Жрец Хаоса. Книга ХII

Глава 5

Я сидел в камышах, вжавшись в холодную землю, и смотрел на противоположный берег. Смотрел, как там, на холме, среди суетящихся фигурок офицеров и штабных, разворачивается нечто такое, от чего у меня внутри всё холодело.

У меня на глазах разрастался огненный конструкт невероятной мощи, раскручиваясь спиралью. Воронка его уже достигла нескольких десятков метров в поперечнике и продолжала увеличиваться, втягивая в себя воздух, пыль, а заодно, кажется, и душу каждого, кто на него смотрел.

Никто из наших этого не видел. С этого берега, из окопов, из-за реки, разглядеть, что творится на холме у австрийцев, было невозможно. Только я, сидящий в камышах с идеальным обзором, видел энергию огня, формирующуюся в надвигающуюся смерть. Ощущение было настолько ярким, что я буквально физически ощутил, как огненный смерч сейчас сорвётся с противоположного берега, выжжет дотла сперва меня, а после и наши позиции.

Такой удар я никаким щитом не удержу. Радужная пелена, и так висевшая на честном слове, просто лопнет, как мыльный пузырь, открывая доступ к тысячам людей: солдатам, офицерам, раненым…

Единственный, кто выживет — принц. Ему огонь до задницы в прямом и переносном смысле. Феникс же. Возродится из пепла, отряхнётся и пойдёт дальше. Только какой толк? Один на всём берегу, среди обгоревших трупов. Хорошенькое наследство.

И сбежать не вариант. Своих не бросишь.

Даже рой не возьмёт этот архимагический огнемёт. Сгорят к чертям, рассыпятся пеплом по ветру.

— А зачем останавливать или отбивать? — раздался в голове знакомый голос.

Войд.

Давненько он не подавал признаков жизни. Я уж думал, затаился, уснул или вообще решил поиграть в молчанку после разоблачения собственной личности от греха подальше. Ан нет, тут как тут.

— Ты о чём? — мысленно уточнил я.

— О том, что такое даже пробовать поглощать не надо, — спокойно пояснил он. — Там, скорее всего, сюрприз внутри будет. Архимаги те ещё хитрые засранцы. Я бы точно сделал. А ты не тем местом думаешь. Тебе, между прочим, новую силу даровали. А ты ей не пользуешься. Всё Рассветом да Рассветом…

Я поморщился. Магия хаоса, которую удалось получить практически недавно, никак не хотела укореняться не только в теле, но и в сознании.

— Привычка — вторая натура, — вынужден был я признать.

— Испогань конструкт, — продолжал Войд, и в голосе его зазвучали хищные нотки. — Не дай тому родиться. Пусть сам себя и врагов заодно изничтожит.

Идея была здравая. Очень даже здравая. Но в этот момент в разговор вмешалась ещё одна моя союзница, Королева роя, произнеся всего два слова, но таким тоном, что у меня мурашки по спине побежали.

— Ты обещал.

Я замер. Вот же дерьмо. Действительно обещал, когда они мне помогали отыскать родовой артефакт Пожарских посреди долины реки Саны. Обещал, что отпущу их в настоящую битву против настоящих врагов.

Я посмотрел на тот берег, где корчились в панике австрийцы, чьё собственное оружие вдруг взбесилось. Посмотрел на огненный конструкт, который рос и рос, набирая силу.

Что будет, если я укореню потребность роя в крови и жестокости? Не появится ли у них постоянная потребность резни? Не получу ли я на свою голову толпу маньяков, которым вечно будет мало крови?

Хотя… кто их знает. Они и сейчас, кажется, не особо отличались от подобного статуса. Но с другой стороны — я действительно им обещал.

И после того, что устроили австрийцы с мольфарами и нашими позициями жалости у меня к ним поубавилось. Сильно поубавилось.

— Вы же понимаете, — осторожно начал я, — что в прошлый раз вас применяли в пространстве без магии. По сути, солдатам нечего было вам противопоставить. Вы занимались резнёй…

— Именно поэтому мы хотим настоящей битвы, — перебила Королева, и в голосе её послышались стальные нотки. — Чтобы ты нас не опасался. У нас тоже есть понятия чести. Приказы создателя мы исполняем, но нам и самим сражаться по нраву лишь с настоящими соперниками. А те, кто изображает из себя свиней на скотобойне… в этом нет чести.

