когда увидел, что это…

…пигалица.

Если я думал, что меня нещадно жрёт изнутри то, что случилось между нами накануне, то нет. Одного взгляда на Маринку хватило, чтобы перехватило горло и сжало в паху, солнечном сплетении и висках.

Она точно плакала всю ночь. И утром, пока добиралась до универа. Покрасневший нос, глаза и губы выдавали её с головой. А в глазах… я просто задымился от того, какие они транслировали эмоции. Не представлял, как надо себя накрутить, чтобы до сих пор было горячо, будто только что случилось.

Её имя запеклось на языке слюдой. Не мог его произнести, спросить что-то, сделать вид, что первокурсница меня с кем-то спутала — не хватало сил добить. Стоял, как в штаны наложил, и мозг отказывался просчитывать ситуацию.

Где ж ты, упырь? Твой выход!

Верхова уже вырулила из-за моей спины, сложила руки на груди, с вызовом глядя на пигалицу. Она шмыгнула, вскинула на меня взгляд, зачем-то молча полезла в свою сумку, даже на вид тяжеленую для нее…

…достала коробку с нарисованным на ней вибратором анатомической формы и вручила его Алинке:

— Это твоё. Случайно ко мне попало… — глухим голосом сопроводила передачу собственности, глядя прямо мне в глаза.

Прозрачнее намека я в жизни не получал. И от того, как она от меня отказалась, не дав даже шанса объяснить всё, меня просто переклинило.

Желваки ходили по его скулам, а взгляд так потемнел, что все выцвело вокруг от сомкнувшихся над головой туч, и пронесся сильный ледяной ветер, смахнувший окружающую действительность, оставляя нас в собственной, покрытой пеплом моих чувств к нему и алыми разрядами молний его взгляда. Эти молнии рвались, как артерии, растекаясь кровавым заревом.

Я не смотрела на его руки, но видела, как он сжимал кулаки, как его дыхание осело в прокуренных легких злым хрипом с отрывистыми словами:

— Ты хорошо подумала, пигалица? Не пожалеешь? — щурился зло и как-то болезненно.

Голос его не предвещал ничего хорошего, как и вся напряженная поза, его внутренний рывок ко мне, который я лишь угадала, но который наверняка остался невидим окружающим…

…да их и не было, этих окружающих. Мы одни оказались в другой вселенной, на какой-то мертворожденной планете с кровавыми дождями и пепельной чернотой земли, неба и даже воздуха. Здесь густо пахло опасностью.

Я попятилась, мотая головой, потому что видела не Виталю, а какого-то безумного мужчину в глазах парня. Он шагнул ко мне, поднимая руку, чтобы снова взять за горло, и я развернулась и бросилась бежать, мгновенно возвращаясь в университетскую реальность.

Только его выцеженное «Беги, девочка, беги…» теперь мне будет сниться в кошмарах.

— Марин, ты чего?.. — вытаращила на меня густо накрашенные глаза Нина, когда я врезалась в нее и чуть не свалила на пол. — Куда несешься, аж тапки летят?

— Прости, я… я… — просто замотала головой и повела плечами — что ей могла сказать?

— Ну ладно… — махнула ладонью староста, — все равно тебя выглядывала, а тут на ловца и зверь бежит, — усмехнулась.

— Да… да… помню. Так что там с клубом, пойдем? — я откинула с лица растрепавшиеся распущенные волосы и попыталась взять себя в руки.

Но пока пыталась, это сделал Антон. Подошёл сзади, схватил за талию и крутанулся на пятках:

— Привет, Марин! — поставил меня на ноги, развернул к себе лицом, и улыбка сползла с его лица. — Ты что, ревела?.. Что случилось? — свел брови на переносице.

Такой милый. Заботливый. Симпатичный. На фиг мне не нужный.

— Просто по родителям соскучилась, — снова шмыгнула носом. — Последний раз на новый год прилетали, — получилось жалобно, глаза снова налились слезами, намекая на искренность слов, хотя ревела я всю ночь вообще о другом.

Антон прижал меня к себе, устроив голову на своей твердой груди, погладил по волосам:

— Ну ладно, Марин, большая девочка уже, а плачешь по маме, как детсадовка.

Его губы уткнулись мне в макушку, дыхание сползло по коже на плечи мурашками. Не теми, что будоражат, а просто от тепла.

