Жестокие игры

Глава 14. Без правил

Число на табло постоянно увеличивалось.

— Нин, давай не будем? — вцепилась я в руку девушки, когда мы таки пробрались к тому человеку, что записывал желающих принять участие в женских гладиаторских боях без правил.

Иначе не назовешь. Это с высоты второго этажа все выглядело весело и безобидно. А когда мы спустились… даже Нина притихла.

— Ну-у… все вроде живые и даже купальники запрещено срывать… Нет, Марин, давай поучаствуем! — все-таки решилась сокурсница. — Столько денег на дороге не валяется!

И чем больше число на табло, тем ожесточеннее бои, да-да.

Антон мял мои бедра, гладил живот и все норовил спустить руки ниже, стоя сзади слишком близко, чтобы я чувствовала его потяжелевшее дыхание и твердый пах, вжимавшийся мне в попу. А если я еще разденусь…

— И где потом отмываться от этого желе или пены? — хваталась я за последний аргумент.

— А вон смотри, — кивнула подбородком Нина на ширмы, из-за которых выходили девушки в бикини, — за ними и мобильные био-душевые кабинки, и фены. Ты на сайте, что ли, не смотрела? Там же все написано. Там даже стилисты есть, если прическу быстро поправить, — все увереннее говорила девушка, похоже, уже убедив себя окончательно.

А я не знала, что делать. Очень хотелось вырваться из рук Антона — слишком уж он навязчив. Но щеголять полураздетой перед ним же — это просто отложенный пипец. И отказаться тоже как-то неудобно — Нина рассчитывала на меня после моего опрометчивого обещания. И я обязана ей своей работой… И мы же вроде дружим…

Как же все сложно!

Вот черт… Что же делать?.. Уйти из клуба — самое правильное в моей ситуации, но так не хочется!

— Мне надо в туалет! — решительно заявила, выигрывая себе время на спокойно подумать, потому что пока Антон тискает меня, а Нина смотрит умоляющим взглядом, я не способна принять верное решение. Хотя внутренний сигнал тревоги вовсю сверкал огненно-красным.

— Я провожу, — тут же нашелся Антон.

Только этого мне и не хватало!

— Нет! Стойте тут, чтобы я вас долго не искала! Я сама! Я быстро!

С усилием скинула с себя руки своего озабоченного спутника и ломанулась в сторону… чтобы через шаг меня резко развернуло — Антон поймал за локоть и показал на светящиеся указатели — туалеты располагались в противоположной стороне.

— Я все-таки тебя провожу, — покачал головой, смотря с недоверием.

И трахну там же, ага. Нет уж!

— Я сказала, жди тут! — ткнула палец ему в грудь, смотря строго. Даже сердито. Ну правда, достал уже! — И узнай пока, нет ли тут боев для парней.

— Зачем?! — искренне удивился, расширив глаза.

— Тебе не помешало бы поумерить свой пыл! Я не собираюсь трахаться с тобой в клубе! — выдала, что накипело.

— А где? Пойдем отсюда! Не очень-то и хотел! Я вообще только из-за тебя сюда пошел! — с готовностью согласился парень, снова притягивая меня к себе, а до меня дошло, что я сдуру ляпнула.

Зарычала, закатив глаза, оттолкнула его и рванула в толпу.

В клатче, который прижимала к себе, завибрировал смартфон. Вытащила его на ходу, краем глаза следя за направлением, потому что идти прямо никак не удавалось — группы тел приходилось обходить, отцеплять от себя руки подвыпивших парней, приглашавших на танцпол, в который превратился весь нижний этаж. Танцевали даже у бассейнов, хотя там больше было тех, кто щедро отсыпали пошлые шутки, обсуждали задницы и грудь участниц поединков и открыто во всю глотку кадрили девчонок на «пару палок». Либо спустя девять месяцев в столице будет демографический всплеск, либо скоро круто изменится статистика по абортам — третьего не дано. Я не желала оказаться ни в числе первых, ни в числе вторых.

Наконец, оказавшись на краю вакханалии, смогла посмотреть, что там на смартфоне. Это было сообщение от Грома.

