Жрец Хаоса. Книга ХII

Глава 16

Эсрай гуляла по особняку Угаровых, погруженная в глубокую задумчивость. Она разглядывала людей, которые здесь проживали, и пыталась понять, сможет ли она жить бок о бок с ними в этих стенах лет так сто-двести, которым равняется человеческая магическая жизнь. Это ещё хорошо, что Юрий достаточно сильный маг: это значит, что практически до самой смерти он сможет сам выбирать себе облик, не превращаясь в дряхлого старика.

Кроме всего прочего, ей было тревожно. Тревожно от того, что одно дело — соглашаться на временный союз с человеком, и совсем другое — рожать от него детей. О детях она в принципе как-то не задумывалась. И обсудить этот вопрос ей, по сути, было не с кем: мать находилась где-то далеко, лишь изредка она чувствовала её прикосновение, но пообщаться с ней и обсудить такие животрепещущие вопросы не могла. Да и в целом, судя по ситуации Юрия, дети ему нужны были срочно и много. Нужны ли они были ей, хотела ли она их — это другой вопрос.

Да, несмотря на свой возраст, Эсрай с лёгким удивлением осознала, что в принципе не имела дела с детьми и вообще плохо представляла, что с ними делать. С другой стороны, аристократический статус предполагал наличие мамок, нянек, гувернанток и прочего, вплоть до кормилицы. С этим было гораздо проще. Но не иметь никаких обязательств и и разом получить целый сонм — для Эсрай было не просто непривычно, а вся её свободолюбивая душа отрицала происходящее, как только могла. Почему-то ей казалось, что из одной вечной клетки она попадает в другую — клетку обязательств.

«Да уж, клетку обязательств, — хмыкнула про себя Эсрай. — Меня собирались пользовать в качестве инкубатора для всего альбионского магического сообщества, причём в тихую, в грязную. А Юрий хотя бы честно высказал собственные причины для подобного и не стеснялся в выражениях, озвучивая всё и сразу. А ведь мог бы сперва провести обряд, а лишь потом поставить меня перед фактом, что, дескать, дорогая, мне нужны дети».

Понятно, что без её согласия они бы не появились. Всё-таки божественная сущность предполагает возможность контролировать эти вопросы. Но всё же… что-то внутри Эсрай противилось. Скорее всего, ей было просто страшно: слишком резкие перемены после привычных тысячелетий одиночества в плену.

Пока она блуждала в собственных мыслях, особняк жил своей жизнью. Вокруг Юрия жизнь и вовсе била ключом. Прибыла делегация от Зислангов, одного змея, правда, словно на привязи вели. Но местная челядь даже бровью не повела. Приезжал принц. Краем уха Эсрай слышала, что Зисланги умудрились напасть на княгиню Угарову и получили достойный отпор.

«Кажется, у этого семейства нет ни секунды покоя», — задумчиво взирала Эсрай, видя, как покидают особняк сперва принц под охраной, а после и змеиные делегаты.

Она сама не поняла, как забрела на первый этаж, но причём не в сторону кухонь либо официальных помещений вроде гостиной, библиотеки или кабинета, а в какое-то совершенно иное крыло. И опомнилась от собственных мыслей лишь тогда, когда в неё врезалась маленькая девочка.

— Ой, тётя фея, простите, я нечаянно, — пролепетало ей светловолосое создание, уставившись на неё ясными голубыми глазами.

Девчушка замерла в полуприсяде, пытаясь изобразить книксен. Разглядывая Эсрай, она, кажется, даже забыла, как дышать.

— Вы такая красивая, — с придыханием произнесла девочка. — У вас такое… невозможно красивое платье. Я бы хотела потрогать его.

— Так что тебе мешает? — улыбнулась Эсрай и присела, чтобы находиться на одном уровне с ребёнком.

И лишь присев, она заметила, что малышка смутилась и прикусила губу. Только после этого Эсрай поняла, что допустила оплошность. У девочки не было рук: на одной отсутствовала кисть, а от другой остался обрубок чуть выше локтя.

— Прости, малышка, — искренне извинилась Эсрай, в шоке взирая на состояние ребёнка.

Внутри неё крепло возмущение: как Юрий-химеролог мог оставить ребёнка в таком состоянии? А ведь императрице язык он отрастил.

«Возможно, Юрий далеко не тот принц на белом коне, о котором мечтают все девушки. И, скорее всего, образ его начнёт со временем меркнуть, но уж лучше знать некоторые вещи прямо сейчас».

