ЖЕСТОКИЙ ДИКАРЬ

ГЛАВА 17

КАРА

Я выхожу из клуба, и дверь за моей спиной захлопывается. Кимми и Сэди хотели, чтобы я осталась подольше, но было уже больше часа ночи. И, как бы мне ни было неприятно это признавать, история Блэр меня по-настоящему задела. Я почти всё поняла о прошлом Киллиана, сложив воедино то, что прочитала в интернете, и то, что услышала, но теперь я знала, что всё предполагала верно.

В этом мире нет ничего удивительного в том, что мафиози развлекаются на стороне. Мужчины могут себе это позволить. Женщины – нет. Я всегда это знала. Но от этого суровая реальность не становилась менее неприятной.

Могла ли я винить Блэр? Она не была замужем по расчёту. Она могла сама решать, хочет ли она остаться. Как я или даже Киллиан – мог винить её за то, что она сбежала с кем-то, кто будет относиться к ней лучше? А что, если бы у меня была возможность поступить так же? Рискнула бы я сбежать? Или осталась бы и сделала то, чего от меня ждут?

Я была так сосредоточена на учёбе и на том, чтобы доказать, что могу помочь в управлении семейным бизнесом, что совсем не думал о браке. Но теперь, когда он почти стучится в мою дверь, я вынуждена всерьёз задуматься об этом. На что была бы похожа моя жизнь, если бы я была замужем за кем-то вроде Киллиана Скарано? За мужчиной, который всё воспринимал как одну большую шутку. За мужчиной, которому было наплевать на женщин и который пользовался ими только до тех пор, пока ему не надоедало? Когда я представляю себе своё будущее, я не могу представить себя рядом с Киллианом в роли домохозяйки. Я вообще не могу представить себя с ним.

Я знаю, что должна вызвать своего водителя, но мне действительно нужно побыть наедине с собой, чтобы привести мысли в порядок. Остановившись так, чтобы меня не было видно от входной двери «Саламандры», я ещё раз проверяю свою сумочку. Охрана в клубе всегда проверяет, нет ли у посетителей оружия, но не всегда проверяет всё. Например, эту пластиковую расчёску, которая раскладывается в маленький кинжал. Или помаду, которая превращается в лезвие. Я не настолько глупа, чтобы ходить по Нью-Йорку ночью без какой-нибудь защиты.

Направляясь вниз по улице, я мысленно планирую просто пройтись несколько минут, проветрить голову, а потом вызвать такси с угла. Мне просто нужно выбросить его из головы и немного успокоиться, прежде чем идти домой, иначе я точно не усну. Мои каблуки стучат по тротуару, пока я обдумываю то, что сказала мне Блэр. Ей казалось, что Киллиан недостаточно её уважает, что он не так заинтересован в отношениях, как она. Я знаю, что она чувствует. Киллиан явно не уважает мою потребность в личном пространстве и, похоже, ненавидит мысль о женитьбе на мне так же сильно, как и я. Единственное, что его сдерживает, – это преданность семье.

Я так погружена в свои мысли, что не слышу шагов за спиной, пока не становится слишком поздно. Чья-то рука касается моей, и я резко оборачиваюсь, доставая из сумочки расчёску. Я отскакиваю назад, занося нож, прежде чем понимаю, кто стоит передо мной.

Лёгок на помине…

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — Срываюсь я. Я не опускаю нож, глядя на него в ответ.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — рычит он, подходя ближе. Я настороженно смотрю на него.

— Отойди. — Я поднимаю нож чуть выше, хотя уверена, что это ненадолго его остановит. Он смотрит на лезвие, приподняв бровь в знак удивления.

— Зачем ты здесь сегодня, Кара? — Киллиан подходит ближе, теперь нас разделяет всего несколько сантиметров. Я вижу каждую тёмную серую крапину в его глазах – надвигается буря.

Он одет в тёмные джинсы и простую чёрную рубашку, которая облегает его грудь, невольно привлекая мой взгляд к его бицепсам. Я поднимаю глаза, и мои щёки заливает румянец.

— Не думаю, что это твоё дело.

— «Саламандра» – это итальянская территория, — холодно отвечает он.

Я автоматически вздёргиваю подбородок. Я не позволю ему так со мной разговаривать. На моём пальце пока нет кольца, и ему нужно об этом напомнить.

— Чем я занимаюсь в свободное время и куда хожу – никого не касается, кроме меня.

Мимолётная вспышка гнева в его глазах – моё единственное предупреждение. Его пальцы смыкаются на моём горле, сжимая его ровно настолько, чтобы я поняла намёк, но не настолько, чтобы мне было больно. Я замираю, прижимая лезвие к его рёбрам. Либо он не верит, что я могу его ударить, либо ему просто всё равно. Я подумываю о том, чтобы просто сделать это и посмотреть, как он отреагирует, но мне правда не хочется потом объяснять это отцу.

