Жестокие игры

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 21. Выход в финал

Звонок телефона настойчиво сопровождал мои движения и глушил Маришкины стоны. Она будто и не слышала эту навязчивую трель… в дверь.

Твою мать! Кого еще принесло?!

Маринка вцепилась губами и зубами мне в плечо, глуша свои откровенные признания в том, как ей сейчас кайфово, а я настойчиво дотрахивал ее на чистой злости на тех, кто обрывает мне кайф. Подсунул под ее попку руку, сжал половинку и рванулся еще сильнее, влупил по самое не могу, и наградой мне была пробравшая пигалицу судорога оргазма. Я буквально скрутился в комок и ее собой запеленал, только ножки в разные стороны из плотного клубка торчали с поджатыми пальчиками, пока вышибал из себя слабенький оргазм, догоняя её.

Урою любого, кого сейчас найду за дверью и в телефоне!

— Кажется… в дверь звонят? — слабо протянула Маришка, тяжело и часто дыша, когда свалился на бок и увлек ее за собой.

— Да, надо открыть. — Поцеловал в губы коротко, встал, натянул шорты, оставил девчонке свой длинный синий махровый халат. — Это ненадолго.

И вышел из комнаты. Прошёл босыми ногами по коридору и… не понял. На ступни липла грязь. Дверь я открывал уже в дурном расположении духа, и когда увидел Пашку, меня занимал не выбор быстрого способа убийства наглеца, помешавшего мне нормально кончить, а тем, откуда на полу грязь.

— Заходи, — бросил другу, распахнув шире дверь, повернулся и пошел в кухню. Проходя мимо комнаты, где оставил Марину, открыл дверь и просунул голову: — Кофе будешь? Там Пашка пришел.

Явно не просто так. С рюкзаком. Из которого сейчас вытащил мой, открыл и высыпал на пол пачки банковских купюр:

— Ты мне объяснишь, что это такое? — желваки его покоя не знали, кадык только что изо рта не выпрыгивал, кулаки сжал до белых костяшек и дышал, как древний паровоз.

Я лизнул кончики двух пальцев, приложил в его лбу и зашипел:

— Шшшш… — Друг ударил меня по руке. — Остынь, бро. Тебе нельзя беситься.

— Это ты сейчас обо мне, значит, подумал? — шагнул на меня пацан. — А если я тебе сейчас вмажу? — схватить меня за грудки у него не получалось — я стоял перед ним с голым торсом, а вот за ухо…

За него он меня в гостиную и оттащил, да еще на диван швырнул так, что у меня только пятки в пололку взлетели.

А следом показалась испуганная Маришка, куталась в халат, сжимая его на груди, и оглядывалась распахнутыми глазами на гору денег:

— Ребят… а это что… они настоящие? — спросила.

— Настоящие, настоящие, — ехидно ответил Пашка, но смотрел на меня и тон адресовал мне. — Во что ты вляпался, Гром?! — заорал, я аж вздрогнул, а пигалица пискнула и замерла.

— Бля, Паш, когда я тебе объяснял нюансы своей работы, а?!

Я встал с дивана и прошел намеренно рядом с другом, слегка задев его плечом. Никогда не выяснял с ним отношений и впредь не собирался, но он был сейчас напуган не меньше Марины, и нужно было что-то им обоим объяснить.

Потянулся к кирпичику, соскользнувшему с Клондайка дальше, и взгляд скользнул по линолеуму в коридоре. Бросил последнюю пачку в рюкзак, застегнул его, медленно поднялся.

— Так ты объяснишь… — настаивал Пашка, наблюдая за мной, стоя рядом с мариной.

— Обязательно, — тряхнул я головой и все-таки дошел до кухни. — Кто кофе приготовит? — спросил уже оттуда, клацая кнопкой на чайнике.

— Давайте я сделаю, — робко предложила Марина.