— Дитя, а что ты делаешь в особняке?

Малышка сразу же сделалась таинственной и, оглянувшись по сторонам, тихо склонилась к ушку Эсрай:

— Тётя фея, вы никому не расскажете? Это большой-большой секрет.

— Никому-никому, — пообещала Эсрай.

— Я жду, пока мне подарят новые ручки.

— Кто? — нахмурилась альбионка.

— Мой папочка вместе с артефакторами, лекарями и механикусами пытается воссоздать мне новые ручки. Если князь даст добро, я снова смогу рисовать, лепить, писать и делать всё-всё-всё, что делают девочки. Представляете, даже косички смогу вам заплести, много-много маленьких серебристых косичек.

— Буду ждать, дорогая. Я всегда хотела иметь причёску со множеством косичек, но самой так неудобно их заплетать, — улыбнулась Эсрай и показала на собственную гриву серебристо-платиновых волос.

У малышки загорелись азартом глаза:

— Тётя фея, я обещаю: как только у меня появятся новые ручки, я обязательно сделаю вам самую красивую причёску в мире. Вы будете настоящей принцессой… нет, богиней!

Они вместе с малышкой расхохотались. Эсрай — от осознания того, что девочка очень близка к истине, а малышка — от восторга и от внимания, доставшегося от столь красивой госпожи.

— Только папа говорит, что нужно будет какое-то время тренироваться, чтобы мои пальчики вновь обрели чувствительность и я ими могла так же умело пользоваться, как настоящими. Поэтому, тётя фея, вам придётся потерпеть. Я не хочу дёргать случайно вас за волосы и делать больно.

— Ради самой лучшей в мире причёски, которая сделает из меня богиню, я готова потерпеть.

— Настя! — послышался крик из одного из кабинетов с распахнутой дверью. — Ты где пропала?

— Бегу, папочка! — Малышка сделала ещё один книксен и извинилась: — Простите, тётя фея, но папа зовёт. Ему нужна моя помощь.

— Конечно, беги, дорогая.

Малышка развернулась на каблучках и, отстукивая ими по мраморному полу, понеслась на помощь к отцу. Эсрай же сразу решила отправиться к Эльзе и узнать, что это за малышка и что вообще за дела происходят у них в особняке.

Но первой на её пути встретилась княгиня Угарова, причём столкнулась она с ней практически нос к носу.

— Я смотрю, вы уже познакомились с нашей Настенькой, — улыбнулась Елизавета Ольгердовна. — Она очень светлая девочка, многое пережившая. Но если природа отплатила ей за мучения открытием магического дара, то Юре с его командой единомышленников, надеюсь, удастся вернуть ей руки.

— А что это за история с руками?

Княгиня принялась рассказывать историю о том, как девочка получила свои раны, а её отец пошёл на крайние меры под влиянием эмпатической магии и чуть не устроил теракт посреди столицы. Юрий проникся проблемой и отыскал лекарей, механикусов и артефакторов, которые бы стали одной командой в работе над новым видом протезов.

— Признаться, я и сама присутствовала на их первых заседаниях. Не поверите, все вместе сидели, переводили с древних языков трактаты, искали подходящие металлы, заменяющие те, которые использовались в исходном устройстве, да много чем занимались. Ночами сидели, не вылезая из лабораторий. А после, когда более или менее технические условия были созданы, Юрия на время отстранили от дел — всё-таки он не учёный. Но как минимум благодаря его стараниям восстановили свои рабочие кондиции и лекарь, и механикус, и артефактор. Для создания прототипа им нужен был какой-то редчайший металл, и Юрий ради этого отправился в Попигайский кратер и неделю просидел там в компании неких сущностей посреди магической аномалии. Так что прототип создали. Ждут одобрения от внука. Я же вынуждена признать: то, что изначально выглядело как чистая фантастика, благодаря упёртости и стараниям всех причастных вдруг обрело реальную возможность для реализации. Так что да, на выходных, насколько я знаю, назначено испытание прототипа.

Эсрай смутилась, подумав, что первые её мысли после опыта общения с мужчинами оказались в корне неверными. Не стоило так плохо думать о Юрии.

Тем временем из кабинета вышел мужчина в сером костюме, в очках, удерживающий малышку на руках и что-то ей втолковывающий. Девочка и мужчина светились от счастья.