Я не могу удержаться и закатываю глаза.

— Когда ты уже перестанешь быть таким? — Он сжимает пальцы, и я напрягаюсь, чувствуя раздражение. — Отпусти меня.

— Я расскажу, как только ты объяснишь мне, что ты на самом деле делала в клубе. — Он не двигается. Не отводит взгляд. У меня перехватывает дыхание от его взгляда. Он, может, и не причинит мне вреда, но я вижу, что он этого хочет. Он знает, зачем я пришла сегодня вечером. Он точно знает, зачем я там была. Либо он видел, как я разговаривала с Блэр, а я просто его не заметила, либо…

Блэр сама ему рассказала.

Я не знала, что было бы хуже: то, что я потеряла бдительность и даже не заметила его там, или то, что я доверилась случайной девушке, которая побежала и настучала на меня, как только смогла. Я молча проклинаю себя за свою ошибку. Я должна была догадаться.

— Ты уже знаешь что я там делала, — говорю я ему. — Иначе ты бы не стал меня разыскивать.

— Я хочу услышать это от тебя.

— Хорошо. — Я вырываюсь из его объятий, но знаю, что это только потому, что он позволил мне. — Я поговорила с твоей бывшей. Ты счастлив?

— Зачем? — Что-то тёмное мелькает на его лице. Его голос убийственно спокоен. Сейчас он слишком спокоен. Это заставляет меня насторожиться ещё больше, чем когда он огрызался на меня.

— Затем, что я хотела узнать о тебе больше. — Я скрещиваю руки на груди, защищаясь на случай, если он действительно решит вцепиться в горло. — Я пыталась сделать это по нормальному за ужином, но ты превратил это в шутку. И украл моё нижнее бельё. — От одной мысли о той ночи меня снова бросает в жар. Не могу понять, от ярости это или от влечения. Я просто знаю, что ненавижу те чувства, которые он во мне пробуждает.

Он снова подходит ближе, но я не делаю ни шагу назад.

— Если ты так сильно хочешь узнать меня получше, я могу просто показать тебе. — Он проводит костяшками пальцев по моему обнажённому бедру. Огонь пробегает по моей спине, когда они останавливаются у самого подола. — Я мог бы добавить в свою коллекцию ещё одну пару кружев.

— Размечтался, — шиплю я, отступая. Я пытаюсь вдохнуть, но мне кажется, что он высосал весь воздух прямо с неба.

— Может быть, — мягко говорит он, и мой пульс отдаётся в ушах, а сердце замирает. Моя непроизвольная реакция беспокоит меня, смешиваясь с раздражением. Сердце трепетало или нет, но этот мужчина мне действительно не нравился.

Его рука обжигает мою спину, он сжимает кулак в моих волосах. Один раз. Два раза. Моя голова запрокидывается, и я не знаю, в чём причина – в том, что моя шея неестественно вывернута, или в алкоголе, но в голове у меня путаница. Не помогает и то, что от него пахнет виски и сандаловым деревом, дымом и темнотой.

— Но не думай, что... — Он внезапно отпускает меня, и я едва не отшатываюсь.

— Я с первого взгляда поняла, что ты придурок, — рычу я. — И я была права.

Он ухмыляется, но улыбка не касается его глаз. Они остаются холодными и расчётливыми, следящими за каждым моим движением.

— Забавно. Я-то думал, что ты заносчивая ханжа. Похоже, я тоже был прав.

Меня охватывает ярость, по венам струится адреналин. Не успеваю я опомниться, как моя рука взлетает вверх, желая ощутить прикосновение его щеки к моей ладони. Он больно хватает меня за запястье, сжимая кости. Я вскрикиваю и подхожу ближе, пытаясь ослабить его хватку. Лезвие в моей другой руке со звоном падает на тротуар, пока я пытаюсь оторвать его пальцы от своего запястья.

Киллиан наклоняет голову вперёд, и его голос становится тише, так что я чувствую, как его слова отдаются у меня внутри.

— Мы можем препираться сколько угодно. Но мы никогда не поднимем друг на друга руку в гневе.

Меня охватило смущение и ещё что-то, что я пока не могу определить. Я потираю запястье, как только он отпускает меня, и не могу посмотреть ему в глаза. Я никогда не позволяла себе так выходить из-под контроля. Я никогда раньше даже не пыталась ударить кого-то. Он давил на меня, пока я не сорвалась, а от любого мужчины, который может вывести меня из себя, мне нужно держаться подальше.

