Жестокие игры

Глава 20. Капец тебе

Олег

Ещё подъезжая к особняку, Олег увидел припаркованную у ворот машину Яндекс.Такси. Посигналил, сгоняя водителя с места, и въехал в открытые охраной ворота. Притормозил и высунулся в окно:

— Кто вызвал? — спросил хмуро, кивнув на «дилижанс».

— Алина Романовна, — ответил мужик в униформе.

— Такси отпустить, Алину Романовну с территории не выпускать, — отчеканил.

— Такого приказа от хозяина не поступало… — возразил охранник.

И Олег взвился на сиденье, открыл дверь, выскочил и с диким, полным ненависти и злобы взглядом процедил сквозь зубы, схватив мужчину за ворот:

— А я тебе насрано, что ли? — рот мажора кривился, все лицо перекосило от избытка чёрных эмоций. — Только попробуй не сделать, как я сказал… — чуть ли не по слогам цедил Олег, уже переставая себя контролировать.

Он оттолкнул мужчину так, что тот влетел в стену контрольно-пропускного пункта, прыгнул в машину и, даже не закрыв дверь, так дал по газам, что мелкие камешки полетели в железные ворота, как дробь из ружья, а на асфальте остался черный след пробуксовавших шин.

Едва не на ходу мажор выскочил из машины и бросился по внешней лестнице на балкон второго этажа, ворвался в холл, из которого широкий коридор разводил домочадцев по своим спальням.

Сводная сестра как раз собиралась выходить из своей, когда Олег шибанул дверь так, что она отлетела и ударилась ручкой о стену. Досталось и девушке — она как раз подходила к двери, и когда та открылась, ударила ее по плечу. Алину развернуло, и она упала на ковёр, отпрянув и налетев на чемодан, который катила за собой.

— Ах ты, сука! — вкрадчиво, угрожающе-ласково проговаривал по слогам Олег, наступая на сводную сестру.

Его пальцы на тянувшихся к ней руках скрючились и застыли, побелев от напряжения, которое испытывал мажор. Он сам будто задеревенел, настолько сгустилась кровь в его венах. Сердце билось глухо и тяжело, ухало и с трудом проталкивало порцию ярости, ненависти и яда, настоянных на чистом адреналине. Вены парня вздулись, лицо покраснело, а блестящие опасным светом глаза превратились в щёлочки.

Его взгляд был убийственен и остр настолько, что девушка схватилась за шею, потому что ей показалось, что на ней сжимается нано-леска, разрезающая плоть и срывающая чеку с взрывного устройства чокера, которые ее не-брат надевает на своих жертв. Алина отползала от него, пока не уперлась спиной в кровать, а он надвигался неумолимо.

— Куда же ты бежать собралась, милая моя сестрёнка? — вкрадчиво спросил и замахнулся на девушку.

Она хрипло вскрикнула и вся сжалась, закрыв голову руками. Но мажор не собирался ее бить — не так, он схватил ее за руки и дернул вверх. Дурная адреналиновая сила заставила девушку буквально взлететь в воздух и оказаться лицом к лицу к брату.

— Разве я не любил тебя? — с улыбкой сумасшедшего спросил Олег, за воротник рубашки притянув к себе Алину. Он жадно осматривал ее лицо, а потом резко дернул на себя и впился в губы сухим жестким поцелуем. — Некуда бежать, детка. Мы с тобой поженимся, и все у нас будет хорошо.

— Нет… нет, нет, нет, — замотала головой девушка, и на ее глазах выступили слезы. — Я ненавижу тебя… — протестовала тихо, но отчаянно.

— Да-а, да-а, моя дорогая курочка с золотыми яичками, — сложив брови домиком и вытянув губы трубочкой, ехидно сюсюкал Олег. — Ты же любишь меня, да, Алина? Покажи будущему мужу, как ты его любишь…

Он толкнул ее на кровать и дернул с бедер джегинсы.

— Нет, нет! — замотала головой, дрожа от страха, и поползла от перевозбужденного эмоциями сводного брата.

Алина никогда не видела его таким. У него словно выключилось все человечное, что в нем еще было. Сейчас сводный напоминал самого Сатану. Девушка чувствовала, что что-то круто изменилось, что этот парень перешагнул какую-то черту и уже не остановится. Он отбросил маску покладистого пасынка, и ей представить было трудно, как смог бы вернуть ее назад. И этот его новый облик, настоящий, напугал ее до полусмерти, потому что истинная натура не-брата словно вырвалась из томительного плена и кипела сейчас, раскрываясь во всей своей устрашающей, опасной, безжалостной и бесчеловечной красе.

