Жестокие игры

Глава 17. Если другого выхода нет — смело выходи из себя

Совершенно не было настроения идти в универ. Все, чего я дико хотела — спать!

В душе все еще метались сомнения, а в голове мысли. Ну не может же быть такого, чтобы столько доказательств приводили к ошибочному выводу?! Хакер мне и выписку предоставил. Странное поведение и даже внешние изменения Грома — я собственными глазами их видела! И Павел что-то скрывает. Сорвал меня к себе, прогулял до помойки — и съехал с темы.

Почему-то сейчас я верила себе, своим ощущениям и догадкам, а не тому, что «ничего не происходит». Еще как происходит! И от этого мне было неуютно. Если бы не работа в универе, я бы точно не пошла туда сегодня. Голова занята вообще не документами, планами, семинаром и учебой, а там еще придется объясняться с Антоном и Ниной.

Черт! Почему я вообще должна им что-то объяснять?! Есть же единственно-честное и веское «не хочу», зачем я буду в угоду их душевному равновесию навешивать на себя чувство вины и становиться жертвой их хотелок?! И не обязана я ничем Нине, можно подумать она меня на работу взяла! И Антон… Я ему ничего не обещала, он вообще не прошел проверочный период! Этому придурку еще мало досталось! И черт с ним!

Правда, решимости и боевого настроя мне хватило совсем ненадолго. Все-таки не умею я говорить «нет», а увидев сокурсников, сразу залилась краской. Ну что я за дура такая?!

И где теперь Виталя, который обещал ни на шаг от меня не отходить?!

Мысли о нем били в виски молотками. Я тщательно гнала от себя страх, но какое-то смутное ощущение опасности, потери, предчувствие каких-то грядущих сложностей и запутанности никак не отпускало. Да что там не отпускало?! Меня как в кокон пеленало вполне осязаемым чувством, что мы с Громом крепко связаны, что нам никуда друг от друга не деться, что мы нужны друг другу, но я совершенно не могла себе объяснить этой… уверенности.

— А-а, Хорошилова! — громко и саркастически прозвучало вместо приветствия, явно привлекая внимание всей группы ко мне.

Антон. Что с него взять…

Я мельком взглянула на преподавателя, сидевшего за своим столом на кафедре, и перебиравшем свои какие-то бумаги. Удивительно, но я невольно ждала помощи от этого строгого профессора, который возлагал на меня большие надежды. Но он даже ухом не повел.

— Ты теперь просто суперпопулярна! Автограф дашь? — с наглой неприятной ухмылкой зло иронизировал сокурсник.

Я заметила, что он старался не делать лишних движений. Похоже, Павел ударом ноги повредил ему ребра. А мне сейчас хотелось доломать пока еще целые.

— Как идиот, ты просто безупречен, — недовольно фыркнула и пошла на свое место к окну.

— О нет, Джульетта, распишись на моем сердце… кровью! — приложив правую руку к груди и отведя левую на манер поэта, пытался слагать рифму, следуя за мной по пятам.

Группа с интересом наблюдала, о чем-то шушукались девчонки, парни оценивающе скользили по моему телу взглядами. Меня будто без трусов на арену цирка выставили — такое было мерзкое и липкое их внимание. И я не понимала, с чего бы этого придурка все слушали, когда его в всерьез-то никто особо не принимал никогда. А тут соловьем завелся.

Повернулась, чтобы ответить, и чуть не врезалась лицом в его раскаченное тело. Я не хотела, само так получилось, но я оттолкнула его ударом… в ребра.

Он взвыл и согнулся, отступил от меня и процедил зло:

— С-су-ука-а…

— Вот истинная цена твоим ухаживаниям, лирик с матерным уклоном, — ответила я и села.