— Но вы можете умереть, — на всякий случай напомнил я.

— Мы уже умирали, — просто ответила Королева. — Это не страшно, если за дело. А если мы тебе ещё понадобимся, ты всегда сможешь вернуться в собственный сон и призвать наши души снова.

Ничего не скажешь, всё предусмотрела.

Оставалось только придумать, как разрушить архимагический конструкт. При том, что магией хаоса я ещё нихрена не умел пользоваться. Максимум, создавать сгусток сырой силы. Да и тот придётся наскребать по сусекам, после всего, что я сегодня уже выложил на удержание щита.

А нужно было одновременно выполнять три задачи сразу: держать щит, создавать сгусток хаоса и как-то доставить его к архимагу. В моём нынешнем состоянии это было практически нереально.

— Деактивируй щит, — услышал я совет Войда. — Он тебя изматывает морально и физически. И создавай свою горсть хаоса.

— Это всё хорошо, — процедил я. — Но даже та стрела пустоты, которой я избавлялся от наёмников, теряла на расстоянии эффективность. А добросить сгусток хаоса через всю реку… для меня сейчас не под силу.

— А на хрена тебе его бросать? — удивился Войд. — Тут тебе Рассвет в помощь! Открой портал рядом с архимагом. Видишь его? Вон того, с руками, полными огня?

Я присмотрелся. Сквозь марево, сквозь дым, сквозь суетящихся офицеров — да, я видел его. Высокий, сухощавый, в сером мундире, стоящий немного в стороне от всех, чтобы ничто не мешало творить его смертоносную магию.

— Вижу.

— Открывай портал рядом с ним. Подбрасывай шарик прямо в ладони. И пока он нихрена не понимает, закрывай. На всё про всё секунда, а то и полсекунды. А дальше пусть сами разбираются, что пошло не так. Заодно и прицеливание по себе собьёшь, а то, судя по всему, среди них нашёлся умелец, который тебя вычислил. Вон та троица на холме очень недобро в твою сторону пялится.

Я глянул, куда он указывал. Действительно. Три фигуры, одна старая, сгорбленная, две помоложе — и все смотрят прямо сюда, в камыши. Выследили, гады.

— Что ж, — выдохнул я. — Идея здравая. Самый оптимальный вариант из возможных.

Деактивировать щит было страшно.

Страшно — это слабо сказано. У меня руки дрожали, когда я мысленно потянулся к радужной пелене, отделявшей тысячи русских солдат от смерти. Когда я понял, что сейчас этот щит исчезнет, и наши позиции останутся голыми, беззащитными, открытыми для любого удара.

Ответственность давила.

Зря принц говорил, что я не понимал его чувств. Очень даже понимал. Именно сейчас, в эту минуту, я чувствовал груз ответственности за чужие жизни на своих плечах, такой тяжёлый, что, казалось, позвоночник сейчас треснет от натуги.

Но рискнуть было необходимо. Иначе все мы превратились бы в шашлык стараниями местного архимага.

Глубокий вдох и выдох.

Щит осыпался с тихим хрустальным звоном, перестав существовать. Я физически ощутил, как с плеч свалилась гора, но тут же накатило чувство незащищённости и уязвимости. Но рефлексировать было некогда.

Я принялся собирать магию хаоса, которая сейчас мне напомнила легчайшую серебряную пыльцу. Выскребал по энергоканалам, вокруг источника, по самым дальним закоулкам энергосистемы. Выгребал всё, что осталось после бесконечного сегодняшнего дня. Собралось немного, шарик размером с небольшое яблоко.

Я очень надеялся, что этого хватит, что такой маленький комочек хаоса, внедрённый в нужное место, сможет деактивировать архимагический конструкт. Ведь обычно самые мощные заклинания — самые сложные. Вмешайся в одной точке, измени одну линию, разорви одну связку — и всё пойдёт прахом. На это и был расчёт.

