ЖЕСТОКИЙ ДИКАРЬ

ГЛАВА 28

КИЛЛИАН

Я не могу выбросить её из головы. То, как она выглядела прошлой ночью, – отчаянная и напуганная... Я никогда не видел, чтобы Кара выглядела такой растерянной. Женщина, которую, как мне казалось, я знал, была сделана из железа и стали, но Кара, которую я видел прошлой ночью, была... уязвимой. Она на мгновение ослабила бдительность, и мне показалось, что я каким-то образом всё испортил.

Каллахан позвонил мне вчера поздно вечером, после того как Кара ушла, чтобы рассказать подробности, поскольку сама она не смогла этого сделать. Русские отправили ему сообщение с требованием разорвать союз, и он хотел заверить меня, что не собирается этого делать. За Карой будут следить ещё несколько телохранителей, чтобы обеспечить её безопасность, хотя я бы чувствовал себя намного спокойнее, если бы в эту группу входили мои люди. Но я не мог сказать об этом Каллахану.

Поэтому вместо этого я договариваюсь о встрече с ней в университете.

Мне не составило труда узнать у Каллахана, где она учится, после того как я сказал ему, что хочу сделать Каре сюрприз и пригласить её на свидание. На самом деле он, кажется, был даже рад. Так я и оказался в кампусе Колумбийского университета, поджидая её у Додж-Холла. Я уже заметил по крайней мере трёх её преследователей у здания: один в чёрном внедорожнике, другой топчется у входа в метро, а третий стоит через дорогу у Пулитцеровского института. Они немного понаблюдали за мной, но я не уверен, узнали они меня или нет.

Никколо сидит рядом со мной в нашей машине, припаркованной на улице, и барабанит пальцами по рулю.

— Ты уверен, что она здесь?

— Да, её группа должна выйти с минуты на минуту, — говорю я ему и протягиваю руку, чтобы отучить его от этой неприятной привычки. Никколо кладёт руки на колени.

Я снова поворачиваюсь к зданию и смотрю на дверь. Я не знаю, в каком душевном состоянии будет Кара сегодня. Судя по тому, что сказал её отец, она взяла себя в руки, когда наконец вернулась домой. Он поклялся, что с ней всё в порядке. На самом деле она крепче, чем кажется. Но я не совсем в этом уверен.

Насколько я знаю, Кара всегда была на распутье: между отцом и тем миром, который она создала здесь, в университете. Она никогда по-настоящему не была вовлечена в нелегальную часть бизнеса своего отца, её держали в стороне от худших его сторон. И ирландка прекрасно справлялась с тем, что последние несколько лет оставалась в стороне от криминальных драм города. Я предполагаю, что прошлая ночь была одним из первых случаев, когда она по-настоящему почувствовала себя в опасности. Как женщине, которой нравится думать, что она в безопасности, я могу только догадываться, как на неё повлияла потеря этой самой безопасности.

По крайней мере, теперь я знаю, почему русские упомянули Кару. Они использовали её, чтобы попытаться разорвать этот союз. Поощрение недоверия между Карой и мной было умным планом. Когда это сразу не сработало, русские прибегли к тактике запугивания – показали Каллахану, как легко они могут добраться до его драгоценной дочери и как итальянцы не смогли ей помочь. Два оскорбления за один приём.

Мои пальцы сжались, ногти впились в ладони. Мне следовало настоять на том, чтобы Кара взяла с собой моего охранника, или хотя бы попросить её взять с собой больше одного. Очевидно, что того, кого она выбрала, было недостаточно. Я понимаю, что она собиралась пойти куда-то с подругами и, вероятно, не хотела, чтобы её телохранители привлекали слишком много внимания, особенно если клуб был небольшим, но всё же. Ей следовало быть умнее. Ей следовало лучше подготовиться.

К счастью, теперь её отец одумался и приставил охрану, но ему следовало сделать это с самого начала. Я не могу понять, почему Каллахан оставил свою дочь без защиты. Может быть, она поссорилась с ним, как со мной, или он просто не верил, что русские продолжат преследовать его, когда узнают о союзе ирландцев с итальянцами.

Или, может быть, Каллахан не хотел, чтобы мы знали, насколько тесно он связан с русскими.

