Жестокие игры

Глава 18. Непримиримые

Очнуться от удара в лицо и в грудь подушкой безопасности я даже в кошмарах не прогнозировал. Потом крутануло, ужалило болью ногу и плечо, куда-то вмяло, что-то хрустнуло внутри меня… Чувствовал себя бозоном Хигса, изрядно потрепанным Большим адронным коллайдером и выплюнутым, как отработанный элемент. Неподвижно лежал, ошалело смотря в одну точку, пока меня куда-то не вытянули. Едва «вернулся», как снова перестал чувствовать тело. Я даже не овощ себе напоминал, а овощной бульон.

Сфокусировать тупой взгляд на назойливом лице получилось не сразу, переводил взгляд, словно дворниками по стеклу в бешеный ливень возил — чуть поймал картинку, как ее «заливало».

Ощущение тела наползало медленно и как-то по-змеиному извилисто. И стало больно. Почти везде. А потом оглушило звуками. И первое, что услышал, закрывая руками уши, было сочувственное от того самого назойливого лица:

— Мда… Контрольный выстрел тебя бы больше, чем есть, не испортил, — сочувственно выдал Крош.

О чем он?

— Парень, ты как? — старческий голос, полный искренней тревоги, как смычок по натянутым нервам. Я поморщился и перевел взгляд. Карелий Петрович. — Игорь, вызывай скорую, — нахмурился ветеран, — шок у парня.

— А ты, вообще, кто? — наклонился ко мне хакер, лицо к лицу, взгляд пронизывающий.

— Я это, я… — слабо просипел и сухо с трудом сглотнул — кадык словно на что-то натыкался и замирал, не давая закончить рефлекторное движение. — Телефон нужен. — Крош уже собрался набирать номер, видимо, скорой, но нехотя протянул мне свой сотовый. Я поморщился и отодвинул его руку — все раздражало из-за странной слабости, меня словно глушило, держало на расстоянии от самого себя, своих ощущений. Я просто тормоз какой-то. — Мой… — выкашлял… вместе с кровью.

— Держись, парень, держись, жив — уже хорошо.

Слабое утешение, но все равно я был благодарен ветерану. Пялился на то, как Игорь по пояс нырнул в мою разбитую машину, а потом понял, что на плечи лег плед. И реальность будто озверела — накатила беспощадно дикой болью в грудине, саднило весь правый бок, а озноб отходняка колотил нещадно задницей о бордюр, на котором я сидел. Зубы стучали, голова моталась, как у китайского болванчика. Хотелось скрутиться в калач и завыть. В живот будто кулак ткнулся — тупо болело и было горячо.

Наконец, Крош нашел мой телефон, быстрым шагом вернулся и протянул мне.

Рука тряслась, но я смог набрать номер:

— Пап…

— …Семён Леонидыч, ничего опасного, сын у вас в рубашке родился — ни одного перелома. Есть небольшое внутреннее кровоизлияние, и пришлось наложить шов на ноге. Полежит пару дней и отпустим…

Я открыл глаза и обвел взглядом окружающую обстановку: светло-зеленые стены, встроенные светильники, дверь, окно, отец в халате поверх мундира, врач в бирюзовой униформе. Я полулежа под теплым коричневым одеялом и голубой простыней. Закряхтел, и тут же ко мне подошли оба.

Медик посветил мне в глаза, попросил посчитать пальцы и проследить за ними взглядом, попросил по очереди поднять руки и ноги, помотать головой.

— Виталий Семёнович, вы находитесь в Главном клиническом госпитале МВД. Вы понимаете, что я говорю?

— Да.

— Кто этот человек? — он кивнул на моего отца.

— Папка, — я улыбнулся.

— Отлично. Прошу вас не активничать, после шока вам нужен покой. Чуть позже медсестра возьмет у вас на анализ кровь и мочу.

Я закатил глаза, отец хмыкнул, врач ушел.

— Как ты, сынок?

— Идут года, мне все еще за двадцать…

— Шутишь все, балагур, — улыбнулся отец и словно выправку потерял — я вдруг увидел, что он постарел. Сердце защемило. Я уже потерял мать, не хотел расстраивать своего старика. — Егор угробит тебя.

— Я справлюсь, пап.

— Парень тот, Игорь, рассказал, что произошло. Он в коридоре ждет, говорит, что-то важное у него для тебя.

