Жестокие игры

Глава 22. Game over

Бывают ситуации, когда монах достает пистолет, а дьявол читает молитвы.

Я превзошёл обоих, когда ступил в вип-зону «Синего филина». Ехал на встречу с Алиной, но едва увидел ее и Олега, понял, что все круто изменилось — не я теперь тут главный герой.

Тот, что теперь диктовал правила, стоял передо мной и источал презрение и позой с засунутыми в карманы руками, перекачиваясь с пяток на носки, и наклоном головы, будто смотрит свысока, хотя ему до моего роста полголовы, и надменным взглядом прищуренных глаз, и едким:

— Ну-у-у, привет… мент.

Теперь понятно, где Егор засветил удостоверение, оказавшееся в кармане, когда мое тело попало в аварию. Где-то мой двойник умный, а где-то конченый кретин!

— Это взрыв эмоций со всплеском дури? — съерничал я в ответ, ухмыляясь.

Олег растянул губы в широкой улыбке Джокера — такой же многообещающей мне проблемы вотпрямщас.

— Ой, ой, ой, он еще лыбу давит, — сложил он руки на груди и дальше уже, чуть повернув вбок голову, обращался к Алинке, кусавшей ноготь за его спиной: — жёнушка, ты только посмотри на своего бывшего любовничка. Держит хорошую мину при плохой Игре.

Чего угодно ждал, но… вздёрнул бровь вопросительно:

— Жёнушка?

— Ревнуешь? — криво усмехался Олег.

Уголки его губ подрагивали, пальцы были напряжены, взгляд меня буквально ошкуривал, а носки модных туфель прям показывали направление будущего движения мажора. Тарасов нервничал.

Я его проигнорировал, шагнул мимо, нагло задев плечом, подошёл к сидевшей на диване девушке. Она встала — медленно и грациозно, как стебелек в ускоренном кадре пробивается из-под асфальта, — выпрямилась и повернулась вполоборота, будто отгородиться от меня хотела.

— Что происходит? — спросил ее спокойно.

Она вскинула голову и с трудом подняла на меня заплаканные припухшие глаза. Столько разочарования, боли, отчаяния и горячего обвинения я еще в жизни не видел. Меня словно захлестнуло ее чувствами.

— А ты, вообще, кто? — спросила с вызовом. Я не успел подумать, о чем она спрашивает, потому что ответ прозвучал тут же: — Виталя? Или Егор?

И в лицо мне прилетели два паспорта. Я сжал свои челюсти, чтобы не вынести одним ударом челюсти мажора, дышавшего мне в шею сзади. Медленно присел, не сводя взгляда с лица Алины, и поднял документы. Открыл обе обложки и только тогда перевел взгляд на страницы.

Да. Это мой паспорт и тот, что выдали Егору в тот же день, но не официально, хотя паспорт действительный — никто в бюро, кроме отца, не в курсе, что у меня раздвоение личности — нет в Российской медицинской классификации такой пакости, и второй документ мне выдан как агенту под прикрытием на имя Егора.

На самом деле это далеко не все мои документы — десяток комплектов лежит в надежном месте: права, пенсионные страховки, ИНН, медкарты, страховые полисы и прочее — весь арсенал, есть страницы в соцсетях, которые ведут специальные люди, есть всякие кредитные обязательства, даже просроченные банковские карты — в общем, абсолютно все на случай несанкционированного проникновения ради проверки. Такова специфика работы под прикрытием.

Я положил оба паспорта в нагрудный карман расстёгнутой джинсовой рубашки, надетой поверх белой майки, выпрямился, взял Алину за руку и хотел отвести куда-нибудь, где никто не помешает поговорить, но она дернулась от меня с шипением озлобленной кошки:

— Убери от меня свои руки!

— Алина, давай поговорим…

— С девкой своей не наговорился? — снова прошипела. И теперь я услышал ревность. Едкую, злую, мстительную. Алина ненавидела меня сейчас. — Я видела, как выглядит твое «не успел ничего»! Как «членом подразнил»? Ей понравилось?

Тут уже я прищурился, потому что не знал, где и что она видела:

— А ты сейчас кого ревнуешь — меня или Егора?

Но ответила не Алина, а мажор:

— Значит, ты Виталя. Мент.

Он изучал мое лицо так, будто когда-то видел какое-то другое на его месте. Я ему не мешал, но в один момент напрягся, еще не понимая почему — что-то коснулось слуха и словно хлестнуло по сердцу и яйцам одновременно, я мгновенно подобрался, пытаясь понять, откуда звук, что происходит, а потом уловил краем глаза внизу какое-то движение и тут же услышал визг, от которого меня просто швырнуло к краю вип-уровня.