Почему русские так сосредоточены на ирландцах? Потому что они сейчас слабее? Потому что их бизнес терпит крах? Причин может быть множество, и я должен признать, что приехал сюда не только для того, чтобы проверить её психическое состояние. Я приехал, чтобы узнать правду.

Кажется, она не знает подробностей, но я сомневаюсь, что Кара так же невинна в планах своего отца, как кажется. Я знаю, что она ведёт его бухгалтерию. Она должна знать больше, чем показывает.

— Вот она, — голос Никколо прерывает мои размышления. Я перевожу взгляд на вход в здание.

Кара выходит на тротуар, и двери за ней закрываются. Она одна, одета в леггинсы и толстовку, на руке у неё огромная чёрная сумка. Её тёмные волосы собраны в пучок, и несколько прядей обрамляют лицо. Даже в такой простой одежде девушка прекрасна.

Я открываю дверцу машины и захлопываю её, чтобы привлечь её внимание. Она резко оборачивается ко мне, её глаза расширяются, пока она не понимает, что это всего лишь я, а не какой-нибудь русский бандит, который вот-вот снова её схватит. Краем глаза я вижу, как двое её мужчин начинают приближаться, но она отмахивается от них. Она подходит ближе с настороженным выражением лица.

— Что ты здесь делаешь? — Кара смотрит на меня сверху вниз, скрестив руки на груди.

— Я просто зашёл проведать тебя. Ты…была сама не своя прошлой ночью.

Она прищуривается.

— Со мной всё в полном порядке, — язвительно отвечает она. — А теперь, если позволишь, я хотела бы вернуться домой.

Прежде чем она успевает отвернуться, я хватаю её за запястье. По разгорячённому выражению её лица я понимаю, что она, вероятно, прямо сейчас решает, как лучше ударить меня коленом по яйцам.

— Давай я отвезу тебя домой, — быстро говорю я. — Твои люди могут следовать за нами.

Она усмехается.

— Какого черта я должна садиться с тобой в машину, если у меня есть свой водитель?

— Потому что я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.

Кара вырывает запястье из моей хватки и указывает на своё тело.

— Как видишь, со мной всё в порядке. Как я тебе и говорила. — Я не могу отвести взгляд от её рук, скользящих по мягким изгибам бёдер. Она щёлкает пальцами у меня перед лицом, приводя меня в чувство. — Смотри сюда, извращенец.

Я ухмыляюсь.

— О, пожалуйста. Я уже видел кое-что из этого.

Её щёки краснеют, но меня заводит убийственный взгляд её глаз.

— На этом всё.

Я снова ловлю её за руку, когда она пытается отвернуться, и, воспользовавшись её инерцией, тяну её на заднее сиденье.

— Не думаю, что всё, — легкомысленно говорю я, придерживая для неё дверь.

Она переводит взгляд с охранников на меня и обратно, явно пытаясь прикинуть, каковы её шансы заставить их избить меня. К несчастью для неё, я выше её по рангу во всех отношениях, особенно если учесть, что Каллахан дал понять, как сильно он хочет этого союза с итальянцами. Она, должно быть, осознала это, потому что, разозлившись, наконец-то согласилась. Я киваю в сторону её охраны и жду, пока они сядут в свою машину, прежде чем сесть за ней. Никколо проверяет, не отстают ли её охранники, прежде чем отъехать от тротуара.

— Куда вы меня везёте? — Кара с любопытством спрашивает, глядя на Никколо.

— Домой, — отвечаю я, пожимая плечами. — Ты ведь туда хотела, верно?

— Верно. — Она отводит взгляд.

— Кара, я знаю, что ты, возможно, не хочешь об этом говорить, но я рядом. Правда. Ты можешь мне не доверять, и я понимаю, что у нас разное прошлое, но я понимаю, через что ты проходишь.

Она фыркает.

— Да неужели? Я в этом сильно сомневаюсь. — Её взгляд, твёрдый как сталь, встречается с моим. — Ты мужчина, Киллиан. В этом мире у тебя всегда будет больше безопасности. Больше уверенности. Больше контроля. Ты понятия не имеешь, каково это для меня, так что даже не пытайся притворяться.

— Русские...

