ЖЕСТОКИЙ ДИКАРЬ

ГЛАВА 26

КИЛЛИАН

Я постукиваю пальцами по столешнице на кухне и смотрю на стоящую передо мной бутылку. Я ещё не открывал её, заставляя себя не делать этого, чтобы доказать себе, что я могу. Это совершенно новая бутылка виски Johnnie Walker Blue Label. Я оставляю её стоять, дразнящую меня, пытающуюся соблазнить меня, чтобы я сломал печать и налил себе стакан.

Я не двигаюсь.

За последние несколько недель я сорвался, вернулся к старым привычкам и ненавижу себя за это. Каждый раз, когда я ловлю себя на мысли: «Всего один бокал», меня захлёстывает чувство отвращения к себе. Я не хочу пить сегодня. Мне это не нужно. Но алкоголь по-прежнему манит меня, обещая избавить от стресса, беспокойства и страха. Меня тошнит, и я заставляю себя отвернуться.

Я настолько погружён в мысленную борьбу, что едва не пропускаю резкий стук в дверь. Я напрягаюсь, и моя рука тут же тянется к пистолету, лежащему на стойке рядом с виски. Ещё один отчаянный стук. Я слышу сдавленное рыдание по ту сторону двери. Снимаю пистолет с предохранителя, делаю шаг вперёд и тянусь к ручке.

Распахнув дверь, я замираю. Пистолет остаётся у меня в руке, я не могу пошевелиться. Кара поднимает голову, на её щеках видны следы слёз. Её глаза покраснели, макияж под ресницами размазался, а руки дрожат, когда она сжимает маленький чёрный клатч. У меня едва хватает времени осознать то, что я вижу, прежде чем заговорить.

— Кто, чёрт возьми, сделал это с тобой? — Требую я. Взяв её за руку, я втаскиваю её в свою квартиру и захлопываю за ней дверь.

Кара отшатывается от меня, у неё вырывается тихий стон. Я колеблюсь, не понимая, что происходит. Я никогда раньше не видел её такой. Она всегда была очень собранной. Уверенной в себе и умеющей держать себя в руках. Но прямо сейчас девушка, дрожащая передо мной, далека от той Кары, которую я знаю.

— Кто это сделал? — Спрашиваю я снова, на этот раз мягче.

Она прерывисто вздыхает, крепко зажмуривая глаза. Я ставлю пистолет на предохранитель, кладу его на кухонный стол и направляюсь в свою спальню. Она всё ещё стоит как вкопанная на том же месте, где я её оставил, и дрожит, когда я укутываю её плечи одеялом. Как можно мягче я подвожу её к дивану, заставляя сесть.

— Кара, ты должна поговорить со мной. Я не смогу помочь тебе, если не буду знать, что произошло. — Я сажусь рядом с ней, напряженный и ожидающий.

Я не могу сказать, происходит ли это на самом деле или она просто актриса получше большинства женщин. Но я знаю Кару, и она не из тех, кто способен на подобный трюк. У неё слишком много грёбаной ирландской гордости для этого. А значит, что-то действительно произошло. Она выглядит совершенно разбитой, совсем не похожей на себя обычную, всегда такую уравновешенную. Я почти хочу почувствовать самодовольство… почти. Но в груди у меня возникает незнакомое чувство сочувствия. Кара – сильная женщина. Что бы ни случилось, это должно было быть настолько ужасным, чтобы сломить её.

— Кара…

Она снова всхлипывает, услышав своё имя.

— Братва. Они нашли меня. Я… я была в клубе с подругами. У меня был телохранитель. Но… но они его вырубили. Её слова прерываются, и по лицу текут слёзы. Моё тело реагирует раньше, чем я успеваю что-то сделать, и я нежно смахиваю слёзы большим пальцем. — Они просто схватили меня и... о боже. — Она полностью отдаётся слезам, свернувшись калачиком рядом со мной.