«Жду тебя у раздевалки, сектор А-1. Если через пять минут не придешь, устрою облаву».

Я только фыркнула и сунула сотовый обратно в сумочку, ныряя за тяжелую портьеру, над которой висели указатели туалетов.

Широкий коридор с зеркальными подсвеченными снизу и сверху стенами и несколькими стеклянными автоматическими дверями заканчивался тупиком.

— Гром, — услышал на другом конце сотовой линии, когда не глядя ответил на вызов, — ты куда умотал?

Голос мажора был удивительно дружелюбным и веселым, будто он сорвал джек-пот. И это настораживало.

— Танцую, — хмуро бросил, продираясь свозь плотную живую массу к раздевалке, где назначил Марине встречу.

— Танцуй на второй этаж, туда, где мы уже разговаривали.

— Ок, — коротко бросил и отжал кнопку сброса вызова.

Развернулся и пошел обратно — нужно выяснить, чего хочет Олег, чтобы понять, насколько все критично, ведь фурия-Алинка наверняка выскочила к ним с Деном и уже прогнала свою версию большого барабум, случившегося между нами.

Поднялся на этаж, свободно прошел мимо охраны и сразу же просканировал прогой коридор — ни одной видеокамеры. Зачет мажору. Дело за малым…

…Как оказалось, нет.

Спортивный рюкзак упал мне в ноги, едва я подошёл к столику-кубу-бару в уютном закутке:

— Там вся сумма. Можешь пересчитать, — ухмыльнулся довольный мажор, развалившись в кресле с бокалом островного виски, судя по аромату древесного дыма и грязных портянок.

Я присел на корточки, расстегнул и распахнул сумку. Видно, что пачки складывали ровными рядами, но они рассыпались. Оранжевые кирпичики — две банковские упаковки равно миллион рублей. Пересчитал «котлетки», наугад вскрыл несколько — не «куклы». Включил смарт и просканировал сумку, как это делают в аэропорту — посторонних предметов не оказалось. Ультрафиолетовый фонарик тоже следов краски не высветил. Норм.

— Окей. Все в порядке, — резким движением застегнул сумку.

— Завтра, — обозначил срок заказчик. — У него движ в Конгресс-центре, в шесть вечера заканчивается, в восемь он улетает в Питер.

— Договор был работать не в центре города, где будет в разы больше охраны и куча камер, — я прищурился. — Это стоит дороже.

Мажор поперхнулся и сел в кресле прямо:

— Гром, ты или борзеешь, или оттягиваешь время, — нагло ухмыльнулся придурок.

— Оттягиваю время, — ответил откровенно, — до обозначенного. Хочешь завтра — накидывай сорок процентов за срочность, — я подошел к мажору, взял хрустальный стакан из его рук и поставил на стол. — Или все отменяется, — швырнул рюкзак ему на колени.

Глаза и рот ублюдка превратились в злые щели, видно было, что имел много что мне сказать, но почему-то сдерживался. Взял себя в руки и процедил сквозь зубы:

— Знаешь, Гром, если бы не наш общий знакомый, я бы тебе сейчас челюсть вынес, уж больно ты дерзкий, — плевал сарказмом, — чувствуешь себя хозяином положения и прогибаешь! Только я тебе не Алинка, чтобы меня раком ставить, понял?!.

Я вздернул бровь — общий знакомый? Додумать не успел — Олег припечатал предложением:

— …Могу удвоить сумму. Но с условием… — выдержал паузу, вставая медленно и играя желваками, на пару секунд отведя глаза и вернув мне бешеный и какой-то ненормальный взгляд. — Сыграем в Игру. Посмотрим, так ли крепки твои яйца. — Он подступил ко мне вплотную, глаза в глаза, наши лбы едва не касались друг друга. — Или ссышь?..

Никак не ожидал, что схватит меня за эти самые яйца. Я резко схватил его за шею, но мажор дернулся ко мне навстречу, снова лицо к лицу, и прохрипел:

— …Завтра выполнишь заказ. И поверь, это проще, чем не облажаться в Игре. А если выиграешь — получишь столько же. Или проиграешь все. Слабо?