— Итак, — встряла Нина, — идем вчетвером? — изогнула вопросительно бровь, многозначительно кинув взгляд на парня и вернув его ко мне.

За меня ответил Антон:

— Ну-у, если Яша не хочет, я вполне могу составить компанию двум прекрасным дамам! — поиграл бровями.

— О-о, я так рада, так рада! — приложила руку к сердце Нина, окидывая его наигранно оценивающим взглядом. — Подрасти еще, — фыркнула и засмеялась. — Пойдемте в аудиторию, а то ПалВладимыч не пустит, если хоть на секунду опоздаем, осталось всего шесть минут до начала пары...

— Что-то я не поняла… — вскинув красивую бровь, держа в руках латексный член в прозрачной целлофановой упаковке, смотрела на меня с претензией Верхова.

Олега и Дема тоже заинтересовал врученный старшекурснице «презент».

Марина очень личное вынесла на суд толпы ублюдков. Меня внутри бомбило от зашквара, который она нам устроила. Кровь кипела от желания схватить девчонку за горло, прижать к стене… и зацеловать, затрахать на весь член, чтобы дурочка поняла, что…

Что?

— Алин, а в чем претензии? — загнул бровь, прищурившись. — По-моему, все предельно ясно — меня отдали тебе. Так что забирай со всеми потрохами. Или ты думала, так жарить, как я тебя жарил, может девственник, м?

— Воу, Гром! — расширил глаза Олег, хлопнув меня по плечу. — Да ты ебарь-террорист?! — заржал противно.

— Хочешь попробовать? — мрачно перевёл взгляд на него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты по мальчикам тоже? — поинтересовался на полном серьезе Денчик.

— А что, устроим оргию: вы двое, Алинка и этот, — мажор кивнул на фаллоимитатор и обратился к сводной сестре: — Как ты его назовешь, сестренка?! — улыбался во весь рот Олег, пошло толкая языком щеку.

— Два придурка, — цокнул я языком, забрал у Алинки вибратор, сунул его назад в коробку, закрыл и вручил Олегу: — Наслаждайся.

Имел в виду не то, о чем он подумал, и когда, приобняв Верхову за талию, развернулся и повел ее прочь в сторону аудитории, где у нашей группы должны проходить лекции, вообще не ожидал услышать нарочито гундосое:

— Фу, проти-ивны-ый! — и мерзкий смех двух дебилов.

Ну хоть градус напряжения упал во внутренней среде этой компашки.

А вот градус моего внутреннего повысился. Потому что Верхова снова смотрела колюче, подозрительно, поджав губы. Королева ревнует, ясно как в божий день. Завел ее в нишу, прижал за плечи к стене и уставился в глаза. Вздохнул тяжело:

— Алин… ну что я должен тебе сказать? Соврать? Глупо. Ты большая девочка. Прекрати ревновать.

— Долго ты с ней? — подбородком дернула в ту сторону, откуда я ее привел.

— Да не успел ничего. Так, членом подразнил. Думал, тихоня… — не врал, но ведь интерпретировать мои слова можно было как угодно, в силу своего воображения. Я рассчитывал, что королевская заносчивость поведет его в нужное мне русло.

Верхова фыркнула, отвернулась, но я видел, что уже просто держит лицо.

Ну где этот урод Егор? Иди, друган, целуй свою королеву…

Альтер эго не подвел и телом воспользовался на всю катушку. Порозовевшая оттраханная Верхова ластилась, смотрела так, что за километр видно — у них с Егором взаимно. Мурчала как кошка, не упуская возможности коснуться меня, поцеловать и повиснуть на шее.

А я заправлял в трусы облизанный член, головку которого слегка саднило от засосов, и думал о том, как меня это все достало и что со всем этим делать. Даже поиск Игрока, как я назвал про себя убийцу, казался теперь предельно понятным по сравнению с тем, что творилось в моей личной жизни.

Не представлял, как объяснить пигалице, что я не тот, за кого себя выдаю, что хожу по острию, что мой мозг еще в детстве разделен надвое, что у меня конфликт с двойником и я не знаю, что делать.

Верхова обнимала за талию мое тело, а Егор ее, а я ехал в своей туше пассажиром, снова взяв тайм-аут, чтобы подумать.

Но перед самым началом второй части пары выскочил из аудитории и рванул в приемную…

— Ксан, позови Хорошилову, а я тебе еще шоколадку принес, — улыбнулся самой обезоруживающей своей улыбкой секретарю ректора.

