Жестокие игры

Глава 16. Двойник

Чёртов сукин сын!

Если бы этот сосунок Виталя не бросал машину, где попало, я бы догнал эту мразь и душу вытряс! Но сначала — сведения об Игроке. Что этому мажору известно?

Вдох, выдох. Прислушаться к себе… пацан в отключке. Ладно. Так даже лучше. Что там по плану? Убить Верхова, сыграть в Игру. Неплохо.

Ухмыльнулся, достал сигарету, покрутил в руках, прикурил… и закашлялся — какая гадость! Кинул под ноги, наступил и с садистским удовлетворением размазал кусок отравы по асфальту.

Повернулся и пошел домой, в подъезде дернул вечно незапертую дверцу почтового ящика, выгреб рекламные листовки, местную бесплатную газетенку, кинул все в коробку, поставленную специально для этого мусора — Виталя этим никогда не заморачивается, вечно из ящика торчит во все стороны эта макулатура. Вызвал лифт и поднялся в квартиру, сунув руки в карманы и перекатываясь с пяток на носки.

Первое, что увидел в коридоре — туфли на высоком каблуке. Вошел в гостиную — накрытый столик перед диваном, включенный телевизор, почти сгоревшие свечи, но совершенно нетронутые фрукты и шоколад.

Так, так, так…

Прошел в спальню. Картина маслом. Эта мелкая дрянь с голой задницей раскидалась на постели, как у себя дома!

В груди глухо завибрировала ярость, уши словно заткнула ватой, а на глаза запеленало белой слепотой. Дернулся к девчонке, чтобы схватить и вышвырнуть с балкона. Сомкнул пальцы на тонких лодыжках…

…и он проснулась.

Подскочила на кровати, вскрикнув, натянула до подбородка одеяло и уставилась на меня ошалевшим и слегка рассеянным взглядом. А я от ее резвости немного опешил и на секунды заколебался.

— Виталь… ты где был? У тебя такие холодные руки, — она расслабилась и бросила взгляд за окно — там рассвело. — А сколько уже?

По привычке взглянул на запястье — часов на нем не оказалось.

— Какая р-разница?!

В какое время лететь с балкона.

Я дёрнулся к девчонке снова, а она, смущено закусив губу, откинула одеяло… и протянула мне навстречу руки:

— Ты курить ходил? — потянула носом. — Иди… согрею.

И так по-щенячьи доверчиво смотрела, горячая после сна — я в шаге почувствовал ее тепло и отшатнулся: голая, с молочно-персиковой кожей, красивой грудью, к которой губы и руки потянулись как минус к плюсу, крутые бедра, которые захотелось рывком развести и…

— Блядь! — зарычал и отступил. Ударил по карманам — сотовый, как и всегда, ближе к телу. Выхватил его, взглянул на время. — Одевайся! Некогда!

Вышел из комнаты быстрым шагом и направился в ванную.

Плеснул в лицо несколько пригоршней ледяной воды и прислушался — не было этого призрачного и навязчивого ощущения присутствия в «комнате» кого-то еще. Тонкая завеса, всегда разделяющая нас с парнем, неподвижна — его словно нет совсем.

Стало не по себе. Я всегда его чувствовал с того момента, как осознал себя. Меня будто из какой-то пустоты выдернул отчаянный и полный ужаса вопль мелкого парнишки, и желание защитить его было невыносимым. Мальчишка вырос, но ему по-прежнему нужна моя защита.

А эта девчонка… Пацан сейчас по уши в дерьме не из-за нее. С ней я могу разобраться позже. Сдержаться бы только…

Выключил воду, прижал махровое полотенце к лицу. Повесил его на место и взглянул на себя в зеркало. Я в него смотрелся гораздо чаще, чем Виталий. Видеть тело, которое прокачал до последней мышцы — такой же кайф, как владеть им. Получать этот кайф — дорогого стоит. Когда достаются крохи, безмерно ценишь каждую и слизываешь даже ее тени.

Сейчас бы Алину в постель. Наслаждался бы каждой молекулой этого тела. Дочка медиамагната хороша в деле, ее языку и губам самое место на члене.

Он поднялся, стоило вспомнить искусный минет с золотой цепочкой.

