Жрец Хаоса. Книга ХII

Глава 7

Стоило им перейти на остров в океане, как Юрий, не проронив ни слова, улёгся на разогретые камни и моментально отрубился. Сама же Эсрай любовалась закатом, а после радостно приветствовала луну, поднимающуюся из вод океана. Богиня нежилась в её лучах, напитываясь силой и словно бы чувствуя ласковое прикосновение собственной матери. Единение с родной силой навевало спокойствие и давало возможность подумать в тишине, без спешки обмозговав всё произошедшее за столь короткое время.

Вопросов у неё было достаточно: и к Юрию после всего случившегося с мольфарами, и к себе в контексте пережитого. Но она поостереглась поднимать какие-либо из них. При взгляде на Юрия внутренний голос твердил, что не время. Он, обычно с юмором воспринимающий всё происходящее, нынче был подобен грозовой туче. На энергетическом уровне он ощущался не как солнце или луна, а как воронка, всасывающая в себя эмоции, силы, энергию. И Эсрай оставалось только удивляться, как же он выдерживает и не срывается на всех окружающих, ведь его душу пожирали боль и пустота. Нужно иметь чудовищную силу воли, чтобы продолжать делать то, что должно: объяснять там, где требуется, смолчать там, где можно не распыляться.

Эсрай, в отличие от русского принца, не нужно было объяснять, что Юрий пуст — она это прекрасно видела. И в какой-то мере даже была зла на Пожарского, юного Феникса, что тот печётся об интересах государства, выжимая все соки из своих подданных и вассалов. Но, видимо, наследник престола всё же несколько отличался от австро-венгерского эрцгерцога, если дал возможность Юрию отдохнуть. Другой вопрос, что зияющая пустота в груди Юрия всё никак не могла заполниться, и это тревожило Эсрай. Обычно опустошённый резерв не выглядит подобным образом, а значит, внутри него была какая-то зияющая энергетическая рана, которую нельзя было просто взять и вылечить обычным лекарям.

Бросая настороженные взгляды на жениха, Эсрай приняла для себя решение: если к утру ситуация никоим образом не изменится, она поступит тем единственным способом, которым женщины зачастую заряжали мужчин испокон веков, вне зависимости от божественного либо самого обычного, прозаического человеческого статуса. Страсть. Слияние тел на краткий миг открывало ещё и энергетический обмен между сущностями высшего порядка.

Именно это Эсрай мельком почувствовала во время первого слияния с Юрием. Тогда она списала всё бурю эмоций от долгожданного освобождения, но сейчас… зная, что подобная лазейка есть, богиня намерено напитывалась энергией луны, чтобы позже поделиться ею с Юрием. Эсрай прагматично подходила к вопросу партнёрской поддержки и близости, что, впрочем, не отменяло разумного эгоизма: удовольствие в процессе она всё равно получит, уж Юрий об этом всегда заботился.

Сейчас же Эсрай сплела сигнальную сеть из лунного света и раскинула её на весь остров и ближайшие воды вокруг него, чтобы заранее знать о появлении любых опасностей. Именно поэтому появление сразу пяти энергетических точек вокруг Юрия пропустить было невозможно. И секунды не прошло, как над ним сомкнулись каменные своды саркофага, закрывая тело беззащитного опустошённого мага от незваных гостей.

— Спокойно, сударыня. Свои, — вышел из темноты седовласый старик, который, кажется, был одним из наставников Юрия, химеролог скандинавский или кто-то в этом роде. Про себя Эсрай думала, что это мужская копия княгини Угаровой, нынче изрядно помолодевшей.

— Свои из ниоткуда не появляются, сударь, — возразила Эсрай, притягивая к себе лунный свет и материализуя энергетический доспех и пару мечей. В ночи да в полнолуние, когда она достигала пика своих сил, противостоять ей будет сложно.

— Так мы не из ниоткуда. Мы из нашей княжеской матрёшки-горницы появились, — кивнул седой старик на каменный саркофаг, возникший над Юрием. — Про нашу природу пусть он вам расскажет, когда придёт в себя. Нам неуместно раскрывать чужие тайны. Но одно вы должны точно знать: все мы связаны с ним клятвами крови о ненападении и братании. И появились мы лишь потому, что ему нужна помощь, и мы знаем, как её оказать.