Ей явно было очень неловко. Это мой друг давно не чувствовал разницы у себя он дома или у меня, а девчонке еще только предстояло освоиться. Пашка ее как тут и была воспринял, а она еще жалась вся по стеночкам, маленькая моя.

— Спасибо, — искреннее ответил ей, обхватив за талию и прижав к себе так, чтобы поняла, что наш «разговор» еще не окончен, это просто передышка. Поцеловал в губы и прошел в комнату мимо друга за своим сотовым.

Звонил Олег. Звонила Алина. Звонил Игорь. И еще пара людей.

Еще пара людей и Игорь подождут. А вот Олегу я перезвонил сам:

— Что хочу? — без «здрасте» спросил, когда услышал, что он принял входящий.

— Узнать, как дела, — мажор явно вкинулся чем-то.

— Не рано отмечаешь?

— Кто празднику рад, тот накануне пьян, да, Гром? — слышал по голосу, как его куражило под музыку, звучавшую на фоне. Похоже было, что он где-то в баре. — Или ты в штаны наделал, а, исполнитель? Слушай, а ты в «Manhunt»[1] играешь? Клавиатура у тебя что надо, и машина мощная — и не такую игрушку потянет!

— Я тебе башку снесу, — ласково ему пообещал растянутыми в многообещающую улыбку губами.

— Если я зря праздную, тебе башку снесут еще раньше, — трезво и серьезно парировал мажор и завершил звонок.

Я подождал несколько секунд, пока погаснет экран, и набрал Алину.

— Да, — как-то сухо и рвано ответила она, но тут же растеклась розовой лужей: — Виталя, привет, — замурлыкала. И я бы поверил, не будь нервного и даже яростного «Да».

— Привет, Алин… — на фоне я узнал ту же композицию, что началась, когда завершался наш с ее братцем разговор. — Ты звонила…

— Звонила, — согласилась девушка, и мне не нравилось, как звучал ее голос — будто между нами что-то сломалось. — Мы же договаривались, — прозвучало обвинительно. Что ещё натворил Егор?!

— Прости, Алин, я… забыл…

Приходилось юлить, лихорадочно соображая, что могло произойти. Эти двое решили перепихнуться? Егор не пришел, потому что вернулся я? Что было-то, твою мать?!

— Забыл?! Ты серьезно, Виталь? — она рассмеялась, нехорошо так, обидно даже могло бы стать, принимай я все это на свой счёт.

— Алин, у тебя неприятности? — осторожно спросил, чувствуя, что девушка расстроена, обижена, унижена даже похоже.

— У меня?! — возмущенно переспросила. Я словно воочию увидел, как она приложила ладонь к своей большой груди и скривила губы, переспрашивая. А потом… закатила глаза к потолку, всплеснув руками — я слышал шлепок по телу: — У меня все хорошо, Виталь! А вот у тебя что-то с головой! Или ты издеваешься надо мной? Все, что я тебе сказала утром — это, по-твоему, у меня все хорошо, да? На неприятности не тянет вообще, да?

— Стоп, стоп, стоп! — попробовал прекратить истерику, потому что она уже ревела, а я чувствовал себя болваном, который надрался до беспамятства и обещал дурочке, которую трахнул по пьяни, наутро на ней жениться. Но… не могло быть такого. Егор не идиот, тело-то — моё! — Алин, я приеду и мы поговорим, ок?

Мне нужно было знать, что произошло, нужно было владеть ситуацией. Мажор потерял границы, его сестрица качала на меня права, а я ни черта не понимал. Взглянул на время — нужно было успеть заскочить в пару мест, сделать пару звонков, и сделать пару дел.

— Да, Виталя, приезжай, — внезапно успокоившись, всхлипнув последний раз, твердо ответила Алина. — Жду тебя в клубе.

Я сделал еще пару коротких звонков и вернулся в кухню.

Пашка и Маришка встретили меня молчаливым молчанием, но едва я вошел, пигалица встала из-за стола:

— Я пойду оденусь, — тихо сказала.

