Жрец Хаоса. Книга ХII

Глава 14

По традиции, у нас сегодня 2 главы! Бонус за 1000-й лайк! Приятного чтения!

Стоило императрице покинуть их и отправиться в Кремль, как карета, в которой ехали Динара Фаритовна Каюмова и Елизавета Ольгердовна Угарова, тронулась в сторону дворянского квартала.

Тишина в экипаже стояла тяжёлая, давящая. За окнами проплывали столичные улицы, уже успевшие проснуться и зажить своей обычной жизнью — торговцы открывали лавки, дворники сметали ночной мусор, извозчики выкрикивали свои обычные присказки. Но ни одна из женщин не смотрела по сторонам. Динара Фаритовна сидела, откинувшись на спинку, и в глазах её, устремлённых на попутчицу, читались тревога и настороженность.

Не успели колёса кареты сделать и десятка оборотов, как Каюмова не преминула заявить:

— Уж не знаю, какая муха укусила императрицу, но, судя по всему, ничего хорошего вам ждать не придётся.

— Это ещё почему? — Елизавета Ольгердовна повернулась к ней, и в голосе её послышалось недоумение.

— Да потому, — Каюмова усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой, — что всё то внимание, которого ты удостоилась в воздушном порту, должно было достаться императрице. Вместо этого все здравицы, все взгляды, все прочее — в ваш адрес шли.

— Динара Фаритовна, я здесь вообще не при чем. Это же всё Юрия заслуга… — попыталась возразить Угарова.

— Императрица у нас прежде всего баба, — перебила её Каюмова, и в голосе её зазвенела сталь. — Очень ревнивая и очень завистливая. И уж даже не знаю, то ли она тебе позавидовала, то ли приревновала, что вся слава досталась твоему правнуку, а не её сыночку. В общем, жди беды.

— Динара Фаритовна, — Елизавета Ольгердовна покачала головой. — Не после такого. Она сама теперь Юре по гроб жизни обязана.

— Что не делает её добрее, — возразила тут же магичка крови, и голос её стал тише, почти шёпотом. — Хуже всего, когда на женщине висит ярмо обязательств, которые она никогда бы сама не дала, если бы не крайняя нужда. Так что ничем хорошим с ней у вас дело не закончится. Сама берегись и правнука береги.

Елизавета Ольгердовна хотела что-то ответить, но в этот момент карета, только что проехавшая по мосту, отделяющему дворцовый квартал от квартала дворянского, резко, со скрежетом остановилась. Лошади заржали, кучер выругался, и в следующую секунду тишину разорвал его крик:

— Стоять! Кто такие⁈

Динара Фаритовна и Елизавета Ольгердовна переглянулись.

— Что там ещё произошло? — спросила Каюмова, но Угарова её уже не слушала.

Не раздумывая ни секунды, Елизавета Ольгердовна связалась по ментальной связи с собственными химерами, теми, что сопровождали карету на безопасной высоте, скрытые заклинаниями маскировки. Химеры откликнулись мгновенно — и картинка с высоты полилась в сознание, демонстрируя диспозицию сил, как на ладони.

Одинокую карету только что обступили полтора десятка змеев, выстроившихся кольцом, перекрыв дорогу и тротуары. Все вместе они принялись возводить морозную сферу, отрезая карету и её пассажиров от возможных путей бегства.

Елизавета Ольгердовна переключилась обратно на обычное зрение и едва сдержала смешок, который так и рвался наружу.

— Ты чего веселишься? — Каюмова с удивлением взирала на попутчицу, не понимая её веселья.

В этот момент дверца кареты распахнулась, и внутрь заглянул мужчина. Один глаз его скрывала чёрная повязка, второй — холодный, внимательный — ощупал обеих женщин, задержавшись на Елизавете Ольгердовне.

— Дамы, — сказал он, и голос его звучал ровно, даже вежливо, но за этой вежливостью чувствовалась сталь. Акцент же говорившего выдавал в нём с головой европейца. — Уж простите, что потревожил ваш покой, но надолго я вас не задержу. Госпожа Угарова, будьте добры, не устраивайте сцен. Пройдёмте со мной. Мы не причиним вам никакого вреда. Мне всего лишь необходимо обменять вас на собственную внучку.

Полумрак кареты скрывал лицо Елизаветы Ольгердовны, но когда она пододвинулась ближе, к самому краю сиденья, свет упал на её черты.

Одноглазый дворянин отпрянул. На лице его отразилось изумление, быстро сменившееся гневом. Он нахмурился, губы его сжались, и из горла вырвалось что-то похожее на шипение.