Я понятия не имею, что, чёрт возьми, делать. Я осматриваю её лицо, руки и ноги в поисках синяков, любых признаков того, что русские причинили ей физический вред. Сначала я испытываю облегчение от того, что она не пострадала. Потом я прихожу в ярость. Я предупреждал её о русских. Предлагал, чтобы мои люди присмотрели за ней. Но она отмахнулась от меня, выгнав из дома. А теперь посмотрите, что произошло. И всё же я не могу заставить себя злиться на неё. Не сейчас, когда она сидит на моём диване и плачет.

Неуклюже обняв её, я позволил ей выплакаться у меня на груди. Я откидываю её волосы назад и прижимаюсь щекой к её макушке, пока она дрожит в моих объятиях. Не так я представлял себе то, как сломаю её, как и обещал. Я хотел, чтобы она дрожала по совсем другой причине. Меня переполняет гнев на самого себя. Я должен был сделать больше, чтобы защитить её, особенно после того, как меня нашли русские. Это моя вина, что на неё напали сегодня вечером. Моя вина, что её не защитили должным образом.

— Кара, пожалуйста. — Я отстраняюсь, вытирая её слёзы. — Перестань плакать. Ты сильнее этого.

На долю секунды в её глазах вспыхивает ярость, слабый отблеск той Кары, которую я знаю.

— Серьёзно? — Шипит она. — Я появляюсь в таком виде, и это всё, что ты можешь сказать? Перестань плакать?

Я открываю рот, прежде чем снова захлопнуть его. Она по-прежнему в моих объятиях, её пальцы сжимают мою рубашку, забыв о сумочке.

— Что ты хочешь от меня услышать? Я же тебе говорил?

Кара с отвращением усмехается и отталкивает меня. Я едва не падаю с дивана.

— Я не могу в это поверить. — Она встаёт, сбрасывая одеяло с плеч, и я наконец замечаю, во что она одета.

Красная блузка слишком деловая, чтобы считаться сексуальной, но на ней она выглядит чертовски аппетитно. На шее у неё красный бант, который я не могу не представить, как развязываю, прежде чем сорвать блузку. Чёрные леггинсы идеально облегают её ягодицы, когда она отворачивается от меня, а из-за красных каблуков её икры выглядят чертовски аппетитно. Я заставляю себя перевести взгляд на её лицо, когда она резко оборачивается.

— Это была ошибка, — бормочет она, хватая свой клатч с дивана.

Я бросаюсь вперёд и хватаю её за запястье, прежде чем она успевает уйти.

— Подожди. Остановись.

Она замирает, глядя на то, как мои пальцы сжимают её руку.

— Отпусти меня, Киллиан.

— Не отпущу, пока ты не успокоишься. — Я заставляю её стоять на месте, не в силах отпустить.

— Отпусти. Меня. — Её голос становится холодным и смертоносным. Эти тёмные глаза встречаются с моими, в них боль и гнев... и страх.

— Нет. — Я притягиваю её ближе. Она позволяет мне это, спотыкаясь, и снова оказывается в моих объятиях. Но она отворачивается от меня, опустив глаза. Это не лучший вид для неё. Я хочу вернуть огонь. Борьбу. А не эту сломленную куклу, которая не может найти в себе достаточно сил, чтобы выйти за мою дверь.

Наклонив её лицо к себе, я провожу большим пальцем по её красным губам. Желание поцеловать её внезапно становится непреодолимым, с ним невозможно бороться. Она не двигается, едва дышит, когда я нерешительно касаюсь её губ. Я жду, что она оттолкнёт меня, даст мне пощёчину. Сделает что-нибудь, лишь бы не стоять вот так. Но она абсолютно ничего не делает.

Меня охватывает желание помочь ей, исправить ситуацию. Русские напугали её сегодня вечером, и она явно потрясена. Я вижу в её глазах отчаянную потребность в безопасности, страх, что она не найдёт её здесь. Я снова целую её, на этот раз дольше, пока она наконец не открывается мне. Мои руки скользят по её изгибам, от груди к бёдрам и обратно. Она подаётся навстречу моим прикосновениям, её глаза закрываются, а с губ срывается тихий стон.