— Ванной чистое полотенце, — сообщил ей, подождал, пока она выйдет, прикрыл стеклянную дверь плотнее и намешал себе кофе. — Это сто пятьдесят миллионов за убийство Верхова, — просто сообщил другу.

— Алинка в курсе? — уточнил он серьезно. Я мотнул головой и посмотрел в окно — вечерело. — Когда?

— Через полчаса выдвигаюсь.

— Ну ты и цену залупил.

— Не рассчитывал, что он найдет такую сумму.

— Что делать будешь?

Пашка понимал между слов, избавляя меня от необходимости объяснять что-то. Он прекрасно знал тонкости моей работы, хотя я никогда не рассказывал о них. И сейчас тоже не было нужды говорить что-то.

— Убью, — пожал я плечами. — Кофе только допью, — усмехнулся и выдал: — Мажор был тут… Натоптал…

— Гад, конечно, но не туда вломился. И это все херня — разберешься. А Марине-то сказал? — перевел тему со здоровой на больную.

— Как раз собирался, да ты нагрянул.

— Ну ясно. А теперь некогда, а потом вообще пиздец начнется, и так ты все на тормозах и спустишь, — сурово отчитывал меня.

— Не, Паш, не получится спустить. Я на Маринке женюсь.

Он поставил кружку с кофе слишком громко, и это единственное, что выдало его оторопь. А голос прозвучал буднично:

— Правильно, хорошую девчонку надо на плечо и в ЗАГС, чтобы всякие Антоны не притерлись.

— Я бы ему притёрку оторвал, — прорычал, и захотелось Маринку из ванной вытащить и трахнуть от души, чтоб и думать забыла о всяких там недомерках.

— Смотри, Виталь, если будешь и дальше тянуть, притрётся Егор. Веди ее к доку, и расскажи ей все.

У меня аж холод в солнечном сплетении пружиной свился.

— Что было? — спросил прямо.

— Ничего не было. Пока ничего.

— Ладно. Да… ты прав… Мне пора собираться, — залпом допил обжигающий напиток и сполоснул кружку. Уже когда открыл дверь, притормозил от того, что кольнуло тревогой, и, нахмурившись, попросил: — Паш, здесь побудьте до моего возвращения. Что-то чуйка ноет… Прям реально так…

Маринка вышла из ванной уже одетая в свое, я как раз застегивал на запястье ремешок часов. Покачал головой:

— Нет, Марин, ты побудешь здесь с Пашкой.

— Я домой поеду, Виталь, — даже отступила от меня на шаг. — Ты обещал поговорить со мной о… — споткнулась, и я ее понимал — скользкая тема. — Ну… о том… втором…

— О Егоре, — помог ей и все же поймал за руку, дернул на себя, в свои объятия, и прямо в глаза коротко и ясно сказал: — Хакер не соврал — у меня раздвоение личности. Только мне надо сбегать быстренько пристрелить одного хорошего человека, а потом я вернусь, — зачастил, потому что время уже жало. А пигалица закатила глаза и цокнула языком, принимая все за шутку, кулачком долбанув меня в плечо. — А ты пока вон того, — кивнул в сторону кухни, малодушно спихивая трудный разговор на друга, зная, что он лишнее не сболтнет, — пацана попытай, он тебе про Егора расскажет. У них даже дела какие-то свои, так что он лучше его знает. А я быстро: туда, сюда и обратно. И мы продолжим.

Чмокнул девчонку в нос и выпустил из рук.

— Паш, а правда, куда Виталя так поспешно убежал? — спросила, вернувшись в кухню и усаживаясь на табуретку в углу у окна.

— А тебе он что сказал? — парень сунул в рот последнее печенье.

Я пожала плечами:

— Да чушь какую-то — «надо сбегать быстренько пристрелить одного хорошего человека», — слово в слово повторила то, что сказал бывший сосед.

— Гром никогда не врет, — просто бросил Павел и встал, похлопал дверцами шкафов и холодильника и проворчал: — Шаром покати. Есть хочешь?