— Ох, Виталя! — понимающе улыбнулась Оксана, наигранно кокетливо стреляя в меня глазками. — Шоколадкой ты уже не отделаешься. Торт неси! Большой и супервкусный!

Она вышла из-за стола и расправила несуществующие складки на юбке. Мне показалось, что ее живот слегка выпирает. Я красноречиво посмотрел на него и изобразил бровью знак вопроса.

— Ну да, да, да, я слегка беременна! — рассмеялась девушка.

— А сам уже в курсе? — метнул глазами на дверь кабинета Андреича.

— Ну а то! — заулыбалась Ксана. — Придешь к нам на ужин?

Мы вышли с ней из кабинета и, не слишком торопясь, шли по коридору.

— Пока нет. Слушай, мама Сан, — назвал девушку прозвищем, данным ей мною после рождения первого сына, — я у Марины видел распечатки списков групп ее кафедры, а ты можешь мне пройтись вот по этим фамилиям и сказать, кто из них учился в этом универе и дать посмотреть их личные дела?

Протянул список, и Ксанка пробежалась по нему глазами:

— Какие-то знакомые имена… — нахмурилась. Я не хотел облегчать ей задачу, сказав, что это жертвы убийцы. Их фамилии звучали на всех телеканалах, и на это нужно было делать поправку. — Ну хорошо, я по базе на компе посмотрю и тебе скину смс или позвоню. Ты, кстати, на занятия хоть как-то появляйся, — упрекнула. — Хоть ты здесь и по промокоду, но ты сам настаивал на достоверности. И Хорошилову поменьше с лекций бы дергал, ей и работы теперь хватает, — пихнула меня в бок и открыла дверь нужной аудитории. — Извините, Дмитрий Сергеевич, я Марину Хорошилову на пять минут отвлеку, можно?.. Спасибо. — И повернулась ко мне: — Торт за тобой. Шоколадный, — развернулась на каблучках и, пригрозив мне пальцем, добавила: — Пять минут, Гром! Пять минут! — и ушла.

Оксана — моя одноклассница, после школы поступила в МГУ и уже на втором курсе вышла замуж за ректора. Перевелась на заочное и закончит учиться неизвестно когда — снова уйдет по беременности в академический отпуск.

Муж ей поблажек не делает. Он вообще мировой мужик, без него у меня ничего бы не получилось — я вообще не студент. Но, по большому счету, Руслану Андреевичу мое расследование только на руку — его и так растягивали ковровой дорожкой в минобре и прочих местах лишения свободы за смерти студентов. Ясно, что это не он убивает, но кого волнует, если жертв из МГУ уже несколько? Даже клиническому идиоту ясно, что ниточки ведут сюда.

Но куда именно?

И как МГУ связан с «Синим филином»?

Я видел лишь одну связь — через Дена, сынка криминального авторитета и дружбана Олега, пасынка медиамагната. Чувствовал, что верчусь рядом, но ни черта нащупать не мог. Ден, Олег, Алинка и ее две тени-вертихвостки в клубе занимались тем же, чем все остальные: пили, ели, нюхали, отжигали на танцполе. Это студентов не убивает — передоз головы не отрывает в буквальном смысле. Копать глубже — я даже не представлял, в какую сторону. Мне необходимо попасть в этот клуб еще раз и пристально там осмотреться.

В прошлый раз Верхова этой возможности лишила. Сегодня в «Синем филине» туса, и Алинка — мой пропуск. Я бы мог заплатить за вход, но мне нужен проводник на другие уровни — я там не чилиться собирался.

А до того надо сгонять к Крошу и серьезно поговорить с Вадимом Юрьевичем. Мне очень не нравилось то, что началось между нами с Егором. Этот раздрай в башке — прямой путь на койку в психушку.

Дверь в аудиторию открылась только спустя несколько минут — проф, который читал сейчас лекции их группе, строгий и ко многим вещам нетерпимый. Ксана правильно сказала — пять минут. Иначе случится ох, да будет поздно.

Едва успел поймать первокурсницу за руку, когда она, выйдя и увидев меня, сразу повернулась войти обратно. Я не мог винить ее за то, что она вычеркнула меня из каких-то своих списков.

— Гром, иди, греми куда подальше, — устало и равнодушно сказала, так что стало тесно в рубашке… в груди.