— Княгиня, — поздоровался учёный с Елизаветой Ольгердовной. — Сударыня, — следующий кивок был обращён уже к Эсрай.

— Папа, какая это сударыня? — громким шёпотом возвестила малышка отцу. — Это та самая серебряная фея, о которой я тебе говорила. Это она разрешила заплести ей косички, когда у меня появятся новые ручки.

Теперь пришёл черёд смущаться артефактору-учёному:

— Простите, сударыня, за навязчивость моей малышки. Но в одном я с ней исключительно согласен: вы действительно похожи на серебряную фею.

И, пока малышка не опомнилась, отец с ней на руках отправился дальше по коридору.

Княгиня стояла рядом и улыбалась.

— Глядя на это чудо, иногда я очень жалею, что судьба подарила мне возможность стать матерью лишь единожды. Я бы хотела себе такой же колокольчик, как наша Настенька.

— Простите, княгиня, если задам некорректный вопрос, но почему вы ограничились одним ребёнком?

Эсрай вдруг подумала, что причина для подобного должна быть очень веской.

— Пустое. Прошло уже больше семидесяти лет, потому боль от утраты я пережила и отпустила. Осталась лишь грусть и тоска по несбывшемуся счастью.

Княгиня с Эсрай неспешно прогуливались по коридорам особняка, пока Елизавета Ольгердовна приоткрыла дверь к воспоминаниям о собственной молодости.

— Видите ли в чем дело, я очень любила своего супруга, и это было взаимно. К сожалению, он погиб, выполняя свой воинский долг в молодости. Мы состояли в браке на тот момент чуть больше года. У меня в память о муже остался лишь сын.

— А как же Юрий и Эльза? — осторожно уточнила Эсрай, не желая бередить старые раны княгини.

— Юрий — единственный сын моей внучки. Что же касается Эльзы, то в род её приняли по результатам магической проверки: кровь Угаровых в ней также имеется, но в меньшей степени, чем у Юрия. Однако же никого из них я не выделяю.

Княгиня умолкла, глядя бездумно в окно, выходящее на собственный небольшой парк Угаровых. Она мягко улыбалась, будто бы видела в парке себя с мужем молодыми и счастливыми.

— По молодости кажется, что у тебя море времени, вся жизнь впереди. А сейчас, оглядываясь на свою сотню прожитых лет, я понимаю, как это было наивно думать с моей стороны, что я ещё успею налюбиться, насмеяться, наобниматься и нацеловаться с мужем. Второй раз в брак я не вступила, хоть и были предложения. Не смогла. А ведь я тем самым подложила большую свинью Юре. Будь наш род более многочисленным, ему бы не пришлось искать супругу, переживать о продолжении рода. Но разве мы об этом думаем? Зачастую, принимая подобные решения, мы руководствуемся сугубо личными мотивами, совершенно не думая о последствиях через поколение, два или три. Признаться, после смерти мужа я и не думала, что увижу жизнь своих правнуков и буду активно принимать в ней участие. Всё-таки я командовала полком боевых химер и умереть собиралась на поле боя, явно не дожив до ста лет. Но вышло, как вышло.

Княгиня внимательно разглядывала Эсрай, после чего улыбнулась уголками губ:

— Если вы примете предложение Юрия, то на Угарову вы даже будете больше похожи, чем он сам. Ведь угаровская порода — светловолосая и сероглазая, скандинавская. Однако же ни торопить с вашим решением, ни влиять на него я не буду. Оно должно быть только вашим. Я очень хотела бы, чтобы мой внук любил так же искренне и сильно. И, главное, взаимно, как это случилось в моей жизни. Но это чувство не возникает по щелчку пальцев. Увы, это большой труд и сложный путь компромиссов, решений и потерь, в особенности того, как вы их переживёте — вместе или порознь. Поэтому подумайте, с кем бы вы хотели пройти подобный путь. И если это не мой внук, то лучше откажитесь. Не лишайте ни его, ни себя права на счастье.

Эсрай не смогла сдержать удивления. Княгиня же лишь улыбнулась:

— Да знаю я, знаю, что в эпоху, когда ценится личная сила, я должна была расписывать вам небо в алмазах, чтобы вы согласились стать женой моего внука, а Угаровы получили себе в семью ещё одного сильного боевого мага. Но мне уже чуть больше века, поэтому я имею право на то, чтобы просто любить своих внуков и заботиться об их благополучии, а также говорить то, что я думаю, пусть далеко и не всем.