Когда он стал таким? Или уже был, когда появился в их с отцом доме? Алина не могла ответить на этот вопрос, но мысль об отце и то, что Олег уже содрал с нее трусики, придала сил и смелости.

— Отстань от меня, ублюдок! — закричала и дернулась соскочить с постели, но щеку обожгла пощечина.

Девушка захлебнулась криком и словами, а в следующую секунду ее перевернуло и бросило на живот. Между ног по бедрам больно по саднящим полосам от плетки ударило колено, а на горле оказались пальцы сводного.

Он запрокинул ее голову так, что чуть не отрывал ее, Алина не могла кричать, кожа натянулась, позвонки вытянулись и едва не разрывали между собой связи. Девушка открыла рот, чтобы уменьшить напряжение, и почувствовала, как в ее сухую плоть проталкивается член. Слезы катились по щекам ручьем, она поднялась на вытянутых руках, чтобы ослабить болезненное натяжение, но Олег обрушился на нее, придавил телом, отпустив горло и зажав ладонью рот, сжимая челюсти.

— Что такое, Алиночка, радость моя? — шептал на ухо. — Ты разлюбила меня? Втрескалась в этого урода Грома, да, моя лапочка? — издевательски ухмылялся, ударяя бедрами о ее задницу. — Ничего, милая, стерпится-слюбится со мной. Я буду хорошим мужем…

Он издевательски-ласково сыпал обещаниями красивой и богатой жизни, приходуя сестру на свой счет вместе со всем ее приданым и рюкзаком с бабками, которые заберет у говнюка Грома. Наслаждался быстрым грубым сексом и мыслью, что уже сегодня будет свободен от отчима — или как назвать нового мужика матери, который его в силу возраста не усыновлял? Мысленно уже закидывал ноги на ясеневый стол медиамагната в его домашнем кабинете и потягивал дорогущий виски из его бара — упырь мог себе позволить бутылку вина, вискаря или коньяка из эксклюзивных коллекций, в которых и десятка бутылок не начитывалось, чертов гурман!

Алина ревела и уже не сопротивлялась, только ждала, когда Олег закончит насиловать ее, чтобы сбежать из дома и позвонить отцу.

А Олег ловил кайф от оргазма, вызванного не столько телом сестры, сколько собственными мыслями. Что Алина? Одна из миллиона шлюх. Когда он завладеет медиа-империей, у него таких будет по пачке в день. Впрочем, они ему не очень-то и надо, пока рядом будет Ден.

Но и от него нужно будет избавляться. Осталось придумать, как это сделать, чтобы его отец — авторитет в криминальном мире — не вздернул самого Олега за яйца и не сделал из него решето.

Хотя… все ведь просто — у Олега на примете есть киллер, которого можно будет слить папаше сразу после выполнения этого заказа.

Прощай, Гром.

План сыграть последнюю Игру, как и сперма выплескивался, толчками. Только на этот раз сеанс будет без всяких инкогнито и по его — Олега — правилам, один на один — он и Гром. И ставка будет больше, чем те миллионы — Олег заберет их так и так. И вгонит киллера в такие долги, что ему придется их отработать — убрать Денчика. Жаль, хороший был кошелек и любовник, но незаменимых нет.

Осталось найти двух живцов для Игры — людей, ради которых Гром пойдет на это. Одним вполне может стать его малахольный дружок, кажется, Пашка его зовут. А вот кто второй?..

Олег задумчиво щурился, натягивая штаны и глядя, как поспешно одевается Алина. Красивая сучка, даже заплаканная и растрепанная она безумно привлекательна… тем состоянием, что упадет ей в руки после смерти папаши. Что ж, какое-то время Олег будет примерным мужем, покажет себя с лучшей стороны, войдет в семейное дело, а потом…

С людьми и без киллеров случаются разные несчастья. Они употребляют наркотики, сходят с ума, становятся недееспособными... Еще один взгляд на не-сестру уже был осмысленным:

— Вставай, милая, нужно кое-куда съездить, а по пути заскочить в ЗАГС. Паспорт возьми, распишемся сегодня, — бросил взгляд на настенные часы.

Олег заранее договорился, оплатил госпошлину и заполнил заявления от обоих. И стоило ему это всего коробки конфет, ужина в ресторане с жарким сексом в номере отеля — не все женщины стоят дорого, как его сводная сестрица.