Одногруппницы хихикнули, парни отреагировали по-разному. И даже препод оторвался от своих бумаг, взглянул на меня поверх очков, кажется, лукаво и одобрительно, и снова навесил на лицо невозмутимый фасад педагога. Меня это приободрило, я не хотела становиться с легкой руки Антона объектом для буллинга, и потому громко хлопнула по столу ладошкой, повернулась к группе и громко сказала:

— В общем, так. Если есть что сказать — милости прошу сейчас, чтобы сразу получить зеркальный ответ. Не надо мне смотреть в спину и что-то там обсуждать. Не знаю, что Антон вам тут наплел…

— Да ладно, Марин, ты в соцсеть зайди. Инста, Тик Ток, ВКонтакте, да универский чат гудит! Сама посмотри, — ответил самый адекватный из всех в потоке — Степан Сладов. — Ты правда звезда теперь, даже задница Верховой не набрала такого количества лайков и репостов, как ты.

Задница Верховой? Он о чем?

Парень спустился ко мне, сел рядом и бедром слегка толкнул меня подвинуться на лавке, провел пальцем по сенсору своего большущего айфона и открыл мне ленту соцсети.

Мама дорогая!.. Я открыла рот и вытаращила глаза, забирая у парня телефон и листая посты на стене. Да столько рекламных объявлений на ней не было, сколько моих фото! А комментарии…

О. Боже. Мой…

«Красотка! Я бы ее трахнул».

«А кто-нибудь в курсе, как ее зовут?»

«Ничего особенного, девчонка как девчонка. Видела я, как ее пацан за руку тащил из клуба, не понимаю, что нашли в ней?»

«Я бы с ней зажёг!»

«Ты супер, детка!»

«А вот ее страничка!»

Я ткнула на ссылку и чуть не стекла на пол — у меня вчера вечером было от силы двадцать человек в друзьях, теперь же всю стену завалили мемами с моим фото, предлагали дружбу сотни парней, а личные сообщения я буду разбирать месяц. И вся моя стена испорчена похабными предложениями и травлей завистливых девушек.

— О не-е-ет… — простонала, роняя красное лицо в ладошки. Хотелось зареветь и забиться в угол.

— Да, Марин, да, — хмыкнул Стёпа и встал, чтобы уйти на свое место.

— Ну, если вы закончили все выяснять, можно я приступлю к лекции? — с ироничной улыбкой спросил профессор, хлопнув в ладоши. — Марина, мне тоже нужен будет ваш автограф… — Договорить ему не дали — группа взорвалась смехом, но, слава богу, он не был злым. Да и сам проф засмеялся и поднял ладонь, призывая к порядку, — но всего лишь на документах. Итак…

— Виталя… — гладила меня по лицу Алина нервно, ее всю мелко трясло, а глаза горели лихорадочным болезненным огнем. — Виталя, уведи меня отсюда! Пожалуйста! — она схватила меня за лицо ладошками и покрывала его быстрыми поцелуями.

— Кто ж тебя держит? — я удивился — даже вип-комната не заперта, девушка и сама никуда не рвалась, лежала спокойно, когда я пришел.

Встал, натянул штаны и сел рядом с ней. Алина скрутилась в комок и положила голову мне на колени.

— Меня охранники не выпускают из клуба, им Ден запретил. Пожалуйста, спрячь меня! Он забрал всю мою одежду и туфли. И сотовый. Виталя, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — умоляла отчаянно, крупные слезы потекли по ее лицу. — Я что захочешь для тебя сделаю! Только забери меня отсюда! Олег — страшный человек! Я его боюсь! — она расплакалась навзрыд.

— Хорошо, Алина. Но при одном условии — ты мне сейчас все расскажешь. Особенно — что ему известно про Игрока… А ты… ты ведь тоже о нем знаешь, так? — стрельнула догадка, я достал сотовый, посмотрел на время… и включил диктофон.

Девушка замотала головой:

— Только Олег знает, кто такой Игрок. Я ни разу его не видела, но Игру придумал он. Охоту на людей. Она оба сумасшедшие, и Ден с ними… садист!