Маришка!

Трое ублюдков затолкнули ее во чрево филина — клетки для танцовщиц гоу-гоу. Пока клетка поднималась вверх, я летел по ступенькам вниз.

Маринка кричала, просила отпустить ее, плакала, а у меня душу рвало, пока бежал к ней через танцпол. Она увидела меня и задергала металлические прутья в мой палец толщиной.

— Виталя! — увидела меня моя девочка, она просто задыхалась от слез и ужаса.

А когда вдруг с хлопком вспыхнул синий газовый огонь, побежал по «крыльям» филина, которые начали подниматься, паническим визгом Марины меня чуть не сбило с ног. Не знаю, как у нее — и у меня заодно — не разорвалось сердце. Я бросился по узкой витой лестнице к клетке, но ничего не мог сделать — она поднимается лифтовым механизмом, а эти ажурные ступени лишь антураж.

Кинулся вниз, но чтобы опустить клетку, нужно набрать код на сенсорной панели.

— Код! — заорал я, поворачиваясь к балкону, и увидел, что мажор уже шел сюда в сопровождении Алины, явно наслаждаясь зрелищем.

И вот эта его довольная холодная полуусмешка меня привела в чувства. Я бросился снова по гремучим ступеням к своей девочке, но три метра конструкции с огнем разделяли нас:

— Марина! Марина! Смотри на меня! — требовал почти грубо, чтобы переключить ее с паники на осознанное восприятие того, что собирался ей сказать. Она повернулась, схватилась за решетку, но тут же отступила, затрясла ладошками — видимо, прутья нагрелись. И это было совсем плохо. Пока «крылья» замерли, но я понятия не имел, на какую гадость еще способен этот железный синий филин. — Любимая моя, все будет хорошо. С тобой. Ничего. Не случится, — говорил и сам не верил уже, но должен был верить.

Никогда не думал, что может быть так дико больно и страшно увидеть дорогого сердцу человека в такой ситуации. Это в кино все сплошь супергерои сохраняют хладнокровие. Я же готов был сейчас…

…я не знал, на что готов. Лишь бы она вышла из этого ада.

— Виталь… они Пашу… уб…убили… — у нее снова задрожали губы, полились слезы.

А у меня сердце остановилось и грудь словно обручем стянуло, что я вдохнуть не смог, подавился словами, которые хотел сказать ей.

— Внимание! Готовность ноль! Девочка в клетке! Это Марина — девушка Грома! Всем внимание! — глаза Игоря метались по мониторам, он орал в микрофон.

Это было первое его дело, когда от его хакерских способностей зависела жизнь людей. Парень не дышал, запускал программы, транслировал происходящее в клубе, считывал сигналы маячков и получал ответы, один из которых заглушил все остальные:

— Соберись, Игорь! Не паникуй! Вытащи моего сына и эту девочку из беды. Слышишь, парень? — голос уверено вырвался из динамика и прогремел на всю квартиру.

Он слышал. И знал, что ему помогают — еще один хакер из бюро прямо сейчас подключился и дал об этом знать. Игорю стало чуточку легче, но пальцы сильно дрожали.

— Держись! — вдруг положил дед руку ему на плечо и сжал, поддерживая. — Это твоя война, внук. Не опозорь деда.

Старик сел рядом с прямой спиной и молча смотрел на экран, на котором транслировалось то, что происходило в «Синем филине»...

Рука сама потянулась к груди, внутри которой охрипло дыхание. Твёрдое что-то попалось под пальцы, и я вспомнил о перепрошитом Филиппом калькуляторе — после выполнения заказа Олега готовность к быстрому развитию событий была номер один. Но не было готовности увидеть в клетке любимую девочку и потерять единственного друга.

Пашку убили. Но Марину я должен вытащить отсюда.

И эту дуру Алину — тоже.

Я выхватил калькулятор и вжал нужные кнопки, чтобы запустить встроенный в него механизм.

— Марина, — снова как смог строго зафиксировал ее метавшийся от мажоров ко мне взгляд на себе. — Ты уверена, что Пашу убили?

— Да… не знаю... он в подъезде на лестнице... — ее лицо перекосило от рыданий, но она вздохнула судорожно, глубоко и закончила: — в крови. Его по голове ударили.

Совсем хреново, что по голове.