На этом княгиня склонила голову прощаясь и отправилась дальше по своим делам, оставив Эсрай в задумчивости.

Похоже, прямолинейность у Угаровых — это семейная черта.

Совещание во дворце проходило преинтереснейшим образом. На нём присутствовали как знакомые мне представители дворянских семей вроде Эраго и Алхасовых, так и несколько незнакомых — вроде тех же Туровых, Белозерских и Усовых. На меня хоть и косились сперва, но после событий на Верещице, освещённых в газетах нашими же журналистами, меня воспринимали как доверенное лицо принца. И плевать, на то что шифр камер-юнкера у меня отставной. Реальное положение дел все видели здесь и сейчас. Потому особых вопросов моё присутствие на совещании не вызывало. Я же по большей части слушал и мотал на ус.

Обсуждение проблемы началось с предложения о созыве лекарского консилиума и закончилось совсем уж категоричным вариантом самосожжения с целью вытравить отраву из организма и переродиться в новом теле. Признаться, одно из наиболее оригинальных предложений поступило от боярина Белозерского. Вот ведь, боярской думы уже давно не существовало, а боярские роды ещё остались.

— Ваше Императорское Высочество, будь вы не фениксом, а какой-нибудь иной тварью, я бы предложил вам естественный вывод из организма этой дряни. Она ведь въелась именно в стрессовом состоянии, таким же и должна выходить, — в запале обсуждения сообщил дорожный боярин с бородой до пупка, завитой в мелкие колечки. Чем-то она мне напомнила рыбью чешую, надо бы узнать в кого Белозерские оборачиваются.

— Это каким же образом? Предлагаете войну продолжить? — поинтересовался Андрей Алексеевич.

— Да, огненный дождь Орциусам над Веной не помешал бы, — под нос себе буркнула императрица, отчего-то позабыв, что за столом сидели исключительно оборотни с удивительно чутким слухом.

Всего одна фраза резко подняла симпатии оборотней к императрице-регенту.

Белозерский только хмыкнул:

— Да нет, речь совсем об ином, Ваше Императорское Высочество. Была бы у вас самочка феникса, отправили бы вас в загул, глядишь, за месяц бы и вышло всё. Заодно и наследником бы обзавелись. Оно ведь как… У женщин кровью организм обновляется, а у мужчин при продолжении рода организм работает на полную. Вот и выгнали бы с пользой и с приятными впечатлениями. Да вот только оборотни все мы, по большому счёту, твари не магические, в отличие от вас. Потому вы и стоите над всеми нами и над империей. Мы, конечно, можем вам подобрать самочек других видов на это время. Вы, если будете не в себе, потом и не вспомните. Да только уж простите, но всё же как-то не по-человечески это будет…

Я заметил, как заинтересованно императрица посмотрела в сторону Белозерских. Вот уж кого точно не смущала гибель нескольких девушек со второй ипостасью. А ещё я заметил реакцию Алхасовых и Эраго: им подобное предложение, как и самому принцу, явно пришлось не по вкусу.

Споры длились довольно долго. По итогу пришли к выводу, что принцу нужно употреблять побольше алхимии для кроветворения, дабы выгнать и разбавить присутствующую в его организме дрянь, почаще менять ипостась для того, чтобы зверь не рвался наружу. На месяц загула принц пропасть с глаз подданных не мог, потому пока сошлись на подобных полумерах.

Оборотни разошлись. Я тоже хотел было покинуть кабинет, но принц дал знак мне остаться. А потому пришлось дождаться, пока его кабинет опустеет.

Последними выходили императрица с Великим князем. Те вполголоса обсуждали, нет ли подходящей девицы в роду Пожарских, какой-нибудь седьмой воды на киселе, у которой была бы вторая ипостась феникса. На что, если я правильно услышал собственным слухом, Михаил Дмитриевич ответил достаточно резко:

— Любая девица, в ком проснулась бы подобным образом кровь и магия фениксов, тут же перестала бы быть седьмой водой на киселе, ибо точно вела бы собственную родословную линию от одного из императоров. К тому же, не в наших обычаях собственную кровь для снятия стресса в койку подкладывать.

— Кому вы будете рассказывать, Михаил Дмитриевич? — императрица за словом в карман не лезла. — Подкладывали, ещё как подкладывали. Другой вопрос, что обычно после этого замуж девиц брали. А здесь, вероятно, таковой нет. Иначе бы она, скорее всего, стала бы следующей императрицей.