Я бы не отказалась, но пока меня занимали другие вопросы:

— Еще он сказал, что ты мне расскажешь о его двойнике. Егоре.

Парень так и замер на месте, спина его напряглась, потом я услышала тихое сквозь зубы:

— Вот трус… — Павел повернулся ко мне и уперся по бокам от своего тела руками в кухонную тумбу. — Ты знаешь, Марин, ты сама с ним поговори. Он нормальный, адекватный, просто… другой. Не знаю как сказать… Просто поставь себя на его место, постарайся понять и найти общий язык. Это потому что не отдельный человек, это тоже Виталя, часть его личности, вынесенная за скобки. Не знаю, как тебе сказать.

— Подожди, ты сейчас о Егоре? — я была в шоке. Егор — нормальный?!. Я бы так не сказала. — Он меня ненавидит! За что?

— Он ошибается. Поэтому и будет лучше, чтобы тебе все рассказал Виталя. Это ваша с ним история, извини, но я не могу это тебе рассказывать.

— А он убегает от этой темы.

— Еще бы… ты бы тоже убегала, — проворчал, отворачиваясь.

— Но от чего убегала?! — потребовала ответа.

— В жизни дерьмо случается, Марин. Ты просто услышь меня и запомни: Егор — неотъемлемая часть Витали. Это он сам, просто в другом выражении.

— Например. Я ничего не понимаю.

— Ну-у… — Павел задумался на минуту: — Виталька балбес, ему плевать на вещи, статусы, порядок, дисциплину, субординацию, но его отец всегда требовал от него по линеечке заправленной постели, жить по режиму, читать книги из списка, учить сто английских слов в день, ставить голос, владеть мимикой и собой и еще миллион всего. Виталя бы и рад был оправдать ожидания отца, но не чувствовал себя причастным к этому всему. И просто в критический момент все, что ему не нравилось, перекинул на отщепившуюся личность. Егор, он метросексуал, педант…

— Это я видела… — пролепетала ошеломленная. — А что за критический момент?

— Я не могу тебе это рассказывать, Марин, не требуй.

— Хорошо, но… если я не ошибаюсь, чтобы появился двойник, должно было случиться что-то из ряда вон. Что случилось?

— Ты можешь задавать мне один и тот же вопрос разными словами, я на него не отвечу. Спроси Виталю. Ему придется тебе рассказать, если будешь настойчива так же, как сейчас.

— Ясно…

Я отступила. Поняла только, что нужно эту тему загуглить.

Алина

— …Срочное сообщение! Только что на выходе из Конгресс-центра выстрелом в грудь был убит Верхов Роман Ильич…

Казалось, что с ней ничего хуже случиться уже не могло, но вот случилось. Смотрела на экран, на лужу крови под телом отца, лежащего не асфальте, как охрана расталкивает ошарашенных журналистов, по чистой случайности вместо интервью получивших печальный эксклюзив, и ничего не чувствовала.

Шок.

Разумеется, такое столпотворение помешало охране вычислить стрелка, и он спокойно ушел. Увы, и камеры не помогут — вокруг Конгресс-центра просто дикие заросли и оживлённое движение машин и пешеходов. Прекрасное место… для киллера.

Все это мелькнуло в голове быстрой мыслью, от которой повеяло безнадёгой…

Папа был единственным, кто мог выдрать ее из лап чудовища Олега. Алина ждала момента, чтобы рассказать ему все. Пусть бы хоть к дядьке отправил подальше, лишь бы вышвырнул Олега из их жизни.

Но теперь все. Капец ей.

Понимание, что это устроил не-брат, пришло как-то глухо. Он едва сдерживал улыбку, сидя рядом, топил ее в широком хрустальном стакане, полном виски. Праздновал.

А она осталась одна. Беспомощная. Самое время выставить его вместе с мамашей из их с отцом дома, но… теперь он ей муж. Вот к чему было все так срочно.