Она закрыла лицо руками и заревела в голос — у нее началась истерика. Алина кричала, рассказывая зло и с надрывом, как сводный брат со любовником и дружком — два извращенца-бисексуала — изнасиловали ее. Как мажор, едва появился в их с отцом доме, подсадил ее на наркоту и соблазнил, а потом шантажировал этим, забирал карманные деньги и творил многие преступные вещи. Как он ввел в их круг Виталю и заставил Алину трахаться с ним, чтобы собрать компромат и предложить ему сыграть в казино «только для своих», которое находится на минус втором ярусе в этом клубе. Виталий совершенно точно проиграл бы — игра не была бы честной, и Олегу не пришлось бы платить Витале «бешеные бабки» — цитировала девушка, пальцами показывая кавычки. А утром, когда уходил в универ, сводный похвалился, что именно сегодня у него будет убойный компромат на Виталю, и он уже не отвертится от Большой Игры — и это страшнее казино

Алина, стоя передо мной на коленях, умоляя не тянуть время, признавалась в своих чувствах к Витале, рассказывала, как влюбилась в него — единственного, кто не боялся мажора, и потому она видела в нем свое спасение. И потому сейчас целовала мои руки и колени и готова была на все, лишь бы увел отсюда немедленно. Говорила, что припасла денег и сбежит из города или даже страны, чтобы только быть подальше от сводного брата и его друга. Она звала с собой Виталю и говорила, что надо обязательно бежать вместе, потому что Олег совсем сошел с ума.

Она вываливала много подробностей, и я слушал и понимал — о том, что Виталя сегодня убьет ее отца, она не в курсе. Много чего девушка явно не знала и потому не видела всю картину, как ее увидел я.

— Ну все, все, успокойся, — поднанял ее к себе на колени и крепко обнял, хотя мысли были далеки от решения ее проблем. Но раз мажоры ее здесь держат, значит, она как-то может повлиять на ход событий, она… их страховка? Козырь? Объект для манипулирования?

Я пока не мог сложить этот пазл — часть его деталей крылась в памяти Витали. Но ясно было одно — времени в обрез, а Алину нужно отсюда увести и спрятать, просто чтобы выбить у Олега почву из-под ног.

Окинул взглядом комнату в поисках чего-нибудь, во что одеть эту куклу — ее туника выглядела дешевой ночнушкой и совсем не походила даже на домашнее платье. Но вместо одежды взгляд зацепился за пару таблеток на прикроватном столике.

— А это что? — кивнул, поворачивая пальцами лицо девушки за подбородок.

Она поискала глазами и когда уперлась в две пилюли, судорожно вдохнула:

— Он сунул мне это в рот, чтобы сидела тихо, но я не проглотила, — скороговоркой выпалила и тут же взяла меня за грудки: — Ты любишь меня? — смотрела в глаза с надеждой, пытливо. — Скажи, Виталя… Пожалуйста — любишь?

Нет, не тебя.

Нет, и я тоже не люблю.

— Да, конечно, Алин, как ты можешь сомневаться, девочка моя? — накрыл ее губы поцелуем, чтобы уж наверняка поверила.

Но она отстранилась почти сразу, с сияющими глазами вскочила с моих коленок и, схватив за руку, потащила к двери.

— Стой, стой, стой! — уперся я. — Иди-ка умойся, собери волосы, а я пока вызову такси.

Она едва ли не подпрыгнула и побежала к двери в ванную, а я забрал обе таблетки, еще не зная, зачем. Когда через пару минут она вышла, вытирая лицо полотенцем, волосы ее были собраны и завязаны узлом.

— Поехали? Только мне надо попасть домой, — снова застрочила мелкими стежками по мозгам, — Олег с Деном после универа сразу приедут сюда, а мы уже уедем с тобой! Нам надо будет пожениться, папка тогда пришлет денег, купит нам квартиру — он к тебе хорошо относится, говорил, что знает твоего…

Она еще что-то тарахтела, мешая думать, пока я не зажал ей рот — ее голос разнёсся по всему клубу эхом. Она реально полностью доверилась мне. То есть Витале. Поверила в неискреннее признание и мечтала о простом девичьем счастье с ним.