Эсрай взирала на пятёрку существ с подозрением. Трое из возникших сущностей имели флёр чёрного клубящегося тумана. Какой магии это могло соответствовать, она бы не предположила, но вспомнила, что видела однажды этих существ вместе с Юрием, когда они брали штурмом арену в Академии, где сражалась княжна Эльза. И ещё одно существо она тут же узнала: это была химера, созданная Юрием, на которой он чаще всего летал, Гор, кажется. Пятая тень отдалённо напоминало Юрия в звериной ипостаси, судя по всему, являясь неким эхом души существа, некогда поделившегося звериной сутью с князем. Вот только на этот раз вокруг него вилась розовая пыльца.

Подобные цвета присутствовали и в энергии Юрия, но там была такая мешанина, что вычленить их полностью было невозможно. У него было ещё и серебро, и радужные блики, и чего только не было, поэтому точно утверждать, что все эти существа имеют связь с Юрием, она не могла, хотя в энергетическом плане некоторые сходства имелись.

— Что вы от меня хотите? — задала она вопрос, так и не убирая мечи. При этом саркофаг Юрия на всякий случай укрылся серебристыми лунными нитями, формируя защитный кокон. Это был живой щит, завязанный напрямую от неё и подпитывающийся за счёт лунного света.

— Понимаете ли, сударыня, — вновь заговорил старик, — у нашего князя энергетический шок от потери двух третей роя. Он был с ними на связи во время битвы на реке Верещице, и это по нему сильно ударило. Мы знаем рецепт алхимического эликсира, который мог бы помочь ему избавиться от этой всепоглощающей, пожирающей пустоты утраты в душе. Но поскольку лимит времени у нас очень ограничен, мы решили обратиться за помощью и к вам, прекрасно понимая, что вы тоже в энергетическом плане находитесь на более высшей ступени развития, чем хотите казаться. Но опять же, это не наши тайны, и мы в них не лезем, — поднял руки старик, будто бы отгораживаясь и пытаясь не соваться носом туда, куда не следует. — У нас есть список ингредиентов и соответствующие объёмы. Часть из них я знаю, где достать. Часть из них смогли бы достать вы, пользуясь близостью родственной стихии, — старик указал пальцем на полную луну, — и, думаю, иными скрытыми возможностями. Остальные же, включая химеру Юрия, останутся его охранять, чтобы вы не подумали, что мы оставим его на произвол судьбы.

— Поклянитесь, что ни вы, ни эликсир не причинят Юрию вреда.

— По первому пункту вообще вопросов нет. Это всегда пожалуйста, — хмыкнул старик, и вся пятёрка повторила простейшие слова клятвы, тут же полыхнув имеющимися магическими силами. — А по второму пункту есть проблема. Понимаете ли, у нас рецепт несколько адаптирован под местные реалии. Поэтому, прежде чем давать что-то Юрию, придётся нам на себе его опробовать, чтоб точно знать, что мы не причиним ему вреда. Иного пути нет. Поверьте, нам тоже не нужно, чтобы он пострадал.

— Что ж, приемлемо, — согласилась Эсрай. — Диктуйте ваш список, чего вам не хватает?

Я приходил в себя медленно, словно выныривал из глубокого, тёмного омута.

Первым ощущением был холод. Не тот, что снаружи, от утреннего воздуха или морского бриза, а внутренний, будто душу мою сковал ледяной панцирь. Лёд был живым, миллиметр за миллиметром прошивая тело невидимыми нитями.

Глаза открылись не сразу, веки будто примерзли друг к другу. Когда же я наконец сумел разлепить их, первое, что увидел, было бледно-голубое, с розоватыми прожилками рассвета небо. Но стоило повернуть голову, как в поле зрения попала Эсрай.

Она сидела, привалившись к чёрному валуну, всего в паре метров от меня. Рассвет озарял её лицо, делая его почти прозрачным, неземным. Альбионка не спала, а бездумно перекатывала в ладонях склянку с какой-то мутноватой жидкостью, поблёскивающей в лучах восходящего солнца.

Память работала безупречно. Я помнил всё: спасение принца и императрицы, призыв к ответу мольфаров, битву на Верещице, щит и рой, выпущенный на свободу. Помнил, как силы уходили, как резерв опустошался до дна, как мир вокруг становился всё более плоским и серым по мере гибели химер. Помнил, как Королева уводила остатки роя в Ничто, оставляя меня одного.

С этого момента мир будто выцвел, потеряв яркость красок и эмоций, а во мне поселился холод.

Я мысленно потянулся к резерву. За ночь он восстановился на две трети, но при этом там, где ещё вчера меня терзал жар в груди от окаменевшего магического средоточия, сегодня чувствовался кусок льда.