— Это по делу Игрока, — я попытался приподняться, но тело ныло, будто за ноги взяли и с размаху пару раз об асфальт всем мной приложили. Застонал и снова откинулся на постель. Твою мать! Я должен убить Верхова! А я даже поссать сам не схожу! — Я не успел скинуть тебе отчет…

Отец нахмурился:

— Докладывай.

— Я получил сто пятьдесят миллионов рублей за убийство Верхова. Сегодня у Конгресс-центра в шесть вечера…

Олег

— Олег, твою сестру забрали, — раздался в трубке голос охранника из «Синего филина».

— Кто такой борзый?

Впрочем, Олег сам же и ответил на свой вопрос.

Борзый. Гром, которого сегодня в универе не наблюдалось. От этой мысли мажора перекосило — зря он грубо наехал на киллера, не сдержался, про Игру ляпнул. Игрок ведь четко сказал: Виталик — неприкосновенен. А еще запретил говорить с ним об Игре.

Досада на свою несдержанность жгла грудь. Но его просто выбесил это придурок Гром! Интересно, когда он уберет медиамагната, сам исчезнет или так глаза мозолить?

Стоило об этом подумать, как снова всплыл вопрос — зачем на самом деле Игрок прислал киллера? Что захочет взамен? Мешок денег — нет, об этом речи не шло. Для Игрока эта сумма — тьфу, за одну Игру он снимает гору бабок. Олег лично всегда переводил их на явно транзитные счета, и куда потом уходили бешеные суммы — понятия не имел, но явно за границу.

Но зачем бы Игроку понадобилась Алинка? Она нужна только Олегу.

Хотя…

Мажор почувствовал, как сжалось очко. Игрок его руками уберет медиамагната, а Алина — ключик от всего его концерна — золотых врат во власть и могущество.

Информация — вот что единственно ценно в современном мире. Она — рычаг управления, источник обогащения и еще много что. Все, к чему рвался Олег, теперь может оказаться в руках ушлого неизвестного, который однажды объявится в качестве мужа Алинки и возьмет управление медийной империей в свои руки. Ведь, добравшись до цели, Игрок откроет свое лицо — не может же он управлять концерном инкогнито.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И где тогда окажется Олег? Ведь это он заказал Верхова, это он оплачивал аренду компьютерного зала на минус втором ярусе в «Синем филине», это он создал сеть ловцов и назначал «мишени», продавал их Охотникам, которых в глаза не видел, только их аватаров, которых тоже набирал сам из числа отмороженных ублюдков, которым убить человека — раз плюнуть. Некоторые из них с жестокостью насиловали еще тепленьких жертв.

А может быть, сам Олег стал разменной монетой? И Игрок — это не один человек, а все вот эти Охотники? Любой из них мог вожделеть к могуществу, которое приносила медиа-империя.

Но кто такой тогда Гром?

— Мент. И не какой-то там, а майор ОПБ. Это очень серьезные ребята. Я обязан доложить шефу.

— ОПБ? — переспросил Олег.

Ему эта аббревиатура ровным счетом ничего не говорила. Но что Гром — мент, да еще с таким званием, подняло волну гнева и страха в душе. Хотя именно они — менты — самые лучшие киллеры, только они и берутся за громкие ликвидации.

Но тогда выходит, что Игрок не подставляет его — Олега. Он говорил, что Гром — его должник, а еще — единственный друг.

— Засекреченное подразделение МВД — оперативно-поисковое бюро, зашифрованное наблюдение, работа под прикрытием.

Глупость какая-то. Зачем тогда Грому светить себя?

— Ты уверен, что корочка настоящая?

— А ты сам проверь, — неожиданно зло ответил охранник. Он явно нервничал.

— Да это понты корявые! Сейчас какую хочешь корочку купить можно с доставкой на дом. Гром — и мент?! Да я тебя умоляю! Шпана он дворовая!

— Ну на шпану он вообще не похож. Одет хорошо, взгляд, выдержка, манера держаться, уверенность такая в себе…

Олег захохотал:

— Гром — это «сила есть — ума не надо», чистый понт! Он резкий, дерзкий и бесстрашный, но не то, что ты описываешь. Ты хоть имя и фамилию успел прочитать? Или корочку увидел и обосрался? И строчку внизу «не является удостоверением личности» или что там на приколах пишут, не разглядел? Долго он там пробыл?

Олег услышал, как на том конце сети зашелестели листы журнала:

— Два с половиной часа, — ответил охранник.