Мне было плевать. Она — третий сорт. Я это теперь видел. Она удовлетворяла только похоть и умиляла глаза. И вполне подходила своему сводному братцу.

А я хотел пигалицу.

У Витали губа не дура. Я его теперь отлично понимал. На Алину мог повестись лишь тот, кто не видел и не держал в руках Марину. А попав раз в поле зрения, позволив себя разглядеть и попробовать, она уже и не держа не отпускала. Так и стояли перед глазами ее губы и красивое лицо, взгляд такой искренний, пусть и со страхом на самом дне.

Даже сейчас я нес в штанах возбужденную мыслями о ней кувалду. Осталось только хорошенько трахнуть ею медовую девочку. Я буду ласков и нетороплив — ведь такие бархатные маленькие девочки любят нежных парней?

— Алина Романовна, — вышел из-за стола охранник. Уже другой — видимо, сменилась смена. Этот не ленивый увалень, уже заработавший пенсию, а дерзкий молодой и полный желания выслужиться пацан лет двадцати пяти. — Мне по смене передали, что Олег Владимирович категорически просил вас дождаться его е тут.

— Девушка идет со мной, — хмуро бросил ему и взял ее под локоть, уводя к двери.

Но парень оборзел:

— А ну стой, я сказал! — рявкнул мне в спину, и следом прозвучал вполне узнаваемый щелчок. Я повернулся — на меня был нацелен пистолет, уже снятый с предохранителя. — Алина Романовна, — сменил он тон, обращаясь к девушке, спрятавшейся за мой спиной и всхлипнувшей от страха, — я не причиню вам вреда, поднимитесь, пожалуйста, на вип-этаж.

Я медленно поставил барсетку на ресепшен, медленно одной рукой расстегнул молнию под настороженный взгляд парня в черной форме без эмблем охранного агентства, достал темно-синюю корочку, раскрыл ее и показал:

— Если хочешь, чтобы через десять минут тут прочесали весь клуб… от минус второго до крыши — я могу устроить это от твоего имени. Кстати, как тебя зовут? — вкрадчиво спросил и шагнул к нему так, что дуло уперлось мне в солнечное сплетение.

— Дамир, — тихо подсказала Алина.

— Я срисовал, — кивнул, описывая взглядом круг на его лице. — Так что, Дамир, ты сходишь по нужде или…

Он нехотя, зло сверкая глазами, опустил оружие, поставил на предохранитель.

Я спрятал удостоверение в карман, застегнул барсетку, взял ее и вывел Алину на улицу. Такси, которое вызвал в приложении по дороге, уже ждало. Посади девушку, дал денег мужику за рулем.

— Виталя, а ты?! — вцепилась в меня Алина с ужасом в глазах.

— Мне тоже нужно собрать вещи и закончить кое-какие дела. Дождись меня где-нибудь, скинешь адрес, — с трудом отодрал от себя ее цепкие руки.

На коже остались следы от ногтей. Поморщился — девушка невероятно раздражала. Я не собирался пускаться с ней в бега и помогать ей дальше. Соберёт шмотки и улетит куда подальше — это в ее интересах. Попутного ей страха.

А мне нужно навестить хакера.

Когда машина с Алиной отъехала, я почувствовал, что хочу закурить — организм требовал свою дозу расслабляющего яда или парень приходил в себя окончательно? Я постарался утихомирить грохот мыслей и сел во вторую машину такси, назвал адрес и откинулся на подголовник…

…Нужный подъезд даже искать не пришлось — Виталя всегда четко обозначает место своего присутствия, подпирая двери машиной. Какая-то просто маниакальная привычка закупорить людям выходы, не дать им уйти.

Я сел за руль и отогнал «БМВ», в сотовом блокноте посмотрел номер нужной квартиры. Набрал универсальный код на панели домофона и поднялся на этаж. Хриплые звуки виниловой пластинки разливались жизнеутверждающей военной песней:

Очень точно наводит наводчик,

А «максим», словно молния бьет.