Я усмехнулся, руками немного поправил волосы — сейчас я за пацана, а в его стиле легкая сексуальная небрежность во внешнем виде и манерах. Надо было мне прокачивать актерское мастерство, а не только боевые навыки и танцы, которыми занялся как лучшим способом проработки глубокой мускулатуры.

Открыл дверь ванной и наткнулся на девчонку, замотанную в одеяло. В руках она держала охапку своей одежды и смотрела исподлобья.

Снова запекло в груди, сжались в кулаки пальцы — порыв вцепиться ей в горло чуть ли не ломал кости, даже дышать стало тяжело. Неконтролируемая ярость жгла нетерпением покончить с девчонкой раз и навсегда.

— Знаешь, я начинаю думать, что тот хакер правду про тебя сказал, — тихо сказала гостья и оттолкнула меня с прохода. — Ты так ведешь себя, будто у тебя и правда раздвоение личности. Я скоро от тебя шарахаться начну.

Она прикрыла за собой дверь и щелкнула задвижкой. А у меня брови полезли на лоб.

Не понял…

Почему мы с Виталей об этом не в курсе? Похоже, надо заехать к этому дельцу да тряхнуть его. Сначала у этой… пигалицы, кажется… выяснить, что там наболтал ей компьютерный гений.

Кстати.

Пока девчонка плескалась под душем, включил комп и сдернул с себя джинсы и футболку-поло, открыл гардероб. Выглаженные рубашки аккуратно развешены от белой к черной в соответствии с последовательностью оттенков RGB. Над ними так же приятно глазу распределены костюмы — по брендам и сезонам. Выдвижное отделение с обувью, полки с идеальными стопками аккуратно сложенных лонгсливов, пуловеров и прочего, ремни, зонты, барсетки, запонки, галстуки, пачки носовых и шейных платков — все на своем месте. Любо-дорого смотреть.

Все портила вторая половина большого гардероба — у пацана хаос. Хотя и в нем можно найти свою структуру, по крайней мере, носки и прочие мелочи распиханы по ящикам, что должно висеть — висит, хоть и не выглаженное, что должно лежать сложенным — засунуто абы как. В этом весь Виталий — упорядоченный хаос.

— Ого! — раздалось за плечом.

Вздрогнул и резко повернулся. Рука сама схватила девчонку за шею. Правда, реакции не сжать пальцы мне хватило.

— Нравится? — спросил вместо этого серьезно, но руку не опустил.

Ее кожа приятная на ощупь, словно персик. Скользнул по шее выше, обнял подбородок, чуть сжал со щеками. Девчонка нахмурилась, внимательно глядя мне в лицо, словно искала что-то.

— Да… Виталя… — вкрадчиво позвала. Взгляд ее заметался от одной половины шкафа к другой и спустя три секунды, словно через силу, снова остановился на моем лице. — Никогда не видела тебя в костюме… — сглотнула, будто у нее пересохло в горле, а в глубине взгляда тщательно прятала страх.

— Хочешь посмотреть? — вздернул бровь, не улыбаясь.

Она едва заметно кивнула, а я наклонился поцеловать ее — пухлые четко очерченные губы манили. Даже мокрые волосы, еще не расчёсанные, не портили ее облик, а добавляли какой-то… доверчивой интимности, что ли. И тело на нее реагировало вполне однозначно. Я очень захотел трахнуть эту малышку. Виталя же раскрыл уже этот лотос, значит, можно продолжить развращать красотку.

А она на самом деле красотка. Не такая агрессивно-броская, как Алинка, совершенно другая: уютная — в объятиях такой хочется лежать и носа не высовывать во внешний мир; мягкая и теплая, обволакивающая и медовая. Такую баловать и целовать, на руках носить и нежить… Трахать и трахать…

— Иди-ка ко мне, прелесть, — потянул к себе за плечо девочку, проваливаясь в ее взгляд.

— Нет… — отступила и закусила губу. Ох и зря, член уже торчал над трусами трубой, призывно выделив каплю смазки. — Виталя… — ее взгляд упал на головку и тут же резко и стремительно, как на батуте, вскочил назад мне в глаза, — ты говорил, что тебе некогда. Отвези меня в общежитие… Или нет! Я сама доеду!

Она попятилась, а через три-четыре шага развернулась и бросилась в спальню. Я ухмыльнулся и пошел за ней. Она схватила там свой дешевенький клатч и уже неслась назад, но попала в мои руки как раз на пороге комнаты.