Я смотрел, как воронка огненного смерча формируется в ладонях вражеского архимага, и пытался угадать момент, когда нужно открыть портал.

Благо, все отошли от него, то ли из страха, то ли просто освобождая пространство для работы. Пиромант творил своё разрушительное заклинание в одиночестве, предельно сосредоточенно выполняя плавные пасы руками, словно копируя движения из восточных единоборств.

Я вглядывался в его движения до рези в глазах. Вместе со мной тем же занимался Войд, я чувствовал его напряжение и сосредоточенность.

Время будто замедлило бег.

Стояла оглушительная тишина. На обоих берегах реки никто не стрелял и не метал конструкты. Все ждали. Наши после перегруппировки заметили исчезновение спасительного для них щита. Отойдя на вторую линию обороны, оставшиеся с резервами маги принялись активировать свои щиты. Австро-венгры и вовсе с замиранием сердца следили за своим архимагом.

Мне казалось, я слышу, как накрапывает дождик с хмурых низких облаков. Как тихо журчит река, неся свои воды подальше от этого безумия. Как шуршит сухой камыш вокруг меня.

И как с тихим гулом набирает силу конструкт в ладонях австро-венгерского мага.

Гул постепенно возрастал. Из глухого, едва слышного, превращался в рокот, сродни водопаду, несущему свои воды в ущелье. Когда у меня заложило уши, а вибрация проникла в самые кости, я услышал внутренний толчок от Войда:

— Пора.

У самого меня было то же ощущение. Боясь моргнуть и тем самым сместить окно выхода на миллиметр, я разорвал пространство прямо за спиной у архимага, рассмотрев через прореху в ткани мира его затылок, плечи и воронку, набирающего силу огненного смерча.

Недолго думая, я просто забросил в воронку маленькое «яблочко» хаоса, тут же схлопывая портал.

Я не знал, как скоро сработает магия хаоса и сработает ли вообще. Потому попытался собрать последние крохи сил, чтобы вновь выставить Радужный щит, но резерв был пуст. Абсолютно. Оставалось только сидеть и смотреть на грядущий конец света, тем более что места у меня были в первом ряду.

Смерч оторвался от ладоней архимага, а у меня сердце ухнуло в пятки.

Ничего не вышло?

Но вместо того чтобы рвануть в нашу сторону, огромный смерч вдруг всосался сам в себя. Схлопнулся в крошечную точку, как будто его что-то вывернуло наизнанку.

Гул стих. Наступила тишина, да такая, что в ушах зазвенело. А потом пространство взорвалось.

Вся энергия, собранная архимагом в огненный смерч, вдруг разлетелась в разные стороны. Множеством молний — шаровых и обычных — она принялась бить по собственным позициям австро-венгров.

Крики, взрывы, паника, бегущие люди, горящие палатки, рвущиеся снаряды — на том берегу начался настоящий ад.

— Выпускай! — заорал у меня в голове восторженный голос Королевы роя. — Выпускай нас!

И я, не раздумывая больше ни секунды, распахнул выход из собственного Ничто.

Рой хлынул наружу, словно в насмешку копируя форму конструкта вражеского пироманта. Смертоносный живой смерч, чёрной тучей рванул туда, где метались обезумевшие австро-венгры, и где смерть уже начала свою жатву.

Битва закончилась сокрушительным разгромом корпуса эрцгерцога Франца-Фердинанда. Я видел это своими глазами, продолжая сидеть на замшелом камешке. Сил на то, чтобы подняться и куда-либо идти, не было. К опустошенному резерву прибавился эмпатический удар от потери двух третей роя. А это… было больно. Будто из души пинцетом вырывали куски, продлевая агонию.

Когда они вернулись во главе с изрядно потрёпанной Королевой, по связи так и веяло удовлетворением и поразительным спокойствием. Они выполнили своё предназначение и теперь возвращались домой, уставшие, но довольные.

Королева же, перед тем как уйти в Ничто вместе с остатками роя, оставила передо мной дорогой клинок в ножнах. Рукоять его напоминала орлиную голову с разинутой пастью.

— Прихватили сувенир на память. Выбрали самый красивый и древний в куче оружия, сваленной на пригорке.