«Так, так, так!» — говорит пулеметчик,

«Так, так, так!» — говорит пулемет.

Нужная дверь была закрыта неплотно, словно кого-то ждали. Я протянул руку к звонку, но вряд ли он прозвенит громче. Просто толкнул дверь и перешагнул порог.

Квадратный коридор, четыре двери, только две из которых открыты — в кухню и в комнату напротив нее, где голосил проигрыватель. Мне явно не туда, вряд ли молодой пацан накануне 9 мая слушает песни военных лет. Две двери прямо передо мной должны прятать его за собой, если он не сбежал от задорного родственника.

Я взялся за обе ручки сразу, повернул их синхронно и толкнул двери. Одну комнату сразу вычеркнул из списка искомых — она принадлежала веселому товарищу: костюм с орденами и медалями висел на стене, готовый к Параду Победы, на старинном комоде белая вязаная салфетка, на ней несколько фоторамок с пожелтевшими фото, запах старости…

Я уверенно вошел в соседнюю комнату.

Пацан сидел в наушниках ко мне спиной и всеми десятью пальцами быстро-быстро что-то настукивал на навороченной клавиатуре. На нескольких мониторах мелькали видео каких-то помещений, казино, коридоров, работала программа распознавания лиц, еще на паре мониторов явно тестировалась какая-то программа — исходный код стремительно ускользал, некоторые строки его подсвечивались, и тогда на втором мониторе выскакивало окно с множеством непонятных мне слов, среди которых я узнавал только несколько знакомых: error, cancel, element, reboot… Хакер мгновенно реагировал, что-то вписывал в код, и красный череп сменялся улыбкой Джокера. Веселенький такой пацанчик, однако, хакер-затейник.

Сейчас я и выясню, что он затеял, когда сообщил девчонке обо мне.

Взялся за спинку кресла и не успел даже начать его поворачивать, как парень обернулся. Его взгляд соскользнул вниз по моей рубашке и брюкам, вернулся на лицо, и меня посетило дежавю — так же точно одним махом утром меня просканировала пигалица.

И так же точно в глазах застыл вопрос.

Парень снял наушники, встал и протянул мне руку. Я внутренне расслабился — фейс-контроль прошел.

— Здорово, — приветствовал хакер, — а ты как вошел? Я звонка не видел.

Не видел? Не понял… Неважно.

— Весело у тебя сегодня, — решил зайти с нейтральной темы и кивнул в ту сторону, откуда гремела уже другая мелодия.

Как-то прокомментировать мои слова пацан не успел — на столе замигала ядовито-синим светом маленькая лампочка. Хозяин Матрицы бросил на нее взгляд:

— Подожди, сейчас дверь открою, — и вышел из комнаты.

Увидел, значит, звонок. Быстро я получил ответ на незаданный вопрос. Остался еще один — и я унесу отсюда на него ответ.

Внезапно музыка смолкла, ей на смену пришли громкие радостные восклицания — к ветерану кто-то пришел.

А спустя несколько секунд он вошел в комнату и выкатил мне претензию:

— Что ж ты со стариком поздороваться не зашел? Обижаешь, Обижаешь!

— Да я… — растерялся, развел руками и адресовал вопросительный взгляд вошедшему следом Нео. — Здравствуйте, — протянул руку, чтобы исправить оплошность.

— Ты, сынок, головой не ушибся? — с иронией поинтересовался дед. — Иль не помнишь чего? — спросил, но руку пожал. Уверенной, крепкой хваткой.

Плохо, когда не знаешь, да еще забудешь. Чувствовал, что вязну, одна надежда на тело. Даже усмехнулся мысленно — я всегда стремился отличаться от Виталия, изучал его и делал не так, вел себя не так, говорил не так, воспитывал в себе другие привычки, манеру речи. Я преуспел, но сейчас это грозило обернуться неприятностями.