Его предвкушающий хищный и призванный быть веселой улыбкой оскал вышел жутким. Мажор ударил меня под дых и, пока я хватал ртом воздух и унимал круговерть звездочек в глазах, взял стакан с остатками виски и неуловимым движением швырнул в стену над моей головой.

Осколки посыпались дождем, я едва успел прикрыть лицо, поворачиваясь к стене спиной. Больше всего на свете в эту минуту мне хотелось скрутить урода в бублик и повесить на забор, дико выворачивало наизнанку от ярости из-за его насмешливого взгляда, будто приценивавшегося ко мне, сканирующего.

— Ну хорошо… сыграем, — процедил сквозь зубы, делая вид, что он вынудил меня уступить. И чтобы не сорвался со своего же крючка, на который насадился мне на удачу нежданно-негаданно, я подогрел его вызовом: — Но на кон я поставлю гораздо больше, чем ты представляешь — замучаешься платить по счёту.

— Это мы еще посмотрим, — ехидно усмехнулся мажор, — ну что, пойдем, Гром, потанцуем?

К нему вернулось хорошее расположение духа, и даже улыбка выглядела искренней.

Еще бы, он «уложил» меня на обе лопатки.

Только я вообще не представлял правил Игры.

Если заканчивать любую мысль словами «или нет», получается… что попало. Пятнадцать минут илинет, сидя на крышке унитаза, привели к красным пятнам на коленках от локтей, искусанным губам и клочкам виртуальной таблицы, которая создалась в уме, пока я невольно сравнивала два зла: Виталю и Антона. Сокурсник проигрывал по всем параметрам, а напротив имени бывшего соседа стоял всего один минус — Верхова.

Но только вот Виталя здесь, и он ждет меня у раздевалки. Не свою корову, а меня. И он обещал устроить облаву, если я опоздаю. Наверное, то время, что он мог ждать, ничего не предпринимая, уже истекло. И ничего не происходит.

Хотя что можно узнать, сидя в туалете? Или можно?

Ответ на это «или нет» я получила спустя секунду, когда открыла мультимедийное сообщение… с моим фото: «Эта девушка сейчас находится среди вас в этом клубе. Мы поссорились, я был неправ, и хочу сказать ей об этом. Пожалуйста, посмотрите вокруг себя, и если вы ее видите, проводите ее к раздевалкам. Цена вопроса — 10000 рублей».

Прочитала и фыркнула — прислать мне смску еще не значит устроить облаву. Но раз Виталя хочет мне что-то сказать — я дам ему такую возможность и вернусь к своим друзьям.

Как-то сразу чаша весов со «слинять по-тихому» потеряла груз аргументов. А ведь я почти была готова. И почему мне теперь так хочется делать все назло Грому? Еще совсем недавно я бегала за ним послушной болонкой. А теперь вот и Антон назло ему…

От последней мысли стало неуютно, неприятно и… неожиданно холодно. Обняла себя за плечи, чтобы унять нервную дрожь, встала, вышла из ослепительно-белой выложенной кафелем комнатки…

…и тут же наткнулась взглядом на Антона.

Чуть не взвыла, когда он оторвался от стены, у которой стоял, привалившись плечом и наблюдая за всеми дверями, и направился ко мне, на ходу что-то включая в своем телефоне.

Я узнала что именно, едва он подошел — на экране, который парень мне продемонстрировал, было точно такое же сообщение.

— У тебя есть парень? — спросил Антон. — А я что тогда? Сахарозаменитель?

— Черт, Антон! Ты сам навязываешься…

— Ах да? — вздернул брови. — Ладно, — поднял обе ладони, — принимаю — я сам навязываюсь. Потому что ты мне нравишься. Но сказать-то ты могла?

— Слушай… — хотела ему объяснить, что ничего у нас нет с Громом и не может быть из-за Верховой, но как-то стало это неинтересно и ненужно. И я сказала другое: — Я ухожу. Не нужно было вообще сюда приходить.

— Нет, Хорошилова, никуда ты отсюда не уйдешь, — процедил сквозь стиснутые губы зло сокурсник и дёрнул меня к себе за руку. — Я купил этот долбанный билет в клуб, чтобы быть с тобой, и ты будешь со мной! — вцепился в волосы на затылке, сделав больно, и запрокинул мою голову.