— Дай сюда! — рыкнул и выхватил сумочку из ее рук, сам достал паспорт и сотовый. Убрал в нагрудный карман джинсовой рубашки и застегнул клапан, оценивая, как Алина закусила губу и отчаянно смотрела, как уплывает из её рук девайс. — Думала позвонить папочке? — усмехнулся зло. — Теперь я за него, — дёрнул девушку за руку и потащил из комнаты к балкону, стащил по лестнице и швырнул в машину на переднее сиденье.

Охранник едва успел отскочить с дороги к воротам, которые открыл, увидев летевшую от особняка машину молодого хозяина, и только покачал головой.

Алина

Ее трясло. Не только ее — девушке казалось, трясет саму ее жизнь. Она ничего не понимала. Что происходит? Слезы текли по лицу сами по себе, сердце сжалось в горошину и еле шевелилось. Легкие и те словно обезвоздушились, и все свободное пространство теперь заполнял холодный ужас и паника.

Но девушка старалась держать их на цепи — не время сдаваться, она должна найти способ позвонить отцу. Дурное предчувствие пробирало ознобом, и тогда Алина становилась похожа на ощипанную гусыню с крупными пупырышками там, де еще недавно были перья. Теперь девушка чувствовала себя голой и беззащитной.

Она даже Витале не могла позвонить. Он бы точно не испугался этого слетевшего с катушек ублюдка за рулём, сосредоточенно о чем-то думавшего. Ей оставалось поймать момент и возможность набрать номер отца — его она помнила наизусть, в отличие от номера Грома.

— Улыбку, милая, ты сегодня невеста, — продолжал издеваться сводный брат, паркуясь у входа в ЗАГС. — Выкинешь какой-нибудь номер — сама знаешь, что будет, — добавил уже совершенно серьезно.

Она знала. И ей бы промолчать, но слова сами сорвались с её губ:

— Я сдам тебя в полицию, — это говорил страх и отчаяние.

— Ну хорошо, — пожал плечами не-брат, — нет проблем, — поднял обе ладони, — сдаюсь полиции. Только позволь тебе сначала напомнить, дорогая моя, как ты сама лично относила деньги в камеры хранения и забирала потом чокеры. А может, твоя короткая девичья память не позволяет тебе вспомнить, как ты азартно делала ставки на охотников и направляла их по следам жертвы? Или, может быть, ты не в курсе, что твой Гром — мент? Продажный мент, у которого есть брат-близнец. Ты, вообще, сама-то знаешь с кем из них трахалась? Может быть, они оба тебя имели, ммм?

— Гром… что? — не поверила своим ушам девушка.

Но потом вспомнила, как Виталя в клубе сунул какую-то корочку охраннику, что тот не стал больше препятствовать, хотя именно тот парень — самый отпетый придурок, преданный хозяину, как подобранная на улице дворняжка.

То есть Виталя и не собирался с ней никуда сбегать.

Стало больно до жалкого всхлипа, в глазах потемнело, словно мир померк.

— Гром что… — передразнил Олег, скривив гримасу. — Давай пошла из машины!

Олег ткнул кнопку ремня безопасности, и тот с тихим шелестом проскользил по телу Алины. Она вышла пустая, как стакан. В голове, словно ложка, звенели осколки разбившейся надежды. На улице не-брат обнял ее на талию и повел внутрь.

— Улыбайся, любимая, — скалился сводный, открывая дверь в кабинет. — А вот и мы! — весело возвестил молодую регистраторшу. — И наши паспорта. Для нас все готово, Галочка? — улыбался нахально-соблазнительно девушке, взглянувшей ревниво на Алину.

Где-то на задворках шевельнулась мысль, что у них с Олегом что-то было, и эта блондинка, которая строила глазки ее «жениху» — пусть бы забирала его с потрохами. Алина не понимала, зачем она не-брату. Послушно поставила витиеватую длинную роспись, совсем не такую, как расписывалась обычно, проводила взглядом паспорта, получившие штампы, и свидетельство о браке, утонувшие в кармане теперь уже мужа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Перевела взгляд на блондинку, которая, закрывая журнал регистрации, нахмурилась, задержав взгляд на их записи, подняла голову и уставилась Алине в глаза. Она только медленно моргнула и не ответила на искренне-довольный поцелуй Олега, получившего свое.

Уже когда он уводил ее из кабинета, Верхова увидела, как он подмигнул регистраторше, а она смотрела на него как-то странно, будто впервые увидела.