— Ну и вот! — процедил мажор, чувствуя раздражение. Наверняка Алинка нашла способ позвонить Грому, вот он и примчался. И два часа трахал ее. Что еще с ней можно делать столько времени? Тем более она под дурью. — А что за документ предъявил?

— Написано, водительское удостоверение.

— Что и следовало доказать! — с сарказмом выплюнул в трубку Олег, чувствуя облегчение. — А ты, когда он Алинку повел на выход, на него небось пушку наставил, идиот?! — рыкнул зло, зная манеру этого дебила чуть что хватиться за оружие.

— Ну… да.

— Ну ты и уро-о-од! Я бы тоже какую-нибудь корочку покраснее достал и в морду тебе сунул!

— Синяя она была… — промямлил охранник.

— Кто синяя?!

— Корочка.

— Да хоть зеленая! — взревел мажор, брызгая слюной. — Хоть розовая в желтый горошек!

Олег завершил вызов и кулаком врезал по кафельной стене туалета, в котором стоял, пропустив начало ленты. Его мысли метались от Игрока и всех непоняток с ним к сводной дряни. Упустить сестрицу из рук мажор не мог. Но и, как бы ни отталкивал от себя тревогу, а все равно прокручивал в голове вариант того, что Гром — мент. Но ему вот вообще никак не подходил этот образ.

Как и образ киллера, между прочим…

— Ну ты идешь? — вошел в университетский туалет Денис.

— Да, идем, — ответил Олег.

Ему совсем не с руки было рассказывать тупоголовому дружку о том, что произошло. Денчик тут же доложит все папочке, а криминальный авторитет может и копнуть, что за game-bar приютился в его клубе. Впрочем, Игру можно будет и прекратить, когда в руках будет медиа-империя.

Но куда Гром мог увести Алину? Эта мысль не давала покоя всю ленту. Набрал сообщение старшаку ловцов и скинул ему адрес Грома — пусть проверят квартиру, если сводная там, то привезут назад в клуб, а за хозяином проследят.

Все же то, что сказал охранник, смутно беспокоило. Олег набрал его номер и, прикрыв микрофон ладонью, тихо уточнил то, о чем не спросил сразу:

— Как он записан в журнале?

— Гром Виталий Семенович, — спустя несколько секунд прозвучало в трубке.

Олег убрал сотовый в карман и закусил губу — оставалось только ждать, что сообщат ловцы…

— …там несколько провайдеров подключено, но меня заинтересовал один — трафик через него шёл только в дни, когда были совершены все убийства… — расщебетался Крош.

Хотя у него и не было вариантов. Он, кажется, даже смирился с тем, что светит ему матрас на нарах за взлом Центробанка. Умелец хренов. С Дятлом им там скучно не будет. Хотя таких держать в застенках — интеллектуальный убыток, их бы на службу поставить.

— …три уровня видеослежения: верхний — общий, доступный охране, второй — только в казино, видео оттуда на пульты охраны не выводятся, а транслируются где-то в самой игровой зоне, скорее всего, охране казино. Я пробил личные дела охранников — все бойцы криминального авторитета Хрома, кому, собственно, и принадлежит сам клуб, — рисовал четкую картинку хакер.

— Третий уровень?

— чуть заметно кивнув, спросил мой отец.

— Третий уровень — замкнутая на себя сеть, там свой сервер, скорее всего, обычный компьютер — об этом говорит мощность. Но интересно другое — это, похоже, просто еще один игровой клуб, потому что домашняя сеть включает несколько компьютеров, но вовремя сеанса одноименной игры на них я зафиксировал подключение к сети уличных камер наблюдения. И все они вписываются в радиус убийств…

Крош замолчал, а я, кряхтя, сел на постели, потому что это была важная информация. Я чувствовал ответ, но не мог уловить его, он мелькнул молнией, разогрел мозг до ожога и ускользнул. Меня продернуло дрожью по хребту, а я верил интуиции — я знал ответ, мозг все соединил, мне бы хоть слово, чтобы раскрутить.

Я поднял тяжелый взгляд на отца. Он понял без слов и начал первый:

— Камеры...

— Радиус, — подхватил я игру в ассоциации под недоуменный взгляд Кроша.

Но он не промолчал, а встрял со своим словом:

— Чокер.

— Сервер...

— Сеть.

— Охотники...

— Наблюдение.