Он что-то еще хотел сказать, заталкивая меня назад в туалет под мои писки «отпусти, урод! Мне больно!», но внезапно мотнул головой, разбрызгивая красную слюну, и завалился на бок, утягивая меня за собой. А в следующую секунду, не успела я упасть на каменный пол, меня снова дернуло в другую сторону, и я оказалась в чьих-то руках. Меня поставили на ноги, что-то сказали чужим, но будто знакомым голосом, а потом, спустя еще несколько секунд, я словно включилась в происходящее.\

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это был тот самый парень, друг Грома — Павел. Он задвинул меня за свою спину и уже задирал рукава свиншота, готовясь встретить ответный удар вскочившего на ноги Антона.

— Это он? — кивнул на моего неожиданного спасителя сокурсник, вытирая тыльной стороной ладони разбитую губу.

— Это не я, — хмуро ответил Павел, будто знал, о чем речь. Я заметила, как едва заметно подрагивают его плечи, опустила взгляд — кулаки тоже дрожали. Но эта дрожь была похожа на судорожные спазмы… боли? Или он просто так сильно злился? Я отступила на шаг, но парень, бросив взгляд через плечо, ошарашил: — Вся толпа получила сообщения, пойдешь одна — порвут.

— Гони десятку, — тут же продал меня Антон. — И можешь забирать эту дуру. Она, небось, и члена нормального не видела, только и может, что резиновый хуй сосать...

Вместо десятки мой сокурсник внезапно получил удар ногой в грудь. Ни он, ни я даже не заметили момент, как Павел прыгнул, крутанулся и оставил след подошвы на светлом блузоне врезавшегося в тупиковую стену сокурсника. Я даже охнуть не успела, а каратист уже схватил меня за руку и потащил за собой, доставая телефон.

— Она со мной, — сообщил Пашка, едва я принял вызов.

Крош, разослав спам-сообщение с фотографией Марины из соцсети всем контактам, что локализовались в клубе, словно разворошил осиное гнездо. Не получили послание лишь братец со сводной сестричкой и их приятель, которые зависли в вип-зоне. По крайней мере, я надеялся, что ни у кого их них нет левых сим-карт.

— Эй, парень! — позвал меня охранник, выглянувший из операторской, расположенной рядом. — Это ты девушку ищешь? — Я кивнул, состроив удрученный вид. — Иди, по камерам посмотрим, — кивнул мне. Просто джек-пот какой-то — второе предложение за сегодня, от которого я не мог отказаться. С готовностью вошел в святыню безопасности. — Вот садись, — указал на стул за его спиной за почти круглым столом с множеством мониторов, — стрелками по камерам перемещайся. Увидишь свою — скажи, я ребятам передам, приведут твою красавицу.

— Спасибо.

— В карман не положишь, — широко улыбнулся парень лет тридцати пяти и задорно так подмигнул.

Я хмыкнул и незаметным движением выдернул из кармана флешку с вирусом, когда рация охранника заговорила:

— Сопровождаю парня с девчонкой. Ты там скажи этому Ромео: если хочет уйти без проблем, пусть делает стоп. И десятку на базу.

Мне хватило времени воспользоваться USB-портом, чтобы инсталлировать вирус, и состроить довольную гримасу.

— Слышал, парень? — развернулся ко мне вместе с креслом мой доброжелатель с улыбкой акулы. — Не знаю, как ты будешь рассчитываться с ловцом, а штраф за нарушение правил клуба оплатить придется здесь и сейчас.

— Не вопрос, шеф, я все равно должен за сопровождение, иначе бы они не дошли, — согласился, вставая и засовывая в карман флешку, вместо нее выуживая из него пару приготовленных пятитысячных.

Но охранник покачал головой:

— Мелко ценишь свою девушку, малыш… — картинно вздохнул. — К тому же мы рискуем, если отпустим тебя просто так. Босс будет в гневе.