Я торопливо, насколько позволяли непослушные пальцы, расстегнул рубашку и уставился на свою грудь. Там, ровно посередине, где билось сердце и где находился источник силы, теперь красовался чёрный шрам в виде то ли чешуи рептилии, то ли черепашьего панциря. Я будто сам стал творением безумного химеролога, получив в подарок плотный, почти ороговевший кусок шкуры, вплавленный прямо в кожу на груди. На ощупь он был гладким и тёплым, но совершенно нечувствительным, будто я трогал не своё тело, а чужое.

— М-да… — выдохнул я, разглядывая это чудо природы.

Я сменил ипостась, но это не дало ожидаемых результатов. Пятно никуда не делось. Никакого заживления или регенерации не было и в помине.

Но тело хотя бы самоизлечилось, чего не скажешь о чувствах и эмоциях. Боль, любопытство, тревога — всё это доходило до меня словно сквозь толстый слой ваты. Я понимал, что должен что-то чувствовать, но самих чувств не было. Только холодное, отстранённое наблюдение.

— Ты рано проснулся, — раздался рядом тихий голос альбионки. — Думала, проспишь не меньше суток.

— Выспался, — ответил я, лишь бы что-то ответить и скрыть собственное состояние, но богиню провести мне не удалось.

Она сверлила меня взглядом с минуту, особо уставившись на чешую на груди, а после констатировала:

— Сон не помог. Перейдём к проверке следующего варианта лечения.

Склянка с мутной жидкостью перекочевали из её рук в мои.

— Выпей.

Наверное, нужно было узнать, что мне дали, с какой целью, откуда эта дрянь вообще взялась на острове посреди океана, но в моём нынешнем состоянии это было абсолютно неважно. Нас с Эсрай связывали клятвы. Да и если бы она хотела навредить мне, то могла бы это сделать, пока я был в отключке.

Я кивнул, откупорил склянку и выпил содержимое одним глотком.

На вкус это было… никак. Просто жидкость, чуть горьковатая и терпкая, скользнувшая в горло и провалившаяся внутрь.

Сначала ничего не происходило. Я сидел, ждал, чувствуя, как холод внутри меня сжимается плотнее, будто готовясь к атаке. А потом ледяной панцирь внутри вдруг покрылся трещинами.

Они росли, расходились паутиной, и с каждым мгновением лёд осыпался с меня кусками, открывая израненную, живую плоть.

Звуки стали громче. Я вдруг услышал шум прибоя, крики чаек, шелест гальки, уносимой в океан. Цвета — ярче и насыщеннее. Кожа ощутила тепло утреннего солнца и солёные брызги океана, долетавшие с ветром.

А в душе, на фоне раны от потери роя, вдруг появился рубец. Он всё ещё саднил и болел, как фантомные боли при ампутации конечности, но потеря жизненных сил и магии, уходящих туда словно сквозь решето, прекратилась.

Я глубоко вздохнул, впервые за последние сутки ощущая себя живым.

— Не знаю, что это и кто был инициатором создания этого алхимического чуда, но, кажется, оно работает.

На лице Эсрай мелькнуло такое искреннее облегчение, что я невольно испытал нежность к богине.

— За алхимию спасибо говори своим боевым побратимам, — ответила Эсрай. — Ко мне ночью пришла делегация. Я узнала твою химеру и наставника по химерологии… У остальных сущностей природу определить не берусь, но связь с тобой у них явно имелась. За ночь создали. Правда, получилось подобрать ингредиенты не с первого раза.

— А если бы не помогло? — спросил я, уже способный мыслить ясно.

— Ну, тогда был бы ещё один вариант, — Эсрай отвела взгляд, и на щеках её проступил лёгкий румянец. — Я бы попыталась передать тебе энергию напрямую.

— Каким образом? — не понял я.

— Тактильно, — ответила она, и это прозвучало как само собой разумеющееся.

Я моргнул. Потом ещё раз. До меня, после всего произошедшего, не сразу дошло, что под «тактильностью» подразумевались вовсе не массаж. Иначе Эсрай бы не покраснела. Мне было приятно, что альбионка не оставила моё излечение на самотёк, а собиралась опробовать и собственный вариант энергетического донорства.

Я притянул к себе богиню, зарываясь носом в её серебряные пряди:

— Ты не представляешь, как я сейчас жалею, что алхимия сработала, и мы не добрались до третьего варианта. Но… я не могу не спросить. Донорство было бы по необходимости или по желанию? Потому что если по необходимости, я не хотел бы, чтобы это превращалось у нас с тобой в долг.

Эсрай повернула голову и быстро чмокнула меня в щёку, улыбнувшись. Чуть поёрзав и устроившись удобнее в моих объятиях, она ответила:

— Скажем так, мой будущий муж, — голос её звучал тихо, чуть хрипловато, и от этого хрипотцы у меня по спине пробежали мурашки. — Я бы объединила приятное с полезным.