— Хотели передать сообщение моему отцу. Вот и все, — огрызается она. — Я не имею к ним никакого отношения и понятия не имею, почему мой отец должен им деньги.

— Подожди, что? — Хмурюсь я. — Твой отец должен им деньги? За что?

Она сжимает челюсти, словно осознала, что совершила ошибку.

— Как я уже сказала, я понятия не имею. Так что твой маленький допрос ни к чему не приведёт.

Вот только… он уже привёл. Она уже рассказала мне кое-что, чего я не знал. Я знал, что бизнес Каллахана терпит крах, особенно на Западном побережье. Однако я не знал, что он был должен деньги русским. Сделки с Братвой иногда были сомнительными. Конечно, и наши тоже. Оружие, наркотики, всё такое. Но Братву меньше волновало качество, чем деньги. Они без зазрения совести работали с худшими из худших. По крайней мере, у нас были какие-то стандарты, какой-то моральный кодекс, который не позволял нам продавать ядерное оружие потенциальным террористам.

Разница между нами и русскими заключалась в том, что они продавали оружие всем, у кого были деньги. Мы же следили за тем, чтобы это оружие использовалось в основном для обороны, чтобы защитить наш город и территории.

— Как ты думаешь, чем занимался твой отец? — Я пытаюсь заставить её посмотреть на меня, чтобы увидеть правду в её глазах, но она отворачивается к окну. — Оружие? Наркотики? Что-то ещё?

— Я не знаю, Киллиан. — Судя по её тону, она так же раздражена из-за того, что не знает, как и я. И это логично. Кара пыталась показать отцу, что может участвовать в семейном бизнесе. Бизнес-школа. Дебет с кредитом. Если отец намеренно отстранил её от дел, это должно её беспокоить.

— Что ж, может, нам стоит разобраться в этом вместе, — говорю я с убийственным спокойствием. — Особенно если долги твоей семьи скоро станут нашими. Мне нужно знать такие вещи… иначе я не вижу смысла в этом. — Угроза достаточно очевидна. Я вижу, что она всё понимает, по тому, как она сжимает пальцы на коленях.

Как бы мне ни претило угрожать ей, я не могу допустить, чтобы Каллахан подвергал мою семью опасности. Что бы он ни сделал, мы должны об этом знать. Быть застигнутым врасплох и вынужденным заключить брачный союз, в то время как Каллахан скрывает информацию... это было бы плохо для всех. Но особенно для него. И его дочери.

— Киллиан. — Кара в нерешительности прикусывает нижнюю губу. — Я уверена, что мой отец скрывал это от вашей семьи не по какой-то зловещей причине. Зная его, он, вероятно, думал, что сможет справиться с этим самостоятельно. Что всё уладится к тому времени, когда мы... укрепим соглашение.

— А что бы он делал, если бы не смог справиться с этим сам? — Выпаливаю я. — Позвал бы нас, чтобы мы сами во всём разобрались? Удивил бы нас? — Я чувствую, как с каждой секундой злюсь всё сильнее. Одна мысль о том, что её семья предаёт мою...

— Возможно, долг не такой уж и большой... — Она замолкает, и я понимаю, что она не так уверена в своём ответе, как ей хотелось бы. — Он бы мне сказал, — наконец произносит она.

— В самом деле? Например, как он рассказал тебе о банкротстве своего бизнеса, прежде чем попытался продать тебя мне? — Усмехаюсь я. — Не думаю, что он доверяет тебе настолько, насколько тебе хотелось бы, tesorina.

Она вздрагивает, но я не обращаю на это внимания. Мой телефон начинает вибрировать в кармане. Достав его, я проверяю, кто звонит. Это незнакомый номер, и я не собираюсь отвечать на него.

— Подожди, — Кара останавливает меня, прежде чем я успеваю убрать телефон в карман. — Это номер Оуэна.

— Помощника твоего отца? — Я открываю экран и отвечаю на звонок. — Алло?

— Мистер Скарано? — В трубке слышится сильный ирландский акцент. — Мне сказали, что мисс Райан с вами? — Он звучит встревоженно. Обеспокоенно.

— Так и есть, — я бросаю взгляд на Кару. Она наклоняется ближе, пытаясь расслышать. — Всё в порядке?

— Нет, парень. Не в порядке.