Моя улыбка превратилась в оскал, но делать было нечего — мне с горой бабла надо по-любому отсюда когти рвать. Я неохотно расстегнул рюкзак под заинтересованный взгляд вымогателя в черной форме и сунул руку внутрь, чтобы нащупать вскрытую пачку. Вытащил еще пару хрустящих купюр и положил на стол, рядом с которым стоял.

Охранник посмотрел на деньги и прищурился.

— А ну-ка дай-ка сюда сумку… — протянул руку, вставая надо мной тучей.

— О, вот она!

— Уже нашли!

— Везунчик!

Неслось со всех сторон, пока Павел вел меня уверенным шагом, держась у края толпы. Я опустила голову, чтобы меньше светить лицом, и вообще не чувствовала себя звездой. Скорее — загнанной охотниками дичью. Разок двое очень не трезвых парней даже заступили нам дорогу и дёрнули меня за рукав платья, но на эту возню отреагировал охранник. Теперь он сопровождал нас, и я ни капельки не упиралась — выходка Витали не оставила шанса остаться в клубе.

Уже совсем и не хотелось. Как-то сразу пропало желание находиться здесь, меня будто отцепило от эгрегора повального веселья, и я почувствовала — не мое это. Может быть, все дело в Антоне и в том, что с Ниной мы не такие уж и подруги, но мне самой на самом деле не нужно все это безобразие, просто не хотелось отставать от сокурсников, быть зубрилкой и паинькой. Я себе все не так представляла, и сейчас, когда будто с разума пелена спала, мне не нравился этот стадный инстинкт, которому я оказалась послушна.

Даже Антон пришел сюда со своей целью и плевать хотел на организованный хаос, а я с горящими глазами наливалась бесплатными коктейлями и будто волю потеряла, полностью растворилась в бесчинстве. И если бы не было в моей жизни Витали, который стал моей тенью, как еще недавно его тенью была я, меня бы уже оттрахали и билась бы я в бассейне за эфемерный миллион из ложного чувства солидарности.

Все вокруг было как в дурном кино, все персонажи, что меня окружали — смешались в психоделическое полотно. И как-то вдруг оказалось, что настоящие и надежные здесь только Павел и Виталька. Уже не было сомнений, что этот парень, что крепко держал меня за руку, пришел сюда только из-за меня и не выпустит, пока не выдернет из этого ночного кошмара. А по ту его сторону меня ждал тот, кого я любила и продолжала любить. Тот, кто сам стал моим кошмаром… сладким, желанным, долгожданным…

Он стоял в комнате охраны, напичканной мониторами, как космическая станция из фантастического фильма.

— Ты, что ли, Ромео? — спросил его сопровождавший нас охранник с усмешкой, когда мы вошли, но его ухмылка погасла, когда, кроме Витали, в операторской обнаружились еще пара мужчин в деловых костюмах. Еще один охранник стоял рядом с Громом с вытянутым лицом и тёмно-серым рюкзаком в руках — Что здесь происходит?

— Это за ними пришли, — крутанул подбородком от Витали к нам парень в черной униформе. — Серьезные ребята.

— Это твое?.. — спросил Грома, игнорируя охранников, один из тех, что в костюме.

Мой бывший сосед моргнул, и «костюм» спокойно забрал рюкзак у, кажется, ошалевшего охранника. Открыл его, заглянул и безразлично уточнил:

— …Тут всё?.. — получил в ответ отрицательный нервный жест и пристально посмотрел на оператора этой охранной богадельни.

Тот вынул из нагрудного кармана несколько сложенных вдвое купюр. Мужчина повернулся к Витале с немым вопросом на лице и получил едва заметный кивок. Я видела, как напряжен Гром, как играли желваки на его лице, побелели стиснутые в узкую линию губы — он был взбешен, и его взгляд на меня был очень недобрым. Я даже попятилась, но Павел все еще крепко держал мою руку, не позволяя выпасть из реальности и давая хоть какую-то опору и гарантию безопасности.

— …Надеюсь, недоразумение исчерпано, — утвердил незнакомец в дорогом костюме так, что и в голову не пришло бы оспорить. И этот серьезный дядька это знал: окинул нейтральным взглядом обоих охранников и бросил равнодушно: — Прошу, — жест рукой предназначался нам троим.