— Провайдер, компьютеры...

— Игра! Это компьютерная игра! — чуть не крикнул я.

Потому что все понял.

Олег

— Ну что там? — нетерпение било по вискам кувалдой. Прошёл час, а посланец не спешил отчитываться. — Вскрыл?

— Да за пять сек, замок-то доисторический, — вальяжно и даже как-то хамски ответил взломщик, которого Олег отправил проверить квартиру Грома. — Чувство, что в хате живут двое. Один чистоплюй, вещи в шкафу по линеечке, в ванной только одна полочка аж светится чистотой. А у второго все как будто он тут просто перекантоваться — как попало все, да и самих шмоток не так чтобы много.

Слышно было, что парень стучал дверцами, шоркал выдвижными ящиками, в какой-то момент зазвучала мелодия заставки Windows.

— Ты что там, в комп его залез? — кусая костяшки пальцев, расхаживал по туалету мажор.

— Угу. И тут два пользователя: Creed и Noir. Оба под паролем. Который Creed, по ходу, игрок.

Олег вздрогнул:

— Что?

— Ну, у него на картинке учётки стоит Ассасин. Ну из игры этот, знаешь?

Мажор почувствовал, как по спине покатилась капля липкого пота, и выдохнул от облегчения, нервно пустив по кафельному помещению короткий смешок — надо же, выходит, Гром и Игрок живут вместе? Вот почему тот говорил, что они с Виталей друзья.

Олег еще не понял, как к этому отнестись, но связь Игрок — киллер подстегивала думать именно так. Нужно больше инфы.

— Документы ищи!

— Ищу, ищу… — лениво отозвался ловец, а фон подсказал, что компьютер выключился. Прошло еще несколько минут, наполненных скрипом мебельных шарниров, шелестом страниц, стуками и хлопками дверец и ящиков, пока раздалось: — Оп, нашел. Паспорта. Рожа одна и та же, один — Виталий Семёнович Гром, второй — Егор. Еще медкарта…

— На хер мне медкарта?! Что в паспорте? Второй тоже Гром?

— Ну да. И отчество Семёнович.

Мажор застыл посреди мужского туалета:

— Не понял…

— Ну, близнецы они, по ходу, однояйцевые! — пошло заржал взломщик. — Я ж говорю: тут двое живут. Баб нет точно.

Стало жарко, перед глазами все закружилось. Поверить в то, что Игрок все время был рядом — это дико взволновало мажора. Может, он вообще с Виталей дел не имел, а все время видел только Игрока?

Или просто от страха перед сильной фигурой сейчас натянул сову на глобус?

Кто все-таки такой дерзкий все время был рядом? Сам Игрок? Вещи по линеечке — это про Игрока, даже в общении мастер инкогнито всегда педантичен: убирал за собой следы переписки даже в браузере Tor и никогда не писал в мессенджерах.

Олег уперся руками в стену и опустил голову, зажмурившись, стараясь стреножить взбесившееся сердце. Все тело прошивало крупной нервной судорогой, словно по коже катился барабан с иглами. Чуйка подсказывала, что он думает в правильном направлении, но все так невероятно от того что просто и близко… что даже страшно. И еще весьма досадно...

— И что, вообще следов пребывания девки нет? — хрипло спросил в трубку.

— Неа.

— Паспорта прихвати. Жди меня. И следи за хатой.

Олег прижал лоб к холодному зеркалу над раковиной. В груди металось смятение, мозг закипал от десятка вопросов. Ему совсем не нравилась мысль, что Игрок и Виталя — одно лицо. Ему всегда было неприятно общаться с заносчивым выскочкой, и его характер вообще не вязался с тем Игроком, каким Олег себе его нарисовал.

Но с ним вязался утренний посетитель клуба, который увел Алинку. Куда? Зачем? А главное — это был Виталя или… Егор? Тогда Егор — это Игрок? Но будь парней двое, это бы уже всплыло, даже близнецы не могут иметь идентичный характер. А может, как раз сегодня и всплыло? Охранник из клуба ведь и описывал словно не Виталю, а другого человека. Игрока?

И что тогда вообще получается… Егор — убийца, организовавший его — Олега Тарасова — руками Игру, а его близнец — киллер? Хотя если корочки какого-то там закрытого бюро расследований — липа липовая, то два братца, выходит, промышляют по-крупному.