Олег — убийца ее отца.

— Я тебе сочувствую, Алин, — прозвучало как издевка. — Ну ничего, все будет хорошо. Я с тобой, мы справимся. Тебя же отец поднатаскал в своих делах?..

Он даже не скрывал, ради чего все устроил. Но чьими руками? Хотя какая разница?

— …А хочешь, я скажу кто убил твоего отца, м? — притянул Алину к себе за плечи и провел носом по ее шее.

Девушка только отвернулась, чтобы не чувствовать его дыхания, и зло прошипела:

— Ты! Ты убил моего отца! Потому и устроил этот фарс со свадьбой.

— Да, дорогая моя жена. Только не я нажимал на курок. Я, как видишь, весь перед тобой открыт, м? — вздернул бровь.

— Я сдам тебя полиции!

— Не сдашь. Потому что не докажешь ничего — это раз. И два — ты же наркоманка. Стоишь на учете, лежала в клинике, м? Ты же не думаешь, что я какой-то лошок? Если уж я подсуетился с ЗАГСом, то будь уверена, что стоит мне сделать пальцами, — он щелкнул противно у нее перед самым лицом, — тебя признают недееспособной. Ты, знаешь ли, влетела мне в копеечку, милая. Разве что в ЗАГСе все обошлось трахом с администраторшей. Ты не ревнуешь, дорогая? А? Не ревнуешь? Это было исключительно ради дела, крошка! Обещаю, что буду тебе верным супругом, положение теперь обязывает, — издевался он, поворачивая к себе ее лицо, теперь уже залитое горькими слезами поражения.

Алина расплакалась. Тихо, отчаянно, безысходно.

А Олег достал свой сотовый и набрал номер:

— Гром, дарова. Чистая работа!..

Алина повернула голову и уставилась на не-брата — ее отца убил… Виталя? Этот предатель не только обманывал ее с другой девкой, но и… У Алины закружилась голова от ненависти, до которой оказалось от любви гораздо меньше шага. И мгновенно высохли слезы от того жара в груди, что прямо сейчас испепелял ее сердце, саму ее душу.

Она им всем отомстит. Виталя будет первым.

Олег уже не разговаривал с убийцей ее отца, смотрел в экран и отхлебывал виски. Когда-нибудь она подмешает ему туда цианистый калий, а сейчас он еще нужен ей.

— Как насчет свадебного подарка? — спросила сухо.

Олег повернулся и вздернул брови в удивлении:

— О-о-о… ты достойно держишься! Все что пожелаешь, милая, — смотрел на нее с искренним восхищением, будто признавал равной себе.

Но нет, Алина прозрела. Жаль только, что это теперь навсегда.

— Я хочу Игру сегодня. И пусть Гром играет своей девкой. А я поведу охотников… Хочу чтобы перед тем, как ей оторвет голову, они все трахнули ее и сняли ему на память это кино, — уже почти прошипела, сгорая от ярости и боли.

Олег наигранно откинулся от нее, поставил бокал на столик и медленно три раза хлопнул в ладоши:

— Ну что ж, желание любимой женщины — закон для ее мужа. Игра состоится… сейчас. — Он снова взял свой сотовый и набрал номер: — Арсен, что там?.. Окей, тащи девку сюда. И рюкзак там серый поищи с баблом... Всех своих собери — с наступлением темноты играем.

— Метко, — заметил Роман Ильич, поморщившись, пока Юрьич ему перевязывал огнестрельную рану. — Я ведь в последний момент только вспомнил, как ты просил повернуться.

— Я бы все равно не промазал, но вам бы пришлось падать головой на ступени, — ответил ему.

— Хорошего ты сына воспитал, Семён, — хлопнул меня по плечу Верхов, а потом сжал его благодарно. — Когда ко мне следак пришел и весь расклад от Витали принес, я, чего греха таить, хотел щенку этому Олегу шею свернуть.