— Ну, здравствуй, Алард, — сказала Елизавета Ольгердовна, и голос её был спокоен, даже ласков. — Ты точно уверен, что хочешь повторения истории почти столетней давности? Ты и тогда-то был не в своём праве, а уж сейчас, на землях Российской империи, напасть, считай, на двух матриархов родов — форменное самоубийство.

— Лизонька, — раздался напротив намерено скрипучий старческий голос Динары Фаритовны, в котором звучала неприкрытая насмешка. — А кто этот молодой человек, так страстно пожирающий тебя взглядом?

Она чуть подалась вперёд, и её старческая, иссохшая рука едва коснулась щеки похитителя. Алард Зисланг, не увидевший в древней магичке ни угрозы, ни опасности, только презрительно дёрнул щекой. И очень зря.

— Знакомьтесь, Динара Фаритовна, — голос Елизаветы Ольгердовны звенел, как тетива перед выстрелом. — Это герцог Алард Зисланг из Голландской империи. И мой несостоявшийся жених.

— Какой пылкий юноша, — хохотнула Каюмова. — Жаль, не очень умный.

Алард, с трудом взявший себя в руки, попытался вернуться к своей роли вежливого, рассудительного дворянина, вынужденного пойти на крайние меры.

— Дамы, если вы пытаетесь выиграть время, ожидая подмоги, то не стоит этого делать. — Он выпрямился, вложив в голос всё возможное достоинство. — Я действительно не причиню вам вреда. Уж не настолько я изверг, чтобы нападать на двух обессилевших пожилых женщин.

— Алард, — Елизавета Ольгердовна усмехнулась, — я и раньше могла за себя постоять. А уж сейчас сами боги велели.

Она даже не встала, просто подняла руку с зажатым скипетром и без предупреждения выдала узкую сконцентрированную струю пламени. Алард на голых инстинктах едва успел поставить перед собой ледяной щит, который отразил удар, но тут же с хлопком осыпался, заставляя герцога отшатнуться.

А следующим движением Елизавета Ольгердовна с гибкостью и стремительностью, неожиданной для женщины её возраста, ударила герцога ногой в грудь. Удар пришёлся точно в солнечное сплетение, и Алард, не успевший даже вскрикнуть, вылетел из кареты кубарем, проехавшись спиной по мостовой.

С неба, подчиняясь мысленному приказу княгини, спикировали химеры с низким протяжным боевым кличем. Карету тут же взяли в охранное кольцо крылогривы и горгульи во главе с Василисой. Скорпикора оскалилась и зашипела на ближайшего змея, примеряясь куда бы удачней ударить ядовитым жалом на хвосте.

Мы с Гором спикировали вниз, открыв портал в аккурат над местом предполагаемой стычки. На мостовой, в окружении наших химер стояла неприметная карета, вокруг неё шипело полтора десятка змеев, а посреди всего этого, поднимался на ноги одноглазый мужчина в дорогом, но изрядно помятом камзоле.

Гор приземлился прямо между каретой и герцогом, закрывая собой бабушку и Динару Фаритовну. Я же спрыгнул с химеры и направился к герцогу.

Алард Зисланг уже почти пришёл в себя. Он тяжело дышал, постепенно обрастая рыбьей чешуёй. В его единственном глазу горело такое бешенство, что, казалось, сейчас он взорвётся. Я подошёл к нему вплотную, чувствуя, как внутри закипает холодная, спокойная ярость.

— Вы, Алард, — начал я, и голос мой звучал ровно, даже тихо, но так, что слышали все, — перешли всяческие границы. Попытка похитить русских подданных в сердце Российской империи тянет на смертную казнь, несмотря на ваш высокий статус.

Тут я, конечно, приврал безбожно. Через дипломатические ведомства сторговались бы вирой такого размера, чтоб Зислангов без чешуи оставить, но голландцам об этом знать было не обязательно. Мы же для них «дикие и дремучие», почему бы и не припугнуть лишний раз.

— К тому же, — добавил я, — после всего увиденного я вас даже мужчиной не могу назвать. Если у вас имелись претензии ко мне лично, мужчина бросил бы мне вызов на дуэль, а не стал бы нападать на двух беззащитных женщин.

Я говорил это громко, чтобы слышали все змеи, которые обступили карету. Чтобы они поняли, что их предводитель только что опозорил себя по всем понятиям чести.

— Так, значит, Зисланги благодарят за спасение члена своего рода? Похищением членов семьи благодетеля⁈ — Я сплюнул под ноги герцогу. — Змеи не знают благодарности. Именно про вас, видимо, мои соотечественники сказали «змеи подколодные». Вот теперь вижу воочию.