— Полдела сделано. Теперь в гости к твоему любовничку заглянем и поедем в клуб ждать приятную новость.

Олег не выглядел — был довольным, будто сорвал большой куш, исполнил, по меньшей мере, заветную мечту.

— Зачем тебе я? — спросила бесцветно Алина, пропустив шпильку в свой адрес.

— Какая же ты все-таки дура, — показной вздох был неискренним. — Но тебе и не нужно блистать умом и сообразительностью… жена, — посмаковал это слово новоиспеченный муж и влился в поток машин. — Но даже самая тупая курица все поймет, когда получит ту самую долгожданную заветную новость…

Он еще что-то говорил, вошел в кураж, смеялся — довольство так и пёрло из него. Алина не слушала больше, кусала губы, глядя в окно, на что-то еще надеясь.

Они едут к Грому… Эта мысль затмила все остальные. Она не знала, зачем Олег вез ее к нему, но хотела посмотреть Витале в глаза, спросить про брата-близнеца, про обещание сбежать с ней. Ей не хотелось верить «мужу», но она верила, ведь он вел себя так, что сомнений не оставалось в том, что он во всем совершенно уверен. Сама перемена в нем говорила об этом.

Никогда не была у Витали, но само сердце, чаще забившись, подсказало, что к его дому они подъехали спустя полчаса.

Олег припарковался и указал на подъезд, стоящего чуть поодаль отделанного красным гранитом старого элитного строения в форме буквы П:

— Пойдем, дорогая, покажу тебе кое-что.

Он вышел из машины, Алина последовала за ним. Послушно прошла вдоль припаркованных автомобилей и удивилась, когда открыл дверцу одного из них и затолкнул её на заднее сиденье и сам сел следом.

— Давай сюда, — протянул ладонь парню на переднем месте, даже не здороваясь, будто они продолжали прерванный разговор. Алина узнала в нем старшего охотника, абсолютно отбитого на голову придурка. Впрочем, не-брат же и подбирал их, так что удивляться нечему. Теперь уже точно нечему. Алина горько усмехнулась про себя: — Ну, посмотрим… — протянул и открыл врученные ему документы. — Гром Виталий Семёнович. А тут... — читал он, шурша плотными страницами, — Гром Егор Семёнович. — замолчал, сравнивая два фото, закрыл паспорта и сунул в руку Алине: — Смотри, дорогая, как похожи. Просто одно лицо. Или даже одно фото. А что, на самом деле? — засмеялся противно. — Когда в зеркале одна морда, зачем обоим делать фото?

Ему было весело, а вот Алина переводила взгляд с одного разворота на другой со странным разочарованием и горечью. Ей не сразу бросилось в глаза, что росписи парней совершенно разные, но если тут можно было понять, то почему при одной дате выдачи стоят совершенно разные подразделения и расходятся серии документов?

— Насмотреться не можешь? — снова принялся издеваться Олег. — Ну смотри, смотри… Оп-па! — воскликнул вдруг, что Алина даже шарахнулась от него в сторону. — А вот и он собственной персоной! Только кто это — Виталик или Егор? М? Твое же женское сердечко должно узнать любимого, а, жена? — ехидно поддевал Олег, схватив и больно сжав левую грудь Алины. — Особенно, когда он не один, а с той девкой, что вручила тебе вибратор.

Сердце мгновенно обанкротилось.

— «Нахал!» совсем не значит «Прекратите!» — ухмыльнулся я и подхватил Маришку под коленки, поднял и закинул на плечо.

Она завизжала, а я бросился бегом к подъезду — у меня слишком мало времени до встречи пули с Верховым, и я должен как следует оттрахать свою девчонку.

— Виталя! — засмеялась и визжала возмущенно пигалица, когда я на бегу вцепился в ее ляжку зубами — давно хотел! Сожрал бы ее такую вкусную, сладкую, обалденную. — Больно же!

— Ты книжки читала про оборотней, м? — вздернул бровь, поставив девчонку у подъездной двери. — Знаешь, что они своей истинной паре метки ставят?

— Ну ты же не оборотень! — стукнула меня в грудь, а я перехватил ее руку и поцеловал согнутые в кулак пальчики.

— Кто тебе сказал? Я самый настоящий оборотень! — схватил ее в объятия и закружил под счастливый на всю улицу визг.