Продолжать театр одного актера смысла не было. Мне не хотелось, да и некогда было развлекать старика, а парень знал секрет тела, которое сейчас носил я. В конце концов, именно за тем я и пришел — выяснить, что он знает точно и что успел рассказать девчонке.

Еще одно тело на двоих.

Оторвался от созерцания ее образа внутренним взором и вздохнул:

— Не знаю, как вас по имени-отчеству, отец…

Запнулся о два взгляда: парень смотрел угрюмо, дед вытаращил глаза и зацокал понятливо:

— Пойдем, налью стопку, а то ты совсем с головой не дружишь… — хлопнул меня по плечу.

— Я не пью.

— И не куришь? — спросил парень, глядя исподлобья.

— Не курю, — усмехнулся.

Он уже все понял, и мы смотрели в глаза друг другу. Мне стало легко, а вот он на своей территории явно почувствовал себя неуютно.

— Э-э-э, парень, ты умом повредился… — закачал головой старик.

Но его перебил пацан:

— Дед, не Виталя это.

— Как не Виталя?! — не понял ветеран, осмотрел меня внимательно, натолкнулся на мою усмешку. — Брат, что ли? Близнец? — выдал логичное предположение.

Ему явно не грозит деменция — соображает быстро. Но неправильно.

— Я тебе потом объясню, — ответил ему хакер.

— Кому ты еще объяснил? — спросил я наигранно добродушно, хотя в груди заклокотало.

Я потерял интерес к ветерану. Его к тому же позвали — голос еще одного старика звучал слабее и суше. Дед что-то хотел сказать, но махнул рукой и вышел.

— А ты кто такой, чтобы спрашивать? — с вызовом парировал пацан. — Давай проваливай.

— Что так? — усмехнулся я. — Телом не вышел? — не выдержал и рассмеялся.

— Точно с головой не дружишь, — угрюмо смотрел.

Но недолго — снова на мониторе появился красный череп, и Нео бросился исправлять баги в своей Матрице. Впрочем, ему это — что глазом зыркнуть. Я уже оценил. При всем своем безалаберном образе жизни, Виталя свое окружение подбирать умел.

— Так что ты рассказал девчонке? — напомнил я вопрос, разворачивая кресло с хакером к себе.

— А тебе какая разница? — издевательски ухмыльнулся пацан и встал лицо к лицу. — ты же так… — повёл головой по кругу, — туман в мозгах Грома. Тебя как бы и нет, и быть не должно. Ты — ни-кто.

А вот это взбесило. Так по темечку хлопнуло, будто крышку клетки кто с размаху опустил. Этот ублюдок гениально не только со своим электронным «станком» управлялся, он еще и точно в десяточку попал — на самое больное и кровоточащее наступил своими грязными «ботинками». Нет — он всунул в разъедающую мою душу рану штопор с ножом от мясорубки и включил это убийственное устройство на все обороты, разрывая меня на части.

Я — никто.

У меня даже своего тела нет.

Меня это столько лет жрало, жрёт и жрать будет. Я возненавидел пацана, когда осознал себя в его тушке. Колотился в истерике, вызывая у него кошмары, рвоту и головные боли. Я его столько раз хотел убить, жестоко, изощрённо — за то, что породил меня своим паническим ужасом. За клетку, из которой не выбраться. За то, что я есть и меня нет.

Это тело стояло на перилах балкона, падало под машину, даже собак я на него дворовых натравливал, но потом сам же малодушно спасал не мои руки, ноги и задницу.

Потому что это иногда и мое тело тоже. Потому что тогда и я должен был умереть. Но нет ничего хуже, чем появиться на свет, как какое-то животное — уже самостоятельным, но ни на что не способным, учиться элементарному, воспитывать характер и, как чёрт из табакерки, выпрыгивать в любое время дня и ночи, когда психика мальчишки взвывала сиреной при появлении триггера.