— Я думаю, дела не обидятся, если мы с тобой…

Сотовый Витали заорал за спиной в комнате так, что девчонка подпрыгнула, и я от неожиданности выпустил ее из рук. Она бросилась в коридор, а я угомонить чертов телефон — сигнал будильника орал дурниной. Выключил его, и последним аккордом прозвучал хлопок входной двери.

Цветочек оказался строптивым. Что ж, сладенькая, хочешь со мной поиграть? Поиграем…

А пока у меня куча других дел.

На душ, чтобы унять возбуждение, ушло минут десять. Стоял под прохладными струями, уперев руки в стену, и смотрел на боеголовку. Сначала мысли бродили от Алины к сбежавшей крошке, все больше склоняясь к образу последней, но постепенно уперлись в проблему: трое в курсе моего существования. Мажор знает об Игроке. Только ли он?

Впрочем, это вообще не проблема. Хочет сыграть по-крупному — пусть будет так.

Пусть попробует обыграть Игрока.

Это точно был не Виталя.

Я поежилась. Жуткое ощущение, когда смотришь на человека и видишь не его. Тело — то же самое, а все остальное… Этот взгляд, манера держаться, привычные ему, но незнакомые мне движения, зрелая уверенность в себе и…

…внимательное зло…

Я словно попала в триллер о подселении чужих душ в тело человека, настолько все невероятно. Если бы сама не видела и не поняла — не поверила никогда. Теперь я точно знала, что в коридоре универа, когда я вручила вибратор Верховой, на меня смотрел не Виталя, а этот… неизвестный. Он воспринимался человеком гораздо старше, его матёрость давила, заставляла чувствовать себя неуверенно и пугала.

Я неслась к станции метро Фрунзенская, как в попу ужаленная, оглядываясь и покрываясь мурашками от какого-то странного предчувствия, что даром эта встреча не пройдет.

А может, это и не Виталя, а этот неизвестный с Верховой хороводы водит? И в подъезде тоже он сказал, что она — его девушка?

Вот полный трындец, иначе и не скажешь. Как Виталю теперь доставать? Как это все вообще выглядит-то? Кто мне скажет?..

Павел… Он говорил «Виталя иногда бывает… не в себе, ты тогда его по имени зови. Громко так ори, чтобы в себя пришел… ори “Виталя”, пока не поймешь, что он с тобой! Или, если что, мне звони».

Я так и сделала, и плевать, что парень точно спит — только-только открылось метро. Отошла от входа, достала сотовый и набрала последний непринятый номер. На секунду стало даже обидно — ни Нина, ни Антон мне не позвонили. Ладно — сокурсник, хотя я все же ждала каких-то гневных смс или наездов по телефону, но староста... Все же правильно сделал Гром, что выдернул меня оттуда. Он словно знал, что делал. А если это не он меня то и дело отталкивал, тыкая в Верхову, то мне и упрекнуть его не в чем.

— Алло… — раздался сонный голос на том конце сотовой связи.

— Павел, это Марина Хорошилова…

— Что случилось?! — словно и не он только что отвечал, лениво зевая спросонья. Мне показалось, он даже вскочил — вроде бы я слышала скрип пружин.

— Мне кажется… в общем, нам надо поговорить. Давай встретимся где-нибудь?

— Если это разговор о том, о чем я думаю… — он давал мне возможность подтвердить или опровергнуть, но делал это осторожно, не проговаривая вслух.

— Да, я видела, что… В общем, это был не Виталя.

— Приезжай ко мне…

И он спросил, где я нахожусь, сказал вызвать такси — он встретит у подъезда и оплатит. Прозвучало безапелляционно, мне даже не пришло в голову возразить. Только сев в машину, я поняла, что еду в гости к незнакомому парню, другу Грома. Как Виталя посмотрит на это? Может, я сгущаю краски, и все нормально? Ведь как-то живет бывший сосед с двойником, и ничего. Это для меня стало новостью. Это я словно попала в зазеркалье мира и узнала, что «монстры» существуют.