Она была неприкрыто счастлива, но смущалась этого счастья, то и дело краснела и прятала взгляд, кусая губешки. Мне почему-то казалось, она так скрывала улыбку, а мне хотелось, чтобы он не делала этого, поэтому всю дорогу я дурачился и целовал ее, вводя в неловкое положение водилу такси. Конечно, поговорить о серьезном у нас не получилось — не при посторонних, но разговора не избежать. Только сделать я это теперь уже собирался после встречи с Верховым. Что пигалица никуда от меня сегодня не уйдет, я предупредил ее сразу. Она, конечно, может попытаться — замыкать не стану, но если сбежит — вломлюсь в окно. Замки не спасут.

Она мне поверила — я по глазам видел. Правда, у нее снова запылали щеки — зуб даю, вспомнила, как я сказал, что видео её эротическое творчество с вибратором. А мне нравилось, как она тушуется. Это ведь не навсегда. Совсем скоро Маришка расцветет по-женски.

Придется нанимать охрану.

А пока я просто кружил любимую девчонку, позабыв обо всем на свете, и не мог глаз от нее оторвать, всей душой ее обнимал, аж слезы на глаза наворачивались.

Никогда не думал, что могу быть так неприлично счастлив. Осталось неразрешимая проблема — Егор. Ага, что он станет проблемой номер один, я тоже никогда не думал, а вот нате вам с кисточкой…

— Виталя-а-а! — расхохоталась, наконец, Маришка. — Отпусти!

Я пустил ее на землю, но не выпустил из рук. Просто передвинул их по изгибам точеной фигурки на лицо, посмотрел пигалице в глаза, и…

…пусть весь мир подождет.

— Всё, Марин… капец тебе.

…и я даже пискнуть не успела, как он запечатал все мои возражения, сомнения и вопросы у меня во рту, словно опустил крышку ящика Пандоры, спасая мой мир от всех былых связанных с ним неприятностей и разочарований.

Так меня даже он еще не целовал — я металась от одних ощущений к другим: от сладости поцелуя к чувству, что меня закутало в саму любовь. Я не верила в это: слишком все быстро, слишком хорошо, слишком так, как я мечтала. Я хватала наслаждение горстями и сама прижималась к Витале всем телом. Уже казалось, что мы и до его квартиры не дойдем. Когда перед глазами только его лицо, когда тело не чувствует атмосферы, а только его тело — упруго-твердое, в меру крупное, такое, что приятно и уютно обнимать, в которое помещаюсь, как в драгоценность в футляр, предназначенный только для меня, когда все изгибы словно друг для друга…

…пусть весь мир подождет.

Капец мне.

Алина

— Какая страсть! — куражился Олег, пока Алина кусала губы, глотая слезы.

Сначала это были слезы обиды, но чем дольше наблюдала за неприкрытой любовью этих двух… тем увереннее обида сменялась желанием отомстить, тем скорее боль разбитого сердца трансформировалась в жжение нетерпения уничтожить эту девку и поглумиться над чувствами этого мерзавца.

Алина только теперь, наблюдая, как мазохистка, за этой парочкой, поняла со всей ясностью, что влюбилась в Грома на самом деле, что это не прихоть, не разнообразие, не восхищение им, а любовь в чистом виде.

Она завидовала этой малолетней сучке-первокурснице. Если бы Гром вот так же целовал ее — Алину, если бы вот так же смеялся и кружил, носил на руках и ни на секунду не отрывался от нее…

— Я в Игре… — тихо, со злой решимостью сказала Алина, чуть опустив голову, глядя исподлобья, как Виталя, снова закинув девку на плечо, нырнул в подъезд.

Ей всех душевных сил стоило не броситься следом, не расцарапать обоим наглые счастливые рожи и не выплеснуть в глаза Витале все, что сейчас болезненно кипело в ее мыслях, теле, на душе.

Это просто ад какой-то. Словно в чан с кипятком, словно шкуру сняли наживо, словно солью и перцем присыпали обнаженное естество.

— Что? — приложил руку к уху сводный брат, теперь уже муж, хотя это ненадолго — Алина разберется с этим быстрее, чем Олег думает. Но сначала…

— Я заставлю его любить меня на ее глазах. Пусть она сдохнет сначала от ревности, а потом… просто сдохнет.

Олег заржал и хлопнул Алину по коленке, довольный и даже счастливый.

А Алина ненавидела теперь это чертово счастье, так лихо обошедшее ее стороной.

Но ничего. Сначала она уничтожит тех двоих, что наверняка лижутся и сосутся в подъезде прямо сейчас, а уж потом она сполна заставит ответить за все и этого ублюдка: сводного мужа.

Капец им всем.