Алард поднялся. На его лице не было и тени стыда, только ярость и желание меня уничтожить. Он явно перестал себя сдерживать, ведь его тело начало стремительно меняться: плечи пошли вширь, чешуя поверх кожи налилась зеленоватым отливом, глаз превратился в вертикальную щель.

Я не стал ждать полного оборота. Мой кулак в частичном обороте с когтями горга и шипами, впечатался Аларду в трансформирующуюся морду. Я рассчитывал сбить концентрацию, заставить его откатить оборот, но только ускорил процесс.

Передо мной взвилось разъярённое змеище. Огромное, покрытое сине-зелёной чешуёй, с горящими бешенством глазами. Из его тела, подчиняясь воле хозяина, начали формироваться острые ледяные иглы.

— Ты мне ничего не сделаешь, щенок! — прошипел он, и голос его звучал уже не по-человечески. — Плата за жизнь Шанталь чрезмерна! Более того, не тебе, клятвопреступнику, обвинять меня в чём-то! Ты сам дал ложную клятву, и уж не знаю, как боги тебя не покарали за неё, но я стану их орудием!

В магическом фоне вокруг Зисланга формировалось что-то жуткое. Повинуясь безумию создателя, вокруг герцога формировались не то ледяные циркулярные пилы, способные накрошить меня на множество кусочков, не то сосульки-веретена, готовые ввинтиться во всех вокруг.

Зашвырни я в этот конструкт горсть сырой магии хаоса, и, подозреваю, от самого Аларда не осталось бы даже чешуи. Но мне каким-то образом нужно было не убить вероятного родича невесты принца. А это была ещё та задачка.

Данное себе несколько минут назад обещание пореже использовать магию Рассвета разбилось о суровые будни княжеской жизни. А потому я без всяких раздумий благословил Рассветом Аларда Зисланга от всей широты своей русской души.

Не до конца оформившийся конструкт явно высшего порядка принялся разлетаться хаотичными ледяными всплесками в разные стороны. Остальные змеи не понимали, что происходит, пытаясь нивелировать магические всплески, дабы те не причинили вреда окружающим зданиям и людям.

Сам же Алард, словно воздушный шарик, принялся сдуваться, уменьшаясь в размерах. Когда мы с ним сравнялись в росте, он попросту начал блевать льдом.

«Это ж какая концентрация силы в нём была, если даже после благословения его выворачивает собственной магией⁈» — подумал я.

Остальные Зисланги в шоке взирали на происходящее, не смея атаковать меня. Видимо, они привыкли во всём доверяться своему командиру. Я же, оставляя в фокусе внимания герцога, попытался отыскать взглядом отца Шанталь.

— Альфред Зисланг среди вас есть⁈ — крикнул я, но тот не отозвался.

Выходит, самого здравомыслящего представителя семейства они где-то оставили, намереваясь на свою вылазку. Это радовало и печалило одновременно.

Пока эти мысли проносились в моей голове, Алард успел проблеваться и, сбрасывая мне под ноги какой-то артефакт, прошипел:

— Айсторм!

Только артефакт не сработал, его опустошило ещё моим благословением.

Похожие побрякушки имелись и на других змеях, но они переглядывались между собой, не спеша поддерживать самоубийственную атаку своего герцога.

— Не советую, — тут же покачал я головой. — А то не только блевать своей магией будете, но и сраться всю оставшуюся жизнь, весьма короткую.

Краем глаза я заметил смутное движение в стороне. Плюнув на все предосторожности, я поставил Радужный щит, закрывая себя, бабушку и Каюмову заодно. Из пасти старого одноглазого змея в нас летела струя ледяного пламени, но щит её так и не принял. По неизвестной мне причине ледяное пламя вернулось к своему владельцу, на ходу трансформируясь и превращаясь в спрута.

Сперва я думал, что это некий щит, но спустя секунду понял: это ни хрена не щит, а что-то вроде ледяной смирительной рубашки, которая принялась окутывать и пеленать Аларда Зисланга, сковывая любые его движения. Тот дёргался, метался, шипел что-то нелицеприятное на родном языке, но освободиться не мог.

В это время из соседнего переулка скользнула массивная фигура ещё одного морского змея, на ходу меняя ипостась на человеческую. Отчаянно жестикулируя руками, ко мне бежал Альфред Зисланг:

— Князь! Я вас прошу, остановитесь! Он не ведает, что творит. Он болен. Мы не хотим причинить вреда кому-либо из ваших родных и не намерены устраивать бойню в сердце русской столицы. Поверьте, мы не настолько слетели с катушек!