Или один из них все-таки мент? Тоже укладывалось в логику — известно, что лучшая крыша — полицейская.

К любому из вопросов отлично пришивались оба брата и любая их деятельность. И потому снова закручивался новый круг вопросов и ответов, и снова все складывалось логично, но ни черта не проясняло.

И способ все понять лишь один — Игра.

Нужен туз в рукаве против… Витали? Егора?

А если Олег, как слепой портной, просто пришил их к Игроку белыми нитками? А они вообще о нем ни сном, ни духом? Что если мастер инкогнито играет братьями втёмную?

Мажор открыл холодную воду и плеснул в лицо пару пригоршней. Речи об учебе уже не шло. Нужно подготовиться к Игре.

Игре со многими неизвестными.

Сегодняшний вечер все распишет: если Виталя — или кто он там? — завалит Верхова, то можно будет забить на все вопросы. Тогда он — Олег — получит суперприз. А где сводная дрянь, киллер расскажет ему, никуда не денется, и плевать, кто это был из двух однояйцевых. Если что — Олег знает, что с ними делать.

Мажор уверенным шагом вышел из туалета и направился на выход из универа, даже не вспомнив о сумке, которую оставил в аудитории. Он больше не собирался возвращаться сюда. Имея в кармане сто пятьдесят миллионов и медиа-империю, он купит этот сраный диплом, и никто не сможет его обвинить в том, что он не получил образование. Получил, просто не посчитал нужным защитить долбанную картонку…

— …с сотовым могут не пустить, а калькулятор точно забирать не станут, у виска покрутят, и все, — хмыкнул невесело Дятел, протягивая мне счетную машинку величиной с пару спичечных коробков. — Здесь еще микрофон и GPS-маячок.

Весьма допотопная вещица, которую он… перепрошил, и она стала записывающим устройством с функцией воспроизведения записи на табло — там, где должны появляться цифры. Правда, для этого нужно нажать три кнопки сразу и набрать пин-код — защита «от дурака».

— Девчонке твоей отправь сообщение, она откроет его — жук вошьется, и получится не телефон, а типа смарт-часы, ну как детям покупают, через которые можно подслушивать, что вокруг делается. Ну и такой же маячок тоже установится, с точностью до трех метров показывает местоположение.

Крош вернул мне мобилу, и я сразу набрал Маришке в ватсапе:

«Ты любишь зеленый горошек?»

Две галочки и сменившийся на онлайн статус обрадовали, а ответ следом — необходимый для команды жуку вшиться в систему андроида — вообще не обрадовал:

«Отвали!»

Егор, урод, крупно накосячил, и мне надо было теперь как-то разрулить ситуацию.

— Ладно, парни, мне пора.

Мы и так зависли у Кроша на два часа. Оба — он и Дятел — теперь сидели под подпиской о невыезде до конца дела Игрока. Что с ними будет дальше — не мне решать, я, что мог, сделал. Мне нужна команда — я готов работать с парнями и дальше, и плевать, что личные отношения не сложились, это даже плюс — дружба часто делу помеха, я уже в этот раз ощутил правдивость этой истины. Потому что у меня был Пашка, и я в некоторых ситуациях был связан по рукам.

А еще теперь у меня есть Маришка. Не терпелось ее увидеть и сгрести в охапку. Соскучился по ее запаху, губам и телу. Меня просто кружило от хочу, хочу, хочу.

Но сначала заглянуть к доку — мне не нужны сюрпризы от Егора, потому что свою девчонку я хотел видеть всегда рядом и не опасаться заснуть, и самовывоз уже не прокатывал — мне нужна помощь Юрьича.

Я вышел на улицу и задержался у подъезда, еще не вызывая такси. Сунул в рот сигарету, прикурил и затянулся с таким удовольствием, что повело голову. Тело все еще было слабым, меня сейчас можно было уложить на обе лопатки пальцем, но такое я мог позволить только одному человеку — Маришке. Член вытягивался во весь рост, протискиваясь из трусов на бедро. Эта дубина мешала ходить, нужно было успокоиться, я прикрыл глаза и представил Верхову — сразу стало свободнее в паху.

Улыбку с лица чуть не сшибло дверью — я еще медленно соображал и даже не отошел от выхода подальше.

Это оказался Крош.

— Ты еще не уехал… — замялся он.