Невольно расстегнул верхнюю пуговицу.

— Я не уйду, пока ты не выслушаешь меня.

Подняла потухший взгляд…

Нет, нет, нет, девочка моя любимая! Не надо так!

— Зефирка, кажется, нам надо кое-что прояснить, — я дернул ее к себе в руки. Просто не мог не дышать ею, не чувствовать ее, не трогать губами, руками, сердцем… — Не буду скрывать — ты спутала все мои планы, вывернула наизнанку душу и захомутала тело, но для тебя лучше держаться от меня подальше… — Ее взгляд, едва потеплевший при первых аккордах моего… признания, как-то враз осел и потух. — Если хочешь меня казнить, каждый вечер буду приходить к тебе за новой порцией яда, пощечин и плевков в лицо, но я тебя умоляю… — рухнул перед ней на колени, совершенно не паясничая, с мольбой в глазах смотря снизу вверх в прекрасные заплаканные из-за меня глаза, — …ради всего святого, в универе держись от меня подальше… Мариш… это вообще не шутки… Пожалуйста… Я не хочу тебя потерять…

Почувствовал, что девчонка вся дрожит. Поднял голову — её пухлые губёшки тряслись, щеки налились пунцовым жаром, глаза залились какой-то просто беспросветной, словно накопленной обидой.

— Ты всю жизнь со мной как с маленькой! — выдернула ладошки из моих рук. — Первый раз «держись от меня подальше» ты сказал, когда мне было пять. Не помнишь, Гром? Я сделала из тебя кумира. А сейчас всё, хватит с меня твоих игр! Я не могу больше! Ты слишком жестоко со мной поступаешь! Я не понимаю, чего тебе от меня надо! Трахнуть? Так надо было вчера, я тоже хотела этого, ты же это видел! Но не сделал. Я ничего с тобой не понимаю! Ты говоришь, держаться от тебя подальше, но не даешь проходу! Ты как минное поле — вроде обошлось, но снова наступила! Я не кошка, Гром, у меня не девять жизней подрываться постоянно на твоих экспериментах над моей психикой! Пошел ты к чёрту!

Оттолкнула меня и вернулась в кабинет, тихо прикрыв за собой дверь и совершенно нормальным тоном попросив у препода прощения за то, что отвлекает. Я поднялся на шатающиеся ноги, как в дугу пьяный, вышел из универа и сел в машину. До дома ехал на автопилоте, мыслями утекая в другое временное измерение.

Этого. Просто. Не может. Быть.

Марина — та девочка из квартиры напротив?!

Это просто не укладывалось в голове. И все бы ничего, можно было бы просто посмеяться над тем, что не узнал ее, если бы не одно огромное но — я сам и именно от нее должен держаться подальше.

Она и есть мой триггер.

— Марина Хорошилова? — спросил незнакомый парень, когда спровадила Антона до вечера домой и открывала дверь в свой кабинетик.

Я видела этого приятного брюнета в серой клетчатой рубашке с Громом. Этот старшекурсник не из компании мажоров, и когда я еще была тенью Витали, частенько видела их вместе. С этим студентом мой бывший сосед становился другим — тем парнем с нашего двора, улыбчивым, спокойным, добродушным, с теплотой в глазах. Но менялся на каком-то глубинном уровне, когда оказывался в компании мажоров. Он вроде был с ними, разговаривал, смеялся, пожимал руки, шутил, но был не тем Виталей, каким я его знала. Словно очерчивал вокруг себя меловой круг, заступать за линию которого опасно для жизни — убьет высоким напряжением.

Я заступила, и меня убило.

— Да… — ответила и вошла в кабинет, оставив для неожиданного собеседника дверь открытой.

Он переступил порог за мной, отклонился назад, зачем-то выглянув в пустой коридор — уже давно закончились занятия, я даже успела подготовить комнату в общаге к ночевке — и закрыл за собой дверь.

— Я Павел, — прошёл к столу, опустил на дерматиновый облезлый, вытащенный из завала диван свою сумку, достал оттуда какую-то фотографию и положил на стол. — Это ведь ты?

Я взяла снимок, и по коже мурашки прошли: фотография сделана много лет назад. Виталя на ней играет на гитаре, сидя на спинке лавки, поставив ноги на сиденье, окруженный друзьями и их подружками. Ему тут шестнадцать, а мне — на дальнем плане, с нескольких метрах от веселой толпы подростков, сидящей на карусели — только исполнилось десять.