Нервно передернула плечами и с удивлением поняла, что уже приехала. И эмоции усмирить не успела — Павел, оказывается, живет в том дворе, где прошло мое детство! Надо же, я настолько шокирована, что не узнала названный им адрес соседнего дома! А могла бы и пешком дойти, хоть мысли и чувства в порядок привела бы маленько…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Парень прямой наводкой быстро зашагал навстречу машине, я даже выйти не успела, только ремень безопасности отстегнула. Открыл переднюю дверцу, сунул водителю две мелкие купюры и подал мне руку. Во второй он держал мусорный пакет.

— Не против? — качнул ношей.

— Нет, — пожала плечами, и мы пошли вдоль дома в тупик, где стоят мусорные контейнеры.

Странно оказаться через несколько лет в своем дворе. Ностальгия затопила воспоминаниями, я крутила головой, жадно разглядывая деревья — они стали больше, растолстели, раскинули кроны вольготно. А вот горки и качели, наоборот, словно разбросанные игрушки — яркие и мелкие.

Так мы и шли молча, парень только поглядывал на меня хмуро и словно ждал чего-то. Он зашвырнул пакет в евроконтейнер и замешкался на углу тупика.

— Так что случилось, Марин? — спросил, привалившись к стене дома плечом, сложив руки на груди.

— Мы что, тут будем разговаривать? — я удивилась — неуютно тут находиться. — Пойдем отсюда? — поежилась.

— Тихо… Спокойно… Никто не видит… Не зайдет — можно и поговорить. И не только… — проговаривал он каждое слово, внимательно на меня смотря.

— Это помойка! — воскликнула и помахала ладошкой перед его глазами: — Эй! Ты тут, вообще?!

Павел вздохнул и оттолкнулся плечом от стены:

— Ладно. Пойдем. Что у вас случилось? — начал-таки разговор, но как-то безжизненно, словно потерял интерес, чего-то не дождавшись.

— Я не знаю… — Рассказывать, что у нас с Виталей был типа секс, я, конечно, не могла. Щеки сразу загорелись, стоило подумать об этом. — Я уснула, а проснулась, потому что он холодными руками схватил меня за ноги и потянул с кровати.

— Виталя?

— Нет!

— Кто тогда?

— Ты издеваешься?! У него там шкаф, а в нем половина вещей висит словно в магазине, а половина запиханы абы как!

— И что такого? Там же висят рубашки и костюмы, — пожал парень плечами.

Мы дошли до подъезда и остановились. Помолчали. У меня в голове не было ни одной мысли. И все уже казалось надуманным. Правда, ну и что? Неформальная повседневная одежда должна быть обязательно сложена ровно? Нет ведь такого правила. А костюмы и рубашки — это другое. В универе же на Витале тоже рубашки были — чаще всего он носил черную с черными джинсами или цвета хаки с мягкими вельветовыми штанами, и они всегда были аккуратно выглажены.

Я запуталась.

— Но у него голос другой. И смотрел он так… — растеряно пробурчала, чувствуя подвох, но не понимая, в чем он. А потом осенило: — А у него, может, брат-близнец есть? — и тут же замотала головой: — Не, я бы знала! Он же был соседом.

Ну правда, тут не может быть мыльной оперы в духе мексиканских сериалов, когда одного близнеца отдали при рождении другим родителям, и спустя годы братья встретились. Ну бред ведь!

Села на лавочку и сложила на коленях руки, сцепленные в замок.

Павел постоял немного и тоже прижал зад к скамейке.

— Мне кажется, он просто опять чудит, а ты спросонья не поняла.

— Слушай! А к чему тогда ты говорил, «если он будет не в себе, ты громко ори “Виталя!”»? Что происходит?!

— Да нет, Марин, ничего не происходит…

Показалось, что парень в чем-то пошел на попятный. Зачем-то он меня заставил приехать к нему, а теперь отмалчивался и переубеждал. А я не знала, цепляться мне за то, что я чувствовала и видела, или он прав, а я спросонья обычные Громовские идиотские «шуточки» приняла за бог весть что. Первый раз Виталя так со мной обошелся, что ли?

Я даже немного расслабилась — точно, я повелась. Опять. Просто хакер тот сказал, а тут шкаф этот… Вот в голове и перемкнуло. И напридумывала себе, что не Виталя с мажоркой трется, а кто-то там в его теле. Вот дура-то еще…

Павел улыбнулся:

— Вот увидишь, он в универе будет, как всегда.

С Верховой то есть.

Ну да, тогда все встанет на свои места.