Я чувствую вкус победы, но он не такой сладкий, как я себе представлял. Я не хочу одерживать эту победу, сломив её сейчас. Это не будет большой победой, когда она в таком состоянии. Но я могу помочь ей почувствовать себя лучше. Я могу хотя бы утешить её, сдержав при этом данное ей обещание. Она не доверяла мне настолько, чтобы принять мою защиту, но, может быть, теперь она сможет довериться мне в этом.

Я медленно опускаю её на диван, нежно обхватив рукой за шею, чтобы удержать на месте. Она раздвигает ноги, позволяя мне лечь между ними, и я опираюсь на локоть, чтобы не придавить её. Она сжимает мою грудь, прижимается ко мне, и я едва сдерживаюсь, чтобы не взять её прямо здесь. Я уже возбуждён до предела, и одного ощущения её тела подо мной достаточно, чтобы я захотел её.

Я отпускаю её шею и целую в подбородок, спускаясь к талии. Мои пальцы скользят по резинке на её бёдрах, нерешительно проникая под чёрную ткань. Я не знаю, как далеко она меня пустит, и не в моём характере принуждать женщину, тем более ту, которая сломлена. Но она не останавливает меня.

В ответ она выгибает спину, её грудь прижимается к моей груди, пока я проникаю всё глубже под пояс её леггинсов. Мне правда хочется сорвать их с неё, швырнуть на пол и раздвинуть ей ноги. Но я знаю, что не могу. Я чувствую вкус алкоголя на её языке. Братва, может, и отрезвила её, но она всё ещё не в том состоянии, чтобы справиться с этим сегодня. Я начинаю отстраняться, смущённый тем, что вообще поцеловал её, но она хватает меня за рубашку и притягивает обратно.

— Киллиан… пожалуйста, — умоляет она тихим голосом. — Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне. — Я слышу то, что она не произносит.

Ей нужно, чтобы я помог ей забыться.

Я остаюсь на месте и обеими руками медленно стягиваю с неё леггинсы, пока не дохожу до пяток. Она медленно сбрасывает каблуки, и они падают на пол вместе с леггинсами. У меня перехватывает дыхание при виде того, как она лежит подо мной, а её стройные бедра полностью обнажены. Я провожу руками по её бёдрам, наслаждаясь гладкостью её кожи, прежде чем снова поцеловать её. На этот раз я не могу сдерживаться.

Она жадно целует меня в ответ, обвивает ногами мою талию и притягивает меня ближе. Я чувствую её отчаяние, её боль. Мои руки блуждают по её телу, нащупывают пояс трусиков и стягивают их вниз по бёдрам. Она слегка вздыхает и подаётся бёдрами вперёд, чтобы я мог стянуть их с неё. Я отрываюсь от её губ и покрываю поцелуями её подбородок, шею и плечи. У неё перехватывает дыхание, грудь вздымается, пока мои пальцы медленно развязывают ленту на её шее.

Это как разворачивать подарок. Я смотрю, как красная ткань соскальзывает, обнажая её грудь, которая вздымается от желания. Теперь она не может скрыть свои чувства. Не может лгать. Я вижу в её глазах только правду. Ей это нужно так же сильно, как и мне. Я стягиваю с неё блузку и бросаю её на пол, а затем укладываю её на диван. Я тут же снова целую её, жаждая ощутить её вкус, её прикосновения. Меня окутывает её аромат: сирень, роза и дым из клуба, в котором она была сегодня вечером. Это опьяняет. Вызывает привыкание.

Кара вырывается, запрокидывает голову и тихо вздыхает. Мой язык скользит по острым краям её ключицы, опускаясь между грудей, всё ещё обтянутых алым бюстгальтером. Я зарываюсь лицом между ними, вдыхая её запах.

— Блядь, Кара… — Я поднимаю на неё взгляд, моя рука замирает у неё за спиной, пальцы зависают над застёжкой бюстгальтера. — Ты уверена?

Её тёмные глаза вспыхивают, но я вижу в них сомнение. Она прикусывает нижнюю губу, и я перевожу взгляд на это движение.

— Я уверена. — Она обхватывает мои щёки руками и снова жадно прижимается губами к моим губам.

Я пытаюсь сохранить остатки самообладания, пока она расстёгивает лифчик.