— А я все ждал, когда мне свернёте за Алину, — усмехнулся.

— Да я все понимаю, — снова поморщился. — Жаль, что ничего у вас не вышло…

Я его чаяний не разделял, но как отца понимал.

— …А этот говнюк себя уже хозяином почувствовал, охрану дома строить начал. Мне когда старший позвонил, я, видит бог, едва на месте усидел.

Я мог себе представить. А Алина сейчас с этим уродом. Ее нужно вытаскивать из этой компании. Девчонка может быть нормальной, но если она причастна к серийным убийствам… Я на минуту подумал, что мой отец даст другу детства возможность скрыть дочь от следствия, и не мог убедить себя ни в том, что это правильно, ни в том, что нет. Алина запуталась, а я запутал ее еще больше. Использовал, как и гнида Тарасов.

— Ладно, отставить лирику, — хорошо поставленным тоном пресек мой отец. — Сейчас Олег считает, что у него развязаны руки. Думаю, игра не за горами. Не сегодня так завтра будет новая жертва. Парни твои, — уже ко мне обратился батя, — в полной готовности, Игорь от своего хакерского пульта на минуту не отходит.

Встрял Крош. И Дятел. Но перспектива сесть за решетку их здорово так подстегивала сотрудничать. Они пока еще не в курсе, что мой рапорт о вербовке их в наш внештат уже рассмотрен положительно. Им еще предстоит пройти массу проверок, особенно жестким будет психологический тест, но я был уверен, что они оба справятся. А Батон… Чисто по-пацански я бы и его «привлек», но за какие заслуги? А парень вознамерился в Высшую школу полиции поступить. Какое-то массовое помешательство у них, потому что первый об этом заикнулся Игорь, когда позвонил отчитаться, что бдит, следит и горшок рядом с кроватью поставил. Говорил еще, что дед его меня сильно ждет.

Только я одну-то встречу с ним едва осилил, на вторую здоровья набраться надо, а у моего организма два пользователя и никакого режима сна. Обязательные три часа в сутки полного покоя, о которых мы когда-то договорились с двойником, редко когда соблюдаются — у Егора полно дел. И мне еще с ним предстояло разобраться. Выкинуть его из башки уже не выкинешь, но и портить мне с Маришкой историю я ему тоже не позволю. Надо вообще эту скользкую тему как-то красиво обойти. Как-то примирить его с пигалицей. Но это не самое трудное.

Как девчонке объяснить, что она получила расширенную функция «Виталя Гром+»? Эксклюзивный, мать его, вариант.

Мысли о Маришке сидели в голове безвылазно, но нужно было работу работать:

— А что с чокером? — спросил.

Грех так говорить, но я удачно оказался на месте убийства последней жертвы. Остатки чокера, что я там подобрал, кое-что подсказали. В частности то, что его легко могла отключить сама жертва. Как будто его создатель оставлял каждому шанс, которым просто в панике никто не смог воспользоваться. И от этого на душе становилось еще паршивее.

Но выйти на того, кто создал смертельные ошейники, пока не удалось. Хотя высокотехнологичные следы сильно сужали места поисков и круг возможных создателей.

Я очень хотел заглянуть ему в глаза — он ведь не мог не знать об убийствах, как ему спится? Хорошие ли сны снятся? Я обязательно спрошу.

— Наносконструированная термитная смесь и наноножи — медицинские разработки против раковых опухолей. Новейшая технология, подстроенная для убийств. Человек, создавший ее, точно знал, зачем делает эти чокеры. Нанотермитные соединения срабатывают, когда два ножа, тонкие, как паутина, соединяются… — отец начертил в воздухе окружность и повел навстречу друг другу ладони — ножи — и сложил их вместе. — Жаль, нет у нас смертной казни… для таких умельцев, — посетовал.

Я кивнул и отчалил в другой конец «маршрутки».

— Виталий Семёныч, — укоризненно покачал головой док, — во что вы только меня не втягиваете, — поцокал языком.