— Я ухожу. — Я поворачиваюсь к нему спиной, показывая ему всё, что я думаю о нём и всё, что он собой представляет.

— Я отвезу тебя домой.

— Спасибо, я вызову своего водителя. — С каждым словом из меня сочится яд.

— Тогда я подожду с тобой, пока он приедет. — Он оглядывает улицу, слегка нахмурив брови. — Почему ты идёшь пешком? Я не знал, что ты живёшь неподалёку.

Я стискиваю зубы и продолжаю идти.

— Я не живу здесь. Мне просто нужно было пройтись, чтобы подышать свежим воздухом.

Я достаю телефон из сумки и быстро пишу сообщение водителю, указывая своё местоположение. Он сразу же отвечает, сообщая, что будет на месте в течение часа. Отлично. Надо было написать ему раньше. Теперь я торчу здесь в темноте с Киллианом – последним человеком, с которым я хотела бы столкнуться сегодня вечером.

Мне больше нечего сказать Киллиану. Он не стал отрицать то, что, по его мнению, мне рассказала Блэр. Не попытался объясниться. Значит, это правда. Я не знаю, что и думать. С одной стороны, я знала, кто он такой, ещё до нашей встречи. С другой стороны... я не совсем понимаю, чего я ожидала сегодня вечером. Может быть, чего-то настолько ужасного, что это положило бы конец этому фарсу с перемирием и позволило бы мне полностью расторгнуть брак. Это был призрачный шанс, и мне следовало понимать, что не стоит рассчитывать на то, что это сработает.

И подтверждение моих страхов ничего не изменило.

— Почему ты была в «Саламандре» в тот первый вечер? — Его вопрос звучит из ниоткуда, и я не готова к нему.

— Что?

— В ту ночь, когда мы впервые встретились. Почему ты был там? — Он пристально смотрит на меня. Улица достаточно хорошо освещена, чтобы я могла разглядеть любопытство в его глазах под опущенными ресницами. От одного этого взгляда у меня в животе всё переворачивается. Я игнорирую его. — Молчишь, да?

— Несколько минут назад ты чуть не задушил меня, — выплёвываю я.

Кажется, он забавляется, и от этого я злюсь ещё больше. Я поворачиваюсь к нему и так сильно тычу пальцем ему в грудь, что он вынужден отступить на шаг. Его брови взлетают, рот открывается, но прежде чем он успевает произнести ещё хоть одно мерзкое слово, я начинаю говорить.

— Если ты думаешь, что можешь угрожать мне и тебе это сойдёт с рук, подумай ещё раз, — шиплю я, тыча пальцем ему в грудь, чтобы подчеркнуть каждое слово. Это всё равно что тыкать в чёртов камень. — Я тебе не принадлежу. И ты никогда не дотронешься до меня вот так.

Он делает шаг вперёд, наклоняясь ближе к моему уху.

— Пока.

— Что? — Я резко поворачиваю к нему голову, обнаруживая, что он всего в нескольких сантиметрах от меня. Если бы я чуть наклонилась вперёд, наши губы соприкоснулись бы.

— Ты ещё не принадлежишь мне, — повторяет он. — Но будешь. — В его словах звучит мрачное обещание, от которого у меня перехватывает дыхание, а ладони покрываются испариной.

Я медленно отступаю, не сводя с него глаз, пока он ждёт моего ответа. Я опускаю взгляд на нож, лежащий на тротуаре слишком далеко, чтобы я могла до него дотянуться. Прежде чем я успеваю сунуть руку в сумку за помадой, Киллиан хватает меня за запястье. На этот раз он делает это нежнее, но всё равно уверенно. Он заставляет меня отступить на несколько шагов, пока я не чувствую, как мои плечи упираются в грубую кирпичную кладку здания.

Он загоняет меня в угол, прижимая моё запястье к стене.

— Ты не выиграешь в этой маленькой игре, Кара. Я сломаю тебя. И когда я это сделаю, ты будешь умолять меня прикоснуться к тебе.

Я делаю вдох, готовая дать отпор, но он уже уходит. Он направляется обратно в клуб, оставляя меня в тени наедине с моими страхами. Мои пальцы наконец сжимают последний спрятанный в сумочке клинок, а сердце бешено колотится в груди. Он знал, как меня напугать, и ему это нравилось. Я знала, что где-то в глубине его извращённого чёрного сердца ему нравилось смотреть, как я корчусь.

Для него это всего лишь игра, как и всё остальное. То, с чем он может скоротать время, чтобы развлечься, когда ему скучно. Рядом с ним я всего лишь пешка, которую он может использовать и выбросить, когда ему заблагорассудится. Это всё грёбаная игра. Единственная проблема в том...

Это не просто развлечение. Это моя грёбаная жизнь.