— Увы, это так. У женщин вторая ипостась феникса встречается чрезвычайно редко.

На этом их беседа перешла на другую тему, да и удалились они на приличное расстояние от кабинета Андрея Алексеевича, который беззастенчиво грел уши, не хуже меня.

— Ты сегодня был непривычно молчалив. Что думаешь по поводу совещания?

Я сел напротив него и честно ответил:

— Думаю, что для меня это всё тёмный лес. Я же оборотень не с рождения, а по счастливой случайности. Думаю, что все они отчасти правы — и по поводу лекарственной алхимии, и по поводу, уж простите, звериного медового месяца.

Принц только потёр руками виски, после чего неосознанно потянулся рукой к чашке на столе и тут же одёрнул её:

— Вот демоны, до сих пор рука тянется за отваром.

— Ничего, пройдёт, — приободрил я принца. — Но я вот о чём всё это время думал. Допустим, Урусов Павел, вдохнув этот катализатор, в детстве на три месяца задержался в звериной ипостаси. Но у него это был первый оборот, и связи со зверем не было вообще — зверь одурел, вылез наружу. Вы же со своим зверем живёте достаточно долго.

— Да уж, лет шесть, наверное, — заметил принц.

— Так вот, за шесть лет у вас какое-никакое, но взаимопонимание установилось. Возможно, стоит действительно поддаться и пробыть какое-то время в животной ипостаси? Конечно, концентрат у вас в организме выше, чем у Павла, но и со своим зверем вы в контакте находитесь гораздо дольше. А организм оборотня эту заразу, по идее, гораздо сильнее должен выжигать. Надеюсь, без экстремальных смертельных возрождений.

— Рисковать не хочется: меньше чем через месяц коронация. А ну как я застряну, как и у Урусова? — резонно заметил Андрей Алексеевич.

— Согласен, опасно, — кивнул я. — Но и вариант Белозерских, уж извините, меня не прельщает. Девиц сжигать в страстных порывах…

Принц невесело хмыкнул:

— О да, она сгорала в объятиях страсти… Так, кажется, в книжицах для дам пишут? В моём случае это приобретает буквальное значение. Была бы Шанталь моей невестой — провели бы обряд, тайный от всех, и можно было бы попробовать вариант Белозерского. Но, с подобными предложениями, я к девице, которая три раза в жизни меня видела, подходить не стану.

— О да, так по императорскому лицу схлопотать, несмотря на то что вы наследник престола.

Мы с принцем рассмеялись.

— Андрей Алексеевич… — внезапно я оборвал смех. — А ведь в естественных ипостасях вы ничего не сможете сделать.

— В смысле? — не понял принц.

— … вы как дельфин и русалка — не пара, размножение невозможно.

— Какой дельфин? Какая русалка? О чём ты?

— Не обращайте внимания. Я про биологию или зоологию магическую. В общем, даже если вас закрыть в одной комнате с Шанталь, в ваших естественных ипостасях вы при всём желании ребёнка сделать не сможете. Змеи с фениксами не сношаются.

Принц задумчиво на меня смотрел.

— Но так-то да. Но и эффект не будет достигнут.

— Может, и так, — согласился я. — Зато её можно в качестве якоря рассмотреть, если вы вдруг застрянете в своей животной ипостаси. Всё-таки вы с ней уже взаимодействовали магически.

— Боги с ним, пока не будем девушку беспокоить. Хватит уже того, что она меня в океане на острове согрела. Глядишь, наши умные головы ещё до чего-нибудь додумаются. Пока же готовься: приём будет в Кремле. Буду награждать отличившихся при обороне на Верещице и в Херсонесе. Для вас приглашение на четыре персоны выделяю, включая твою альбионку. Вся ваша семья отметилась в этих событиях. Никто в стороне не остался.

— Эсрай пока скрывается, — заметил я. — Так что, скорее всего, пойдём исключительно угаровским составом.

— Как скажете, — пожал плечами принц.

— Андрей Алексеевич, позволите утолить политическое любопытство?

Принц кивком подтвердил своё согласие.

— Какая реакция в итоге-то у нашего международного сообщества? Два дня прошло с разбития ' миротворческой' эскадры пиратской близ Херсонеса, и что? Молчат?