— Егор? — окликнул негромко парень, когда я поставил ногу на первую ступеньку главного входа в МГУ.

— А, Павел, — я улыбнулся и протянул руку. — Все на месте? — кивнул на массивные двери.

— Ты о ком? — уточнил он, отвечая на рукопожатие.

— О птичках из золотых клеток.

Павел меня всегда слегка раздражал. Настоящий друг, идейный карате-пацан — равный мне боец к тому же — и все прочие лучшие настройки. Обычно он рядом со мной не маячил, а тут надо же…

Мне не понравился его хмурый вид и слишком въедливый взгляд. Павел явно осторожничал, выжидал, держался со мной, как на тонком льду.

Он мне никогда не доверял до конца, хотя мы провели вместе немало часов, когда я по просьбе Виталия учил его торговле на бирже — чтобы учиться в МГУ, Павлу нужно было на что-то жить и как-то платить за сессии. Я его понимал — доходы моего носителя хоть и повыше средних, по моим потребностям не отвечали, и всевозможные способы моего заработка свелись к играм — азартным, валютным и биржевым. На отдельную квартиру — шикарную трешку с видом на набережную — я заработал достаточно быстро.

Мне попался, однако, лучший трейдер из возможных — человек рисковый, но талантливый, едва ли не с даром предвидения. Иначе резкий взлет моих доходов объяснить трудно. Я не мог вспомнить, где и как нашел его, и не знал его имени, пока от него подписать договор на управление моими активами на встречу не пришел его юрист.

«Гермес Егорович очень занятой человек, как вы понимаете, — заискивающе улыбался мужчина с портфелем, — но он вам уже продемонстрировал свои способности и возможности. И поверьте, молодой человек, он вас еще весьма и весьма впечатлит», — заверил посланник.

В следующий раз я увидел юриста, когда он приехал подписать договор Гермеса с Павлом.

И вот она благодарность — взгляд с претензией на подозрение:

— Парни — да. Алины нет… Вы вместе были вчера… — все-таки озвучил.

Он уверен — я знаю, что с ней. А я понятия не имел. После ее пощечины и бегства из вип-комнаты даже не вспоминал. Свое дело она сделала отлично, а дальше жил Виталя. —

Я усмехнулся:

— Ты же не об этом хотел побеседовать.

— Не прикасайся к ней. — А вот это было сказано очень агрессивно и зло. И не о Верховой. — Я за тобой по пятам буду ходить, попробуй хоть на шаг к ней приблизиться…

— А за мной-то зачем? — улыбнулся я. — За ней и ходи.

— Логично, — кивнул и даже кулаки разжал.

А потом поморщился, зажмурившись, помотал головой, и я увидел, что его руки затряслись. Павел развернулся, быстрым шагом поднялся по ступенькам и скрылся за дверями главного корпуса универа. Я лишь с недоумением проводил его взглядом — что-то с ним происходило странное. Первый раз видел у него тщательно скрываемую гримасу боли.

Постоял еще пару вдохов на ступеньке, развернулся и пожалел, что отпустил такси. Набрал номер Алины — не абонент. Оглянулся в нерешительности на универ — в принципе, встречи с мажором нам сегодня не избежать, и выбить из него, что он знает об Игроке, я успею. Хакер тоже не убежит. За девчонкой присмотрит Павел — никуда не денется, ляжет и разденется.

А вот где Алина… Ее отсутствие сегодня показалось настораживающим и даже важным. А я своей интуиции верил.

На всякий случай окинул взглядом стоянку, но ее ламбы не увидел. Открыл приложение на сотовом Витали и вызвал такси.

Через полчаса уже входил в клуб. «Филин» для посетителей еще был закрыт, и на охране мне тут же выписали стоп.

— Меня ждут, — наудачу уверенно возразил охраннику на служебном входе. Можете проверить, — напирал, всем своим видом выражая недовольство.

— Кто ждет? — вальяжно тянул нервы мужик лет за пятьдесят.

— Верхова Алина Романовна, — пер напролом, вообще не будучи уверенным, что девушка тут.

Она могла после вечеринки лежать дома с головной болью, или ее запер-таки там магнат. Но меня словно на канате тащило именно сюда.

— Ваши документы, — протянул лапищу здоровенный охранник.