Странно, но почему-то я всегда считала, что Гром старше меня на пять лет, а выходит, почти на семь.

— Я… — озадаченно согласилась, не понимая, к чему вопрос и откуда обо мне знать этому парню.

— А я фотографировал. Родители подарили мне фотоаппарат, и я часто снимал нашу дворовую компанию. Смотри… — он что-то нажал в своем большом телефоне и положил на стол передо мной, — листай вправо.

Я взяла сотовый и уставилась на другой снимок тех же подростков. На заднем плане снова я. На велосипеде. На следующей фото снова. И на следующей. На всех.

К щекам хлынула кровь. Боже… как глупо это все выглядело… На каждой фотографии я смотрю только на соседа, кручусь рядом. И на тех снимках, где он уже старше, на мотоцикле, а мне тринадцать… четырнадцать — это платье мне крючком связала бабушка… Никто на малявку внимания не обращал, я помнила, что именно это и позволяло мне тогда быть ближе к соседу. Наивная и глупая детская влюбленность, переросшая в настоящие, теперь испепеленные чувства.

Я отложила телефон.

— А девочка рядом с Виталей — моя младшая сестра. Таня. Её убили…

— Мне очень жаль, — посмотрела в глаза парня. Его прямой бесхитростный взгляд изучал мое лицо. — Но зачем ты говоришь мне все это?

— Всё сложно, Марина. И не я должен тебе рассказывать многие вещи. Я утром стал случайным свидетелем сцены в коридоре… Нетрудно было понять, что вас с Громом связывают близкие отношения. К сожалению, не только мне. А это опасно…

— Гром сам опаснее любой опасности! Просто мина замедленного действия! — вспыхнула я, и дыхание сбилось.

— Он классный парень. Просто… — Павел сдвинул брови, поставив свой спич на паузу. А потом, подумав над чем-то, продолжил: — Ему ни хрена не просто. Ты здорово облегчишь ему дело, если будешь держаться от него как можно дальше.

— Мне записаться в первую экспедицию на Марс? — спросила со злым сарказмом.

И этот тоже — «держись от него подальше»! Да пожалуйста!

— Успокойся, Марина…

— А ты что, «Ново-Пассит»?! — взвилась со стула. — Иди отсюда, сама разберусь! И будь спокоен, я сама намерена обходить Грома пятой стороной! Можешь ему так и передать! И иди уже! У меня куча дел, мне еще в клуб собираться!

— Какой клуб? — тревожно спросил Павел. — Уж не «Синий филин» ли?

— Он, он! Так что давай, иди, успокой своего дружка!

Меня несло, как заведённую, и остановиться сил просто не было. Хотелось все высказать, а кому? Бабушке? Нине? Маме с папой? Нет, конечно! А вот этот дружок бывшего соседа прям удачно под руку попал! И я всё выливала на него с какой-то изощренной мстительностью, что буду участвовать в пенной вечеринке, и пойду туда с парнем, и на конкурс Мисс университет тоже пойду с Антоном, и вообще пропади они все вместе взятые пропадом!

— Не ходи, — мрачно потребовал Павел, когда я остановилась глотнуть воздуха на следующий заход отповеди.

— Куда не ходи?

Так много уже наобещала, что теперь не понимала, куда мне не ходить: на конкурс, в клуб, на ужин к Антону… Что я там еще говорила, язык мой без костей?..

— В «Филин». Моя сестра туда пошла, и ее убили.

— Я все понимаю, но это тут причем? Тебя послушать, так там просто всех девушек убивают! И если ты плохо слушал, то мы идем вчетвером!

— Парней тоже.

— Что «парней тоже»?!

— Головы отрывают…

Я захлопнула рот, едва отрыв его, чтобы снова что-то эмоционально возразить. Мгновенно вспомнились причитания бабушки — она следила за новостями об этом маньяке, что уже давно орудует в городе. Стало не по себе. Я смотрела на Павла, распахнув глаза, а он добавил спокойным, но напряженным голосом:

— Не ходи. Держись от него подальше, — и ушёл, закрыв за собой дверь.

Я только руками всплеснула, локти на стол поставила и лоб на ладони уронила:

— Ааарррр! Что это сейчас было?! «Держись от него подальше»! — передразнила басом. — Теперь-то от кого? От клуба, что ли? Бред какой-то…