Я прищурился и густо пыхнул дымом. Смотрел на парня и не понимал, что мне в нем не нравилось. Не качок, но тело тренирует, мозги на месте, любить способен, но какая-то глубинная сутулая неуверенность махом относила его ближе к его же деду, а не к молодому парню. Не было в нем жизни, что ли. Погас он словно.

И вот когда подумал об этом, понял — что вот это же мне не нравилось в Пашке. Он тоже погас. И я носился с ними как с писаной торбой, а этого почему-то отторгал. А ведь он пережил ту же боль. Наверное, их стоило бы познакомить. Может, друганы Кроша оживят моего друга, а он привнесет в их общество каплю чести и достоинства? Ведь и сами парни с потенциалом, даже Батон. Плохие люди хлеб не пекут. А он еще и пирожные умеет.

— Ну говори, — прервал я тяжелый вздох хакера.

— Я это… в общем… девчонке твоей сказал, что у тебя раздвоение личности. Ты извини, но я тогда не знал же еще… Извини, — он смотрел исподлобья и тянул мне ладонь.

Я медленно опустил на нее взгляд. Нормальные сильные пальцы, такими девок ласкать, на этих руках носить. Взял его ладонь и сжал крепко:

— Знаешь, Игорь, — его брови дернулись от удивления — я впервые назвал его по имени, — мне отец рассказывал, что был у него друг, они еще совсем пацанами были, назвали себя непримиримыми — с хулиганами боролись, в народной дружине ходили. Был у моего бати брат-близнец. Ты будешь смеяться, но его тоже Семёном звали. Он вообще не при делах был, дома сидел, книжки читал, ученым стать хотел и с непримиримыми вообще дел не имел. Он из библиотеки шел, его просто по имени окликнули, он отозвался и получил вместо отца моего. Тогда непримиримые и развалились — дед с бабкой мои кипиш подняли, отца прутом выдрали… В общем, развалился отряд бойцов с преступностью…

— И что с дядькой твоим случилось? — заинтересовался Игорь.

— Если бы ты лучше копал, не только бы про меня нашел, — усмехнулся я. — Дядька жив, но с тех пор у него крыша поехала. Он всю жизнь в клинике провел. С матрешками играть любит. Иногда проблески разума бывают: ему задай задачку детективную — он ее как орешек расщёлкнет, Шерлок Холмс отдыхает.

— А почему их звали одинаково? — все не те вопросы задавал парень.

Я вздохнул и, пока в приложении такси вызывал — Димку не хотелось дергать лишний раз — ответил:

— Дед у меня приколист был, поехал регистрировать пацанов, когда родились, и двух Семенов привез. Смеялся, что не надо два имени выкрикивать ни когда домой с улицы зовешь, ни за стол, ни в школу будить. Гаркнул «Семка!» — и оба отзываются, типа двое из ларца одинаковы с лица.

— А-а… — протянул Игорь и замолчал.

Так бы и стояли молча, но из подъезда Батон вышел с Дятлом и тоже замялся сначала. Я глаза закатил:

— Да что вы сегодня сиськи мнете? Что еще?!

— Мы извиниться хотели, — заговорил за двоих Борька-булочник. — Я тоже помочь хочу, правда, не знаю чем, — развел руками.

— Я щас зареву, прям день сопливого раскаяния, — по-доброму ухмыльнулся и вздохнул. — И что, есть идеи, как твой суперпаркур помочь может? — Парень только плечами пожал. — Вот и я о том же. Но все равно спасибо. Ладно, парни… Боря, — протянул ему руку, он пожал ее крепко, а я повернулся к последнему: — Филипп… — назвал умельца настоящим именем, которое для меня было привычным, потому что я знал его с самого начала, а вот сам пацан от него отвык — это было видно по его реакции. Он вслушался в то, как оно прозвучало, и клянусь — повторил про себя, его губы это выдали, и глаза загорелись радостью. — Но ты все равно дятел. Надо же было себе такую фамилию выбрать! — заржал я и пошел к подъезжавшему такси.

Когда дверцу открыл, меня окликнул Игорь:

— Так а зачем ты про непримиримых-то рассказал?

Ну наконец-то!

— Вас трое, догадайтесь.

Хакер завис на пару секунд, и я тоже, глядя на недоумевающих Борьку и Фила. Игорь что-то прикидывал, а я терпеливо ждал.

— Наверное… я понял… — неуверенно выдал он, и я сел с машину.

Ну вот. Мы — команда.

Если мое слово хоть что-то весит, так и будет.