Павел повернулся и подтолкнул меня к выходу. Следом вышел Виталя. Я кожей чувствовала, как он смотрел на меня. В комнате охраны клуба явно произошло что-то очень нехорошее и значительное, и, похоже, еще ничего не закончилось, и всему виной… была я? Что-то точно случилось, пока Виталя ждал меня, затеяв эту облаву. И еще эти деньги… там было несколько пятитысячных купюр. Может быть, пять или шесть — я не присматривалась. Что все это значит? Что происходит?

Я терялась в загадках. И потерялась совсем, когда двое представительных мужчин уже на улице вернули Витале рюкзак, пожали руки и с доброжелательными искренними улыбками сказали:

— Виталий Семенович, будьте осторожнее в другой раз, но звоните, если что.

— Спасибо, Глеб Борисович, Артем Дмитриевич, — пожал обоим руки Гром. — Могу попросить еще об одной услуге?

— Конечно, — ответил тот с готовностью, будто его не просто спросили, а отдали приказ.

— Пашку домой отвезите, чтобы без хвоста. И присмотреть бы.

— В лучшем виде, Виталий Семенович, — почти отрапортовал мужчина и перевел взгляд на Павла: — Ждем вас в машине, — развернулся и вместе с другим сел в машину метрах в десяти.

Мы все молча проследили за ними взглядом: Виталя — чуть тревожно, мы с Пашей — недоуменно. Потом так же уставились на Грома.

— Забирай сумку, — накинул он другу лямку рюкзака на плечо, — и езжай домой. Никуда не выходи, на звонки не отвечай, к двери не подходи. Жди меня…

В последних словах смысла слышалось больше, чем могло показаться постороннему, но мои чувства были так обострены, что словно читала его мысли — он просил не задавать сейчас вопросов… потому что здесь я? Парни «поговорили» глазами, и Паша, наконец, отпустил мою руку.

— Я могу отойти… — предложила тактично и отступила.

Но оба, едва выпустив из зоны своего внимания, дружно схватили меня за руки и дернули к себе с категоричным протестом:

— Нет!

«Стой тут» и «попробуй только отойти» прозвучало тоже хором, и держали меня теперь две крепкие руки.

— Пора, — кивнул на джип Виталя.

— Марин, — проигнорировав вежливое «свали уже отсюда», повернулся ко мне Павел, — если этот придурок что-то опять скажет — не слушай его. Он иногда бывает… не в себе, ты тогда его по имени зови. Громко так ори, чтобы в себя пришел, поняла? — Я кивнула, но это не удовлетворило Павла. Он тряхнул меня за плечи, заглядывая в глаза: — Ты поняла меня?! Ори «Виталя», пока не поймешь, что он с тобой! Ясно?! Или, если что, мне звони… — он быстро достал из кармана джинсов сотовый и что-то набрал — спустя пару секунд зазвонил мой телефон. — Все, Марин, — парень неожиданно обнял меня крепко, и, словно мазнул словами, чуть слышно шепнул: — Поговори с ним, — а потом выпрямился, дружески шлепнул Виталю по плечу и пошел к машине.

Мне сразу стало не по себе. Я не смотрела на Грома, хотя чувствовала его взгляд, упорно провожала глазами его друга, а потом и джип, пока его было видно.

— Посмотри на меня… — услышала тихую просьбу и с трудом смогла ее выполнить. — Ты такая красивая… — еще тише сказал и прижал меня к себе за талию, так что нужно было или снова выгнуться, или обнять, чтобы устоять.

Я недолго выбирала — обвила его шею руками и прильнула к нему всем телом. Меня вдруг накрыл жуткий отходняк — затрясло всю, ноги ослабли, слезы полились ручьем, а из груди вырвался судорожный всхлип. Виталя отреагировал сразу — запустил пальцы в волосы и повернул к себе мое лицо:

— Больше на шаг от тебя не отойду, беда моя… — прошептал, бегая взглядом по лицу. — Поехали. — Он кому-то позвонил, и спустя пару минут около нас притормозила тюнингованная машина…