— Я люблю тебя. Пожалуйста, держись. Хорошо? Слушай только меня. Поняла? Только меня!

Она быстро-быстро закивала, но стоило ей отвести взгляд, как она снова запаниковала, правда, уже пыталась контролировать это — кусала ладонь так, что я на мгновение вспомнил о лисах, которые отгрызают себе лапы, попав в капкан.

Я спустился со ступенек как раз в тот момент, когда Тарасов с Алиной приблизились.

— А где деньги, Гром? — спросил Олег, разглядывая внимательно Марину. Мне не понравился его взгляд: оценивающий, примеряющийся. — Мы же договаривались. Я вот уже и аватара доставил для Игры, — усмехнулся, так и не отрывая взгляда от моей пигалицы. — Как тебе, милая, — склонил голову к Алине, — мой свадебный подарок?

Верхова тоже смотрела на мою девчонку в клетке — с ненавистью, с любопытством… с завистью. И торжеством.

— Я сама его для себя выбирала, — надменно ответила мажору и подошла ко мне вплотную, положила ладошку на грудь и медленно повела вниз по телу, смотря в глаза: — Так кто был со мной в постели, — победно взглянула на Марину, — ты или Егор? Или вы оба? М?

Она опустила руку мне на пах. Я не был возбужден. Ее глаза обиженно заблестели, она потянулась ко мне, опустив взгляд на мои губы — играла на нервах Марины, а я молился, чтобы моя умница понимала это и не выкинула что-нибудь. Женщины, когда ревнуют и любят, непредсказуемы. А у меня их две оказалось таких.

Когда до поцелуя остался миллиметр, я прошептал Алине:

— Выпусти ее из клетки и пойдем со мной.

Она застыла, а потом отодвинулась с усмешкой:

— Я призналась тебе в любви. Ты обещал уехать со мной, Гром. И что я увидела спустя пару часов? — она подняла ладони кверху, как греческая богиня. Ее глаза наполнились слезами. — Тебя с этой, — вскинула в сторону Маришки подбородок. — А потом новость — мой отец убит, — судья бы так не произнес «виновен», как это получилось у нее.

Она опустила руки, слезы потекли из ее красивых, но уже до припухших кругов заплаканных глаз. Я подавил тяжелый вздох — не мог ничего ей сейчас сказать, ставка слишком высока.

Мне нужен Олег. Игрок. Серийный убийца.

Он стоял прямо передо мной.

Я мог просто его арестовать, вызвать группу и…

…всё. Я уже знал, что Игра — компьютерная, и невозможно пришить ее к делу, если в нее не сыграть. Если не иметь веских улик, что Игра — коммуникатор между убийцей и исполнителями. Аватары-охотники нужны мне не в меньшей степени. И чокер тоже. В идеале — целенький.

— Прости, — ответил я Алине, скованный долгом обезвредить мразь, что стояла с улыбкой на лице рядом с ней.

Улыбкой трикстера[1], которому плевать на всех, кроме себя.

— Милая, сегодня такой хороший день, я думаю, что будет интересно дать ему спасти эту… птичку… — ухмыльнулся он хищно, облизывая мою Маришку взглядом. — Где деньги, Гром?

— Извини, — усмехнулся, — я не собирался играть сегодня. А то бы прихватил.

Это была правда. Я вообще не вру. Слишком много легенд приходится держать в памяти, чтобы засорять свою жизнь еще и подобного рода ложью.

— Да здесь они, — раздалось вальяжное за спиной, и в ноги Олегу прилетел мой рюкзак.

Я обернулся и сначала посмотрел на Маришку — она искусала не только свою ладошку, уже и губы сочились кровью. Стиснул зубы и опустил глаза на говорившего — того самого, что втолкнул ее в эту клетку. Едва устоял, чтобы не рвануть к нему и не швырнуть в синий пропановый огонь.

Парень был потрепан: лицо разбито, кожа от внешнего уголка покрасневшего из-за лопнувших капилляров правого глаза до носогубной складки рассечена, щека опухла, как и оба нижних века, на которые уже сползали синяки от сломанного носа.

Пашка. Он был левшой, и его удар я узнаю из сотни. Он приложил этого ублюдка сначала своим лбом в нос, потом ногой в висок. Видимо, к тому моменту его руки уже скрутили.

Следом из-за филина вышли еще двое. У одного был разбит рот, и он потирал плечо — явно ему только что вправили вывих. Еще один прихрамывал и держал корпус так, что стало понятно — сломаны несколько ребер.

