Жестокие игры

Спустя несколько дней

Университетский актовый зал, как и пара нижних этажей главного корпуса МГУ, сверкали огнями. Парковки были забиты автомобилями.

Он, натянув низко на лицо капюшон, искал среди них ламбу своей сводной сестрицы. Но машины не было.

Зато взгляд привлек силуэт за углом.

Гром курил, с удовольствием запрокидывая голову и выпуская изо рта дымные фигуры. Алый огонек то и дело вспыхивал, как сигнал опасности.

Но Олег и не собирался подходить к этому типу, разряженному как какой-то аристократишка: белая рубашка с высоким воротником и жабо; расшитый бархатом и серебром жакет по пояс впереди, с длинными пингвиньими полами сзади и расклешенными рукавами, в которых видны манжеты рубахи; туфли с лакированными носами; брюки мягкие и строгие одновременно. Этому гаду даже вечно взъерошенные волосы к лицу, как и наглая опасная ухмылка.

Внезапно непривычный слуху звук привлёк внимание мажора — цокот копыт и тихий скрип рессор. Прямо к входу подкатила карета с тройкой вороных лошадей. Даже сомнений не возникло, чьих рук дело ее появление.

Гром вышел из-за угла и подошёл к вознице:

— Дим, ты рановато, — достал из внутреннего кармана сотовый и взглянул на вспыхнувший голубым экран, — минут десять жди. Цветы привез?

— Да все готово, Громила, — по-дружески хлопнул по спине высокий парень в сюртуке и цилиндре и спрыгнул с козел, — и шампанское в ведёрке, и сюрприз. Волнуешься?

— Ни капли. Но это пока. Спасибо тебе за помощь.

— Э нет, Виталь, так просто не отделаешься! Я столько людей напряг, чтобы сказку сделать былью, а ты мне спасибо? Не катит! — смеялся незнакомый парень.

— Черт, Димон, ну я-то чем тебе пригожусь? Я ж просто мент поганый, — ухмыльнулся Гром.

Олег ненавидел его всей душой, и эта ненависть держала его в Москве.

— Сделаешь сегодня предложение Марине, и полетели завтра в Канаду. У нас там съемки, нужен консультант — снайпер...

Голоса перебил смех высыпавших на ступени девчонок. Увидев карету, она заохали, окружили статных жеребцов. Олег хмыкнул безмолвно, потому что причислил к ним и этих двух уродов.

Сказку, значит, сделать былью… Это легко устроить…

— Это… это…

У меня просто слов не было. Совсем. Дар речи пропал, когда мы с Оксаной вышли вдохнуть прохладного ночного воздуха. Она ждет ребенка, ей в душном зале не хватало кислорода, и она вытянула меня сюда.

— Виталя в своем репертуаре! — хитро улыбнулась, обмахиваясь ладошками. — Даже кони у этого принца тотал-блэк!

Звук губной гармошки раздался откуда-то сбоку. Ласковый, с переливами — нежная мелодия… Я повернулась, и сердце защемило до слез. Я закрыла рот ладошкой, всхлипнув от мгновенно переполнивших меня чувств. Это Виталя играл и шел ко мне. Остановился напротив и завершил красивую мелодию, и мне показалось, что последние табы сложились в слова «Я тебя люблю».

А может, и не показалось, потому что мой любимый — совершенно непредсказуемый человек.

Он достал из-за пазухи квадратный бархатный футляр и открыл его. Там оказалась диадема.

— Корона для моей принцессы, — улыбнулся так, что от уголков его губ разошлись волны, собрав на щеках ямочки-скобочки. Глаза Витали сверкали ярче огней в зале университета.

— Но я не стала Мисс университет… — всхлипнула.

— Еще этого не хватало! — закатил глаза. — Чтобы ты выиграла! — вернул на меня лукавый взгляд.

— Ты опять?! — замахнулась я стукнуть его по плечу.

— Ну сама подумай… — шагнул ко мне вплотную и обхватил горячими ладошками затянутую в корсет талию — бал после конкурса был костюмированный, и Виталя с помощью своего друга добыл мне платье в стиле Викторианской эпохи. — Если бы ты выиграла этот конкурс, то стала бы первой красавицей универа, и мне пришлось бы денно и нощно караулить тебя от посягательств местных парней! Я не мог допустить этого! — воскликнул он, а у меня лицо вытянулось — что это еще значит? — Но ты — принцесса, разве эта карета не подсказывает тебе, кто самая красивая девушка в этой академии?

— Да я… Я… — не знала, как все это понимать и как на это реагировать.

Поэтому просто бросилась ему на шею и оказалась у него на руках.

— И я тебя люблю, — сказал проникновенно.

Он понес меня вниз по ступенькам, и проводил нас завистливый вздох девушек, наблюдавших за нами. Их было немного, но завтра все будут знать, что только что произошло.

Я посмотрела на Оксану, и она послала мне воздушный поцелуй с такой широкой улыбкой на губах, что даже сомнений не осталось, что эти двое в сговоре.

— Дим, ну ты понял, да? — спросил тихо, но я услышала, хотя Виталя уже усадил меня в карету и сам вскочил на подножку.

— Не сомневайся, у меня как минимум на час музыки в наушниках, — услышала я в ответ. — Сделаю круг и как раз вовремя подъедем к «Attache».

Дверца за Виталей закрылась, на стекла опустились шторки, карета тронулась с места. Виталя сидел напротив меня и смотрел, не отводя взгляда, серьезно, внимательно, заставляя чувствовать себя неловко, краснеть от того, что я чувствовала и о чем думала.

— Марин… — услышала тихий с глубокой хрипотцой голос, и по коже поползли мурашки — я знала, что случалось, когда он начинал говорить вот так волнующе, затрагивая что-то внутри меня, заставляя порхать от предвкушения бабочек в животе. — Иди ко мне, — почти неслышно, расстегивая свой жакет и пуговицу под жабо на рубашке…

Карета проехала мимо, направляясь к смотровой площадке. Олег осмотрелся по сторонам, тенью скользнул из-за ствола старой липы, осторожно ступил на подножку и сел на задний облучек — удачное местечко, вообще как для него все задумано.

Прислушался — двое внутри занялись любовью. Девка стонала, напоминая Олегу, что он сам хотел ее трахнуть перед тем, как выпустить с чокером в город. Чего такому телу пропадать?

Но ничего, своего он не упустит.

Мажор немного проехался с ними, дождался, когда в карете страсть полыхнет до самого пика, и отправил ублюдку внутри сообщение:

«Красивая девочка. Молоденькая, нежная, горячая… Живая… Игра еще не окончена, Гром. Продолжение следует…»

Конец

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