— Молчат, — хохотнул принц. — Как в рот воды набрали. И реально, и фигурально. Никто ведь не признается, что и архимагов потеряли, и флот. Савельев носом землю роет, говорит, что это так называемая миротворческая миссия была нанята в средиземноморских портах из самой отъявленной швали и отправлена нас штурмовать. Угадай, на чьи деньги?

— А что тут угадывать? Альбионцы, скорее всего, — сказал я. — Ведь австро-венгры отправили собственный корпус на штурм Львова. Османы, скорее всего, эскадру свою предоставили для перевозки этого сброда. А вот альбионцы вроде бы как чистенькие, не при чём.

— Верно размышляешь, Юрий Викторович. Всё так и есть. Так что османам-то мы, конечно, тайную ноту послали. Мы тоже не дураки, смогли сверить классы боевых кораблей с составом османского флота. Орциусам письмо отправил я лично с нашим проектом мирного договора. Знаешь, что эти воронята нам ответили? Что наследник престола эрцгерцог Франц-Фердинанд нездоров. На фоне гибели батюшки его рассудок временно помутился от горя, и империей нынче правит что-то вроде совета достойнейших. Только не из архимагов, а из старейших представителей Орциусов. И вроде бы как до прихода в себя эрцгерцога или избрания нового императора обсуждать с нами проект мирного договора никто не уполномочен. Предлагают произошедшее считать ошибкой, не двигать границы и выплатить виру. Каково, а?

— А харя не треснет от наглости? — вырвалось у меня.

— Вот-вот, у меня был такой же вопрос, — хмыкнул принц. — Тоже мне, свалили всё на Франца-Фердинанда, хотя, больше чем уверен: ещё его папаша всё это организовал.

— Здесь, я думаю, вы правы и неправы одновременно. На самом деле у них проблема, похожая на вашу и на проблему Зисланга.

Принц вскинулся:

— А ты откуда знаешь?

— Совершенно случайно у меня оказались образцы крови Франца Леопольда. Более того, если очень нужно будет, могу предоставить тело австрийского императора для работы с магами смерти.

— Так сколько дней прошло? — удивился принц.

— Есть там своя специфика. Будет как свеженький. Что-то считать сможете, тем более что ваша матушка ему мозг не повредила, а только гортань. Так что информации выудить можно предостаточно. Вообще, подозреваю, что оба Орциуса напичканы катализатором не меньше, чем вы. Кстати, всё хотел узнать: а они оборотни в чистом виде?

Принц задумался:

— Ты знаешь, так-то у них оборотнями младшая ветвь в роду считается. Сами Орциусы — это нечто среднее между погонщиками и призывателями. В прошлом могли приказывать всяким тварям, и те их слушались.

— Как у нас, что ли химеры?

— Как у вас, — кивнул принц. — Только вы своих создаёте, а они подручных используют.

— Вот бы кто за Алхасову родину продал, — хмыкнул я.

А принц нахмурился.

— У княжны Алхасовой соответствующий талант, если мне не изменяет память, батюшка её говорил.

— Хрен им, а не Алхасову, — зло сощурился принц.

— И я такого же мнения. Тем более что на неё уже Керимовы заглядываются, я даже обещал познакомить.

— Чудные дела наши магические и династические. Этим-то она зачем?

— Сами у них спрашивайте, но факт остаётся фактом: заинтересовались.

— Да пусть уж лучше Керимовы, чем Орциусы, — махнул рукой принц. — Не принципиально. Главное, чтобы у нас в стране осталось. Но вообще тенденция настораживает. Если меня и Зисланга ещё можно было списать на совпадения, то уж с Орциусами выходит очень нездоровая тенденция. Надо бы написать соответствующие письма знакомым оборотням в соседних государствах. И в принципе нашей внешней разведке дать задание проанализировать похожие срывы у оборотней в других странах.

— Да уж, у Григория Павловича работы непочатый край.

— Как будто у нас меньше, — хохотнул принц.

— Не знаю, Андрей Алексеевич. Я вот с понедельника планирую вернуться на учёбу.

Принц выглядел изумлённым от моей реплики, но всё же спустя несколько секунд расхохотался:

— Похвально, Юрий Викторович. Но вот надолго ли?

Самому бы хотелось знать.

— Ладно, время позднее, — подытожил разговор принц. — Завтра часам к восьми загляни к Керимовым, я там буду. Хочу поприсутствовать на допросе Франца Леопольда. Сможешь доставить нашего покойничка?

— Сделаю всё в лучшем виде.

На этом мы с принцем распрощались, и я отправился домой.