Мой друг бился за мою девочку до последнего. Я словно видел этот бой собственными глазами.

Маринка всхлипнула, и у меня внутри три пружины скрутились — по одной для каждой твари, — дам им расправиться. От души. Но не сейчас.

Олег тоже рассматривал шоу уродцев, даже присвистнул:

— Там что, отряд спецназа был? Уползали, отстреливаясь? — он иронизировал, но видно было, что напрягся, насторожился.

— Да один там был, Ван Дам хренов.

— Был? — уточнил Олег.

— Больше нет, — поддакнул дерзко первый.

До этого мгновения мне казалось, что время тянулось, что я в каком-то киселе. И вдруг почувствовал тот самый бесшумный щелчок, переключивший восприятие полностью на внешнюю обстановку. Голова словно остыла, кровь уже не неслась так шумно по венам. Я знал это ощущение — перевоплощение в хладнокровного киллера. В этом состоянии я был другим, словно не собой, работал четко, думал быстро, оценивал все трезво. Смотрел как не своими глазами, все функции органов чувств умножались на два с половиной, будто я подключался к какому-то источнику — жесткому, безжалостному, расчетливому, спокойному, циничному. Идеальному киллеру. То, что мне сейчас и нужно было.

Даже голос мой звучал иначе — гуще, увереннее, расслабленнее.

— Что ж, Олег, — я потянул шею, наклонив голову влево и вправо, растягивая мышцы, — ставка сто пятьдесят миллионов…

— Видишь, милая, как ты мне дорога, — издевательски перебил мажор, но я видел, как он вздрогнул едва заметно от звука моего голоса. Прищурился и даже отшатнулся, но это я, скорее, уловил его подавленное намерение. — Если ты выиграешь, я удвою ставку.

Я усмехнулся. Соглашаясь «убить» Верхова, я намеренно давал ему компромат на себя, чтобы он расслабился, называя сумму, загонял его в долги, чтобы он захотел отыграться. Я все просчитал, поэтому этот блеф прозвучал слабо и смешно.

— Окей, — кивнул, сдерживая нахальную ухмылку.

Олег поиграл желваками, вытянув губы в трубочку, кивнул вальяжному уродцу на клетку, развернулся и пошел за нее — туда, откуда вышли эти трое. Алина бросила на меня взгляд, перевела его на Марину, поджала губы и направилась следом за сводным братом.

Я остался на месте, повернулся к своей девочке. Она снова шагнула к прутьям и хотела схватиться за них, но не стала, только смотрела на меня испуганными широко распахнутыми глазами, а я ее словно первый раз видел. Маленькую, хрупкую, беззащитную. Всю в моей власти. Потому что сегодня она — мой аватар в жестокой игре.

— Внимание! Пошел трафик! Компьютеры запущены! — заговорил Игорь в микрофон, когда на мониторе всплыло уведомление. Быстро набрал пароль, но центральный монитор остался черным. — Черт! — выругался и попробовал еще раз.

— Игорь, что у тебя? — прозвучал вопрос полковника в наушнике.

— Там нет камер! Ни одной!

— Марин, просто иди, — я сам защелкнул на ее руке смарт-браслет с удлиненным экраном — для приема сообщений.

Не был уверен, что прошло достаточно времени, чтобы группы захвата заняли позиции. Ближе всего территориально группа Артёма Даниловича — майора из СК, что взял меня на месте преступления, когда погибла последняя жертва, а потом получил от меня чистосердечное, написанное не для него, а для Верхова, и записку для моего отца.

Я знал, что буду играть, но не знал, что Мариной. Хотя разницы не было — я бы любую жертву этого ублюдка Игрока вывел живой из его жестокой и бесчеловечной Игры.

Маришка не знала, что теперь все дело не в том, как спасти ее, а в том, как не упустить Тарасова Олега и не дать наделать непоправимых глупостей Алине.

Держал ладонями заплаканное лицо любимой девчонки, смотрел в распахнутые от страха глаза и пытался вложить во взгляд все, что чувствую к ней и капельку уверенности в том, что все закончится для нее быстро и безболезненно. Но мы еще так мало вместе, нет у нас каких-то своих знаков, накопленных сигнальных слов, жестов, мы не знаем еще друг друга настолько, чтобы она доверяла мне безоговорочно. Она напугана до смерти, она ревнует, она боится за меня, она в растерянности и не понимает сейчас ничего — я видел это по глазам, похожим на два провала.