То ли эликсир так подействовал, то ли опасность и риск прошедших дней, то ли просто близость податливого женского тела, заигрывающего со мной, а скорее всего всё вместе пробудило во мне вполне адекватные мужские реакции, которым я совершенно не собирался противиться. Дурак я что ли с такой невестой?

— Если уж алхимия подействовала, то предлагаю убрать из уравнения полезное и оставить просто приятное.

Возражений не последовало, а потому обняв свою невесту покрепче, я тут же принялся доказывать, что приятного в нашем тактильном обмене энергией гораздо больше, чем полезного. И, кажется, мои аргументы Эсрай пришлись по вкусу.

Спустя какое-то время мы валялись на пляже и разглядывали проплывающие в небе облака.

Мы перебрались ближе к воде, туда, где волны лениво накатывали на мелкую гальку, с тихим шелестом перебирая камешки. Песок здесь был чёрным, состоя из базальтовых крупинок, и приятно холодил спину после обмена энергиями.

Я лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в небо. Облака плыли медленно, величественно, принимая причудливые формы. Где-то далеко кричали чайки, и их крик смешивался с шумом прибоя в единую, убаюкивающую мелодию.

Но спать мне совершенно не хотелось.

Магический резерв у меня не просто восстановился, меня распирало от силы. Горы свернуть? Легко. Океан осушить? Без проблем. Весь мир перевернуть? Дайте только повод и точку опоры.

Причём момент так называемого энергетического обмена я действительно почувствовал. Но это было настолько тонкий и незаметный процесс, что, если бы Эсрай не упомянула его до того, я бы и не заметил ничего.

Я покосился на богиню.

Эсрай лежала рядом, свернувшись едва ли не калачиком, как котёнок, и разглядывала меня. Голову она склонила набок, подперев кулачком щеку, и в глазах её плясали те самые чертики, которые означали, что богиня загорелась какой-то идеей. Рассветные лучи путались в её волосах, делая их похожими на расплавленное серебро, перемешанное с тёмным песком.

— Что? — спросил я, чувствуя себя неуютно под таким пристальным взглядом. — У меня рога выросли?

— Нет, — она улыбнулась, — скорее уж крылья пробиваются. Ещё чуть-чуть и взлетишь. Ты весь такой… пышущий здоровьем, силой и энергией. Лежишь тут, развалился, и, кажется, готов горы свернуть. А я себя чувствую…

— Разомлевшей и слегка опустошенной? — закончил я за неё.

— Именно, — она рассмеялась, и смех её прозвучал как перезвон серебряных колокольчиков. — Ты мои мысли читаешь?

— Это как раз объяснимо, — я повернулся на бок, чтобы видеть её лицо. — У тебя была бессонная ночь и весьма активное утро. Так что можешь спокойно отдохнуть. Теперь пришёл мой черёд караулить твой сон.

Эсрай потянулась, всем телом, как кошка, выгибая спину и закидывая руки за голову. Я залюбовался этим движением — грациозным и безмерно эротичным.

— Я, знаешь ли, ещё ночью успела поработать твоим секретарём-референтом, — сказала она, зевнув. — И провести весьма интересные переговоры.

— С кем? — я приподнялся на локте.

— Догадки есть? — она хитро прищурилась.

— Кайдзю, — выдохнул я, и это было единственное, что пришло в голову.

— Именно, — подтвердила Эсрай и лениво отломила пару ягод винограда, из тех что я создал с помощью овеществлённой магии иллюзий, и отправила их в рот, жмурясь от удовольствия.

— Мы тут с ним обсудили один момент, — продолжила она, прожевав. — Насчёт приятного и полезного.

Я напрягся. Именно эту фразу богиня использовала недавно, когда говорила о нашем… энергообмене. И сейчас, в контексте общения с гигантским морским чудовищем, это звучало, мягко говоря, неуместно. Откуда-то в памяти всплыли образы весьма разнузданного содержания с тентаклями монстров. Это-то там откуда?

— Не стоит так хмуриться, — расхохоталась Эсрай, видимо, прочитав что-то у меня на лице. — Это совершенно не относится к тому, о чём ты подумал.

— А к чему относится? — осторожно спросил я, одновременно размышляя на тему, как бы не стать ревнивым идиотом с такой-то супругой.

— Мы обсуждали вопрос мести, — она посмотрела на меня, и в глазах её мелькнуло предвкушение, — и у меня появилась идея, как совместить приятное с полезным.