Спросить ничего я не успел, ведь Королева уже исчезла вместе со своими подопечными, оставив меня наедине с трофеем.

С противоположного берега больше не доносилось ни выстрелов, ни криков. Только редкие, затухающие вспышки магии где-то далеко, на флангах, да дым, густыми чёрными клубами поднимавшийся над тем, что ещё недавно было австро-венгерским лагерем.

Я вертел в руках оружие, подозрительно напоминающее родовой артефакт. Вынимать из ножен не стал, мало ли, ещё какое-нибудь проклятие подцеплю. Клинок был тяжёлым, тёплым и будто живым. Орлиная голова на рукояти смотрела на меня пустыми глазницами, и в этом взгляде чудилось неодобрение.

— Чего уставился? — буркнул я на него и подумал, что надо бы отогреть околевшие в ледяной воде ноги. Мысль была может и своевременная, и даже уместная в контексте всего произошедшего, но какая-то уж больно приземлённая. Вспомнились и слова бабушки, что дед Ингвар после смерти роя напился до беспамятства. Может стоит последовать его примеру? Я попытался создать бутылку со старкой, вроде той, которой меня угощала Каюмова у себя в гостях. Но ничего не вышло. Резерв был пуст.

В таком слегка ошалелом состоянии меня и обнаружил принц.

Он подошёл нарочито громко. В человеческом обличье, уставший, с почерневшим от копоти лицом и с запёкшейся кровью на скуле, он присел рядом на камень, прислонившись своим плечом к моему.

Вместе мы бездумно смотрели на противоположный берег.

Там сейчас кипела работа. Наши части, переправившиеся через реку по наспех наведённым понтонным мостам, зачищали остатки австро-венгерского корпуса. Санитарные команды сортировали раненых и погибших в лагере противника. Кто-то на месте сдавался в плен, кто-то пытался бежать, но далеко уйти им не давали. Оборотни и призыватели, помогавшие с переправой, сейчас прочёсывали окрестности, вылавливая дезертиров.

Принц молчал несколько минут. Я тоже молчал, не в силах выдавить из себя ни слова. Потом он всё же заговорил:

— От роя вернулась едва ли половина. Ты как?

— Треть, — поправил я его и честно ответил на русском матерном: — Х'; %? *

— Я могу как-то помочь?

Я только отрицательно мотнул головой.

Кажется, на принца моя молчаливая пантомима произвела даже большее впечатление, чем слова. Его будто прорвало на откровения:

— Я прекрасно осознаю, что сегодняшняя победа — целиком и полностью твоих рук дело.

— Ну почему же, — заметил я. — Артиллерию им уничтожила Эсрай.

— Архимаг земли и, судя по всему, металла. Твоя невеста, между прочим, — не стал отрицать очевидное принц. — Теперь я начну бояться блондинок, ведь под их личиной могут скрываться валькирии, подобные твоей.

Я хмыкнул, задумавшись, где же сейчас находилась богиня. Уж после битвы она вполне могла бы и появиться.

— А эти твои порталы, щиты… — принц покачал головой. — Возможности просто невероятные. Ты успел стать архимагом не только по силе и резерву, но и по знаниям.

— Вы же сами отправили меня в Скандинавию, — напомнил я. — Встретиться с местными дворянами-сепаратистами. Там я заодно и получил благословение стихии, покровительствующей Утгардам. Если бы не это, мы бы не пережили последние события.

— А рой? — уточнил принц. — Рой ты когда успел восстановить?

— Примерно тогда же, когда узнал о его существовании, — пожал я плечами. — Вы же сами вернули его в правовое поле. А я решил, что пригодятся на всякий случай.

— Да уж… Случай не заставил себя ждать, — принц хмыкнул. — Не знаю, как их атака выглядела двести лет назад, но сейчас это было что-то с чем-то. Если тебе интересно, то пироманта они лишились. Убило молнией. А Франц-Фердинанд умудрился сбежать… Половина его высшего генералитета сдалась в плен, очень вовремя вспомнив из истории, что рой Угаровых не трогает тех, кто не проявляет агрессию в их сторону. При соотношении сил один к двум (сорок тысяч австро-венгров против наших двадцати), потери мы имеем примерно один к четырём: четыре тысячи наших убитыми и ранеными против шестнадцати тысяч их.