— Я люблю тебя, — коснулся ее губ и скосил глаза на мажора.

Хотел бы сказать пигалице, что она и километра не пройдет, как ее перехватят в слепой зоне, но не мог — ублюдок Тарасов наблюдал цепко и держался осторожно, избегал находиться близко ко мне, старался, чтобы между нами всегда кто-то был. И я чувствовал, что он может ускользнуть. Потому был тоже насторожен и не делал лишних движений, не произносил ненужных слов.

Марину выдрали из моих рук, я сжал кулаки, когда она закричала и рванулась ко мне обратно, но Вальяжный — как я прозвал дерзкого охотника — увел ее куда-то за одну из тяжелых занавесей, что полностью драпировали стены небольшой темной комнатки — яркий голубоватый свет исходил только от мониторов и серый — от тв-экранов.

Здесь все было лаконично: круглый стол в центре, четыре компьютерных кресла напротив четырех мониторов, над ними на потолочных держателях небольшие телевизоры — все напоминало антураж теле-игры «Что? Где? Когда?».

Я сел в кресло напротив Алины, изображая сосредоточенное волнение, и спросил:

— Правила Игры?

— Все просто, — мажор прохаживался за спиной напряженной сводной сестры и не выпускал меня из поля своего зрения, держась в тени. — Компьютерная игра перекодирует видео с камер наблюдения в игровое поле, маршрут мишени прокладываешь ты…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он наклонился к клавиатуре Алины и что-то набрал. Зашумели системники компьютеров, на мониторе запустилось приложение. Я лишь мельком успел увидеть его значок, и что-то внутри шевельнулось — кажется, я уже видел его где-то.

— …Твоя цель — вывести свою девку из радиуса действия волны… — Вот, значит, что он крутил в руках — я принял это за пейджер для связи с охотниками, а это дистанционка от чокера. — …тогда ошейник расстегнется сам. Ей дали форы десять минут. Мышкой можно масштабировать локацию, кнопка «Delete» уничтожает мишень. Направлять аватара только с помощью сообщений. — Он остановился и добавил: — Нажимай «старт»… мент.

Меня трясло так, что и хотела бы бежать — не смогла. Зубы стучали, пальцы на руках свело судорогой от напряжения. А чокер сидел так плотно на шее, что слегка душил. И я боялась его потревожить. Картины из выпусков новостей так и стояли перед глазами. Шла, как деревянная, смотрела перед собой, боясь наступить в ямку, оступиться на брусчатке — никогда не задумывалась об этом в обычной жизни, а сейчас, со смертоносной удавкой на шее с детонатором внутри…

Я даже плакать не могла. Просто шла по улице уже, казалось… пять минут? Десять? Час?

Паника, что меня поймают, накрыла сразу, стоило об этом подумать, я заметалась, не зная, куда спрятаться, и только зачем-то схватившись за ручку двери какого-то магазина, увидела, как засветился узкий длинный экран смарт-браслета…

«Иди по переулку до Дома детской книги, перейди перекресток и поверни направо. Иди по Погодской в сторону МГУ», — отправил сообщение Игорь, выводя девушку туда, где ее уже ждали.

Я прибавила шаг, сделала так, как писал Виталя, потому что все равно не знала, что делать и куда двигаться. Проходя мимо витрины, бросила в нее взгляд и оглянулась. За мной метрах в двадцати шел парень с накинутым на голову капюшоном и засунутыми в карманы руками. Он вроде бы вообще не обращал на меня внимания, но я повернулась и закусила губу, сердце дико забилось, и я еще прибавила шагу.

Перекресток перебежала практически на красный свет, оставив молодого человека немного позади. Я понятия не имела, по мою ли он душу, но все равно неслась по Погодской вдоль длинного дома с множеством арок. А когда проходила мимо одной из них, сзади на меня кто-то накинулся, перехватил попрёк талии и зажал рот, оторвал от земли и… засунул в темно-синий фургон.

— Семен Леонидович?.. — удивленно вытаращила глаза на бывшего соседа.

— Здравствуй, Марина…

-------------------------------------

[1] Три́кстер (англ. trickster — обманщик, ловкач) — плут, ловкач, обманщик, который всегда стоит сам за себя и постоянно балансирует на грани добра и зла. Трикстер — это всегда триумф слабости над силой, попытка чахлого существа поверить в то, что при желании оно может стать царем вселенной, если как следует почешет в затылке. Примеры: Локи, Карлсон, Остап Бендер, Джокер…