— Зато со мной нескучно, — ухмыльнулся я.

— Мне и со своими пациентами скучно не бывает, — проворчал совсем как старый дед, поправляя свой медицинский колпак.

— Эх, Вадим Юрьевич, когда-нибудь я припрусь к вам и упрошу положить меня к вам в клинику на годик-другой отдохнуть. Вымотала меня эта история почище других, а я, скажу вам без ложной скромности, уже навидался.

— Как вас вообще допустили к этому делу? — недоумевал док. — Вы же лицо заинтересованное.

— А еще самое молодое, и блат у меня в универе.

— Все в жизни решает блат, — снова поцокал языком.

— Да ладно, док! Вы ж тоже по блату во все это встряли! — напомнил ему и прикусил язык под укоризненный взгляд.

— Вот именно, мой дружочек, вот именно.

Он выставил указательный палец, чем напомнил мне какого-то киношного персонажа. Я хмыкнул и увидел, что машина уже въезжает на территорию Центральной клинической больницы. Журналистов сюда охрана не пустит — предупреждены о «спецпациенте», а Верхова на другой скорой увезут к моему отцу домой. Старикам есть что вспомнить.

Я не сразу узнал Верхова, хотя их с отцом и моим дядькой пацанское фото стоит в кабинете полковника засекреченного оперативно-поискового бюро. Я слегка слукавил, когда рассказывал парням о распаде гвардии непримиримых — все было так, но движуха развалилась, когда Верхов пришвартовался к местной братве, против которых непримиримые и боролись. Он хотел развала изнутри, а мой отец из принципа не принял этого.

Так их дороги и разошлись. А когда Верхов вдруг попер вверх по карьерной лестнице, батя вообще вычеркнул его из списка живых для него людей — был твердо уверен, что без помощи бандитов его бывший друг этого бы не достиг. Зря он так, Роман Ильич — человечище.

Папка всегда был принципиальным, но все же с годами острые углы сгладились, он увидел, как неоднозначны люди и мотивы их поступков, и немного сбавил градус неприятия. Но нужен был толчок, чтобы два титана встретились.

Я и подтолкнул однажды, тем более в таком деле. Даже выслушал нечто вроде спича на тему, что когда их дружба была крепка и нерушима, как отец думал — это его ремарка, — они мечтали, что их дети поженятся. А тут как раз история их чадушек и задела. Да еще такая непристойная.

В общем, стрелять в Верхова батя меня одного не отпустил. Я даже не дрогнул — лучше меня мало кто в мире стреляет, без ложной скромности если. С любой позиции с любой одежде на клиенте снял бы только верхний слой его шкурки — не взгляд, а рентген у меня, тем и славюсь. И да, именно как киллер я чаще всего и выступаю, когда работаю под прикрытием.

Да, я такой.

Но отец вдруг заволновался. На самом деле это просто его шаг к примирению. Ведь просто так фото друзей столько десятков лет из кабинета в кабинет не перетаскивают.

Посмотрел на двух отцов, и сердце сжалось. Когда я в автосервисе был, визитку которого от медиамагната получил, он мне позвонил — узнал уже тогда, чей я сын, и очень просил Алинку от дурной компании уберечь. Только не знал он тогда, в какую кашу мы с ней попали, не мог я ничего сделать, мне в ту компанию попасть надо было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я очень надеялся, что Алинка непричастна к серийным убийствам. Иначе… я не завидую своему старику — только вернуть друга, чтобы посадить его дочь…

Грудь как тисками сдавило. Но не время для слабости.

Машина скорой остановилась, Дим уже ждал меня на своей «субмарине» у крыльца морга. Почему-то это показалось плохим предзнаменованием. Сплюнул три раза, хоть и атеист, пожал руки Верхову и доку и обнял отца:

— Ладно, пап… пора… Мой выход в финал.

------------------------------------------

[1] «Manhunt» (рус. Охота на человека) — компьютерная игра в жанре стелс-экшена.