— Ну, вы, может быть, и не настолько, — прохрипела за моей спиной Динара Фаритовна.

Я обернулся. Магичка крови стояла, опираясь на трость, и с интересом разглядывала скованного льдом герцога.

— А вот этот страстный молодой человек, который нынче томится в ледяной смирительной рубашке, очень даже «настолько». Но неизвестный юноша прав, — кивнула Каюмова в сторону Альфреда Зисланга. — Герцог явно не в себе. Настолько не в себе, что, судя по вкусу его крови, имеет ту же концентрацию небезызвестного тебе отвара, что и кое-кто из твоих близких знакомых.

Обтекаемые формулировки Динары Фаритовны заставили меня тихо выругаться.

«Вот только массового безумия среди власть имущих оборотней нам не хватало!» — пронеслось в голове. И если до этого вся ситуация выглядела как попытка смещения Пожарских с престола с возможным дележом территорий нашей империи, то сейчас проблема вырисовывалась гораздо более обширной. И затрагивала она в том числе и европейские империи.

Альфред, услышав, что отец под действием чего-то, готов был подтвердить даже это, лишь бы папашу не грохнули на месте. Он закивал, заговорил быстро, сбивчиво, но вполне внятно:

— Да! В последнее время отец вёл себя неадекватно. Часто позволял себе порывы, ему несвойственные, принимал необдуманные решения, проявлял безосновательную агрессию и подозрительность… От его былой дипломатии не осталось и следа. Мы думали — возраст, стресс, переутомление… Но если вы говорите, что есть другая причина…

— Обыщите на досуге личные вещи герцога. У него должна быть при себе алхимия или отвары тонизирующие, всё дело в них. В отваре содержится катализатор, стирающий грани между человеческой и звериной сущностями. Кто бы ни снабжал этой дрянью вашего отца, он явно планировал либо подвести вас под удар, либо сменить власть в роду.

Мне кажется, к последним словам прислушался даже старый герцог. Сквозь замутнённое ненавистью и яростью сознание всё же пробились мои слова.

Альфред побледнел, но кивнул, уже открыв рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент воздух над нами раскалился.

С боевым кличем, от которого у меня заложило уши, рядом с нами приземлился огненный феникс. Крылья полыхнули жаром, пламя опалило мостовую, и в следующее мгновение из огня шагнул принц.

Андрей Алексеевич был в ярости. Я видел это по тому, как подрагивают его руки, как горят глаза, как пламя всё ещё лижет плечи, не желая униматься.

— Какого демона здесь происходит⁈ — рявкнул он, окидывая взглядом разгромленную улицу, скованного льдом герцога, перепуганных змеев и меня, стоящего посреди всего этого.

Альфред умоляюще посмотрел на меня. В его глазах читалось всё: и страх, и надежда, и отчаянная просьба не усугублять. Перепутать пылающего феникса с кем-либо было сложно. Уж больно эффектным было появление нового действующего лица в наших разборках. А потому размер проблем у голландцев только вырос кратно.

— С герцогом Алардом Зислангом случилось помутнение рассудка, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Похоже, на последствия небезызвестного вам отвара. Госпожа Каюмова подтвердила наличие оного в крови у герцога.

— Это вот этот что ли — герцог? — принц скептически оглядел скованного льдом змея, который всё ещё пытался шипеть, но уже без прежней агрессии. — У внучки его и то вид более внушительный.

У Альфреда на это заявление глаза на лоб полезли. Как и у всех остальных Зислангов, кто услышал эту фразу. Сравнивать главу рода с внучкой — это было… своеобразно. Просто они ещё обновлённую ипостась Шанталь не видели. Кого-то ждал сюрприз.

— Этот, — кивнул я, с трудом сдерживая смешок.

Я поймал многообещающий взгляд Альфреда. В этом взгляде я прочитал многое: благодарность, надежду и понимание, что теперь они мне должны будут столько, что и чешуёй за пять лет не расплатятся. А может, и за десять.

— Угаровы совместно с Зислангами, — сказал я, поворачиваясь к принцу, — провели операцию по задержанию герцога, чтобы тот не натворил дел в столице чужой империи. В состоянии помутнения рассудка человек может наделать много глупостей. А мы, хвала богам, успели вовремя.

Принц посмотрел на меня, потом на скованного герцога, потом на бледного, но уже немного успокоившегося Альфреда.

— Ну если так, — сказал он, и в голосе его послышались командные нотки, — то проследуем к вам в особняк. Нам есть что обсудить.