Я ее ненавидел. Мне будто мало было своей ненависти к ней, к этой девчонке, я всосал весь негатив к ней, что был у Витали. Все плохое, что мог бы чувствовать к девчонке пацан, чувствовал я. Словно перенаправил «письма», адресованные ей ему, на свою «почту», на свой сервер. Загрузил в самую, мать ее за ногу, матрицу! Перепрошил сраный BIOS! Собирал по крохам и с удовольствием ненавидел девчонку, нежно крошил ее топором и раскатывал асфальтоукладочным катком, улыбался от наслаждения. Я холил эту ненависть и лелеял… пока не понял, что уже охочусь на эту козявку, мысленно отрывая ее голову с бантиками в волосах и нежной улыбкой.

Она стала и моим триггером.

Стоило увидеть в ком-то черты ее лица, похожий взгляд, голос, манеры — и все во мне взрывалось, сметало самообладание, все самое чёрное и опасное концентрировалось в уничтожающий рассудок сгусток бешеной, нечеловеческой, жесточайшей агрессии.

Лишь когда триггер исчез из квартиры напротив, я смог почувствовать что-то еще. И даже немного примириться с тем, что я — не плод любви человеческой, а плод, порожденный ненавистью, страхом, жестокостью, насилием.

Но все вернулось вместе с ней. Чертовой медовой девчонкой. И теперь желание поиграть с нею зудело под кожей и на кончике члена.

Я обязательно наиграюсь этой куклой. По-взрослому. С особым удовольствием. С настоящим наслаждением.

— А ну отпусти его! — вышиб из странного тумана окрик и что-то холодное, прижатое к моему виску.

Ощущение тела появлялось, как проявляется негатив на пленке — медленно и кусками. Руку на горле парня, который хрипел и чьи губы уже посинели, почувствовал сразу после металла над ухом — ветеран прижал к моей голове винтовку, и не было никаких сомнений, что она заряжена.

Кровавые мальчики в глазах все еще плясали, но я разжал пальцы.

— Давай, фашист поганый, пошел вон из моей хаты, пока башку тебе не отстрелил! — скомандовал дед. Он явно не был простым солдатом, привычку строить и отдавать приказы с годами не изжить. Тем более когда она войной приконтужена до конца дней. — Не знаю кто ты, но еще раз сюда нос сунешь — пристрелю, как собаку! — ярился старик.

Я медленно опустил руку, хотя тренированным движением мог обезоружить ее в считанные доли секунды. Но зачем? Уже даже сама идея наведаться сюда, чтобы узнать, что знает этот взломщик соцсетей и девчонка, казалась нелепой. Это не имело ровным счетом никакого значения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мелькнула мысль, что док был в чём-то прав, когда упрекал меня в том, что я не склонен критически оценивать свои мысли и поступки и зачастую мои решения и действия «подставляют» тело. Которое мне не принадлежит. А я должен быть пай-мальчиком и выскакивать по щелчку психики свет его Виталия Грома, чтобы защитить его от него самого.

Сарказм и злая ирония сплелись в горячий клубок в солнечном сплетении, и я расхохотался. Дед вылупился на меня как на психа, а хакер отшатнулся, будто увидел Чикатило. Или, может быть, того Джокера, чья злая улыбка оповещала, что в его Матрице все в порядке. Просто ирония какая-то. Джокер. Его улыбка и смех подошли бы мне гораздо лучше, чем стать оповещением.

Да, определенно. Мне нужно сменить имя.

Пнул стул и резким рывком вышиб винтовку из рук старика. Она отлетела… и выстрелила. Только грохот выстрела перекрыл тонкий свист пули и завершился звоном стекла.

Но мне было плевать. Под ошалевшие взгляды хозяев квартиры и быстрый шорох пары чужих ног, несших еще одного деда на страшные звуки, я вышел из квартиры, сбежал по лестнице, сел в машину и рванул ее с места.

Я был так зол и разочарован…

Выскочил на проспект из дворовой арки и успел только почувствовать, как в бок машины влупилось что-то мощное и тяжелое. Скрежет железа, мерзкий запах палёной резины и ослепляющий удар в лицо и грудь — последнее, что смешалось в диком калейдоскопе.