Я дал ему права Витали и сделал лицо проще. Мужик сверил его с фото и нарочито лениво записал меня в свой журнал. Хотелось материться. Но я улыбался.

И через пять минут, которые потребовались клиническому идиоту на запись имени, фамилии и отчества, я с видом «как у себя дома» пошел по коридору к служебной лестнице. На вип-этаж взлетел, прошел через зону отдыха и мимо бара, вошел в коридор и нажал ручку двери той самой комнаты без всяких ожиданий.

Но я угадал. Ухмыльнулся, входя внутрь и с порога замечая девушку, лежавшую на кровати.

На ней была свободная туника, распущенные волосы распластались по плечу, постели и большой груди. Босые ноги открыты выше согнутых коленей, руки засунуты под подушку.

Стоило мне щелкнуть замком, запирая за собой дверь, она подняла голову и уже через пару секунд впечатала меня в стену, повиснув на шее с отчаянным и радостным воплем:

— Виталя!

Так громко крикнула, что я сразу почувствовал тянущее вглубь тела ощущение — парень отозвался, хотя слабо, словно еще неосознанно.

Очень. Плохо.

Времени. В обрез.

— Виталечка! Виталя! — запричитала Верхова, и мне пришлось заткнуть ей рот поцелуем и утащить на кровать.

— Тихо, тихо, тихо… — целовал ее, чтобы молчала, и уговаривал по-хорошему.

Вжал ее телом в постель, запуская под тунику ладонь — белья на Алине не оказалось. Внутренне я ухмылялся, а снаружи держал «лицо». Стянуть с себя штаны было делом одной минуты, а в следующую уже успокаивал полувменяемую трясшуюся непонятно от чего Верхову по-взрослому.

Она сначала вся сжалась, попробовала свести бедра, но лишь стиснула мои бока, и я рванул в нее острее, наслаждаясь случайной близостью так, как не дано никому.

Я не помнил первого ощущения появления в этом теле, кроме сдиравшего глотку хрипа и резкой боли в заднице. И сразу после этого в меня будто бес вселился, мозг как ударом топора разбило на две части яростью и зверским желанием убивать.

Тогда не думал о других ощущениях, а потом, когда словно провалился сам в себя, были уже другие, куда сложнее и страшнее.

Я, взрослый парень, с трудом и ужасом осознавший себя в ребенке, сдыхал от желания трахаться, когда смотрел на ровесниц на улице, перехватывая первенство у «микрофона». Пришлось вышибать желание на тренажерах и в боях со сверстниками. Когда пацан вырос, я лишил его девственности с одноклассницей во время выпускного. Трахался тогда как первый и последний раз.

Но теперь я умел наслаждаться не только оргазмом, а каждым движением, каждым ощущением, каждым мгновением.

Когда девушка, наконец, заткнулась, я вытянулся на руках, шире раздвинув ей ноги, и смотрел, как уютно входит член между ее половых губок. Сдернул кофту и майку, подсунул свои колени под ее согнутые и влуплял ей по самое не могу. Смотрел лишь на ствол и не сразу увидел красноватые припухшие полосы на внутренней стороне бедер девушки у самого паха и на лобке. Задрал ее ноги — вся задница была исполосована, словно плетью. Сдернул с нее тунику — ее грудь тоже кто-то терзал: на ней синели следы чьих-то жестоких рук.

Но это меня не остановило. Захотелось быть с ней еще жестче. В меня снова словно бес вселился, я зло веселился, ощущал странный, маниакальный душевный подъем, тело повиновалось ему, а не мне, словно к моим усилиям приложил силы сам дьявол, и мы вместе имели девчонку, теряя контроль над своими желаниями.

Бедра задрожали от хлынувшей из спинного мозга в верх и вниз ударного оргазма, я упал на Алину и сжал в руках, расплющивая ее под собой, и лупил бедрами о бедра как умалишенный, наплевав на то, что больно даже мне. Мы оба вскрикивали, плевать — от чего она. Я стонал и рычал от удовольствия.

Тем острее был кайф, меня выкрутило до капли, будто полотенце, я катался по кровати, насаживая ее на себя снова и снова, обхватив ее руками и ногами, пока опустевшие яйца не «зазвенели» друг о друга.

— Продолжение следует, — хрипло прорычал, подмяв под себя Алину и все еще двигаясь в ней. — Но сначала ты мне кое-что расскажешь…