Принц что-то говорил ещё, я же решил, что для некоторых слов подходящего момента не бывает, а потому довольно грубо прервал его:

— Андрей Алексеевич, позвольте откровенность.

— Валяй, — согласился принц.

Я повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза.

— Вы больны. У вас откровенно сорвало все стопоры. И как бы мне ни хотелось объяснить это валом событий, которые вам пришлось пережить, однако же ваша импульсивность, недальновидность и просто острая реакция на любые раздражители, постоянное полыхание и бесконтрольность силы говорят сами за себя. Если бы не ваш экспромт с прорывом к позициям, я бы предложил отправиться в Кремль, захватить из запасников пустотных гранат, забросать наших оппонентов подобной ультимативной взрывчаткой, сравнять шансы, а после выпустить на них рой. Но вы сорвались, даже не дав предложить мне подобный вариант. И пришлось с риском для жизни пытаться что-то изобрести на коленке, что чуть не стоило нам всем жизни. Пусть со стороны это выглядело как героизм, но это был полный идиотизм.

Принц размышлял где-то с минуту, а может, и дольше. Лицо его при этом стало похоже на непроницаемую маску. Слушать критику себя любимого никто не любит, а послать меня куда подальше ему совесть не позволяла.

— Вернёмся в Кремль, созову лекарский консилиум. Пусть определяют, что со мной не так, — наконец, выдавил он из себя ответ.

— Боюсь, что дворцовым лекарям я бы не доверял, — спокойно возразил я. — Надо бы кого-то из тех, кто не имеет доступа ко дворцу, чтобы вас проверил. Неладно с этим что-то. Ведь срывы у вас начались гораздо раньше. Полыхать на эмоциях вы ещё до всех этих событий начали. Вот и думайте, от чего.

Принц перевёл взгляд на мои руки, в которых я бездумно вертел ножны с клинком.

— А откуда у тебя наследный клинок Орциусов? — спросил он вдруг.

— Что? — переспросил я.

— Воронёнок, — пояснил принц. — Так, кажется, мать называла клинок, передающийся наследнику престола в качестве фамильной регалии.

— Рой принёс в качестве военной добычи, — ответил я. — Сказали, нашли в куче оружия на пригорке.

— Достойный трофей, — протянул принц. — И заслуженный! Я тут ещё один вопрос хотел прояснить.

— Какой?

Твою ж мать, я осознавал, что задаю порой тупые вопросы, но ничего поделать с этим не мог. Как будто мозг под воздействием пережитого специально притупил ощущение боли, а заодно и все остальные функции.

— Афишировать твоё участие в сегодняшнем бою или нет? Я уговор наш помню, потому и уточняю. Если поначалу спасительный щит списывали на какой-то жутко ультимативный артефакт из закромов императорского рода, то появление роя в корне поменяло дело. Оказалось, что солдаты помнят нашу военную историю куда лучше аристократов. Так что тут молчи, не молчи, а всё равно рой с Угаровыми связали сразу же. Никто другой что-то подобное создать был просто не в состоянии. Так что…

Договорить принц не успел, ведь его прервал запыхавшийся фельдъегерь:

— Ваше Императорское Высочество! Честь имею доставить сообщение из окружного штаба от Её Императорского Величества государыни императрицы! Разрешите передать лично в руки?

— Разрешаю, штабс-капитан, — принц нахмурился, глядя на кусок телеграфной ленты с расшифровкой поверх точек и тире. Чем дальше читал, тем ярче вспыхивали по его телу огненные всполохи.

— Что там?

— Очередная задница, только теперь не сухопутного, а морского формата, — принц поднял на меня заинтересованный взгляд. — А вы случайно в Крыму не бывали?

— Только в Керчи, Андрей Алексеевич, только в Керчи.

— Тогда нам нужно срочно туда, — констатировал принц. — Ибо берега Крыма под прикрытием миротворческих флагов осадила пиратская флотилия, явившиеся якобы с гуманитарной миссией вызволять европейские корабли из ледяного плена.