Жуков 4. На смертный бой

Глава 14

Фон Клейст был в бешенстве. 1-я танковая группа, его гордость, попала в передрягу, в которой вообще не должна была оказаться. Да не вся, только 11-я дивизия, угодила в капкан вместе с 57-й пехотной, но ведь это же были лучшие из лучших, элита вермахта.

Русские перемололи ее в пыль. У генерала-полковника дрожали руки, когда он рассматривал снимки, сделанные самолетом-разведчиком. Вторым по счету. Потому что первый умудрились сбить новые высотные истребители Советов.

На отличных глянцевых фотографиях были отчетливы видны черные остовы сгоревшей техники, колонны пленных. Фон Клейст не знал, как будет докладывать об этом Гитлеру. Да фюрер его в порошок сотрет. Оставался только один выход.

Он велел адъютанту вызвать к нему генерала-лейтенанта Альфреда Риттера фон Хубицки, командира 9-й танковой дивизии. Этот австриец отличался обстоятельностью и исполнительностью. В отличие от других командиров, он не был узколобым фанатиком.

Фон Хубицки прибыл в штаб незамедлительно. Вытянулся во весь рост, пожирая начальство глазами. Генерал-полковник невольно улыбнулся. Австриец, родившийся на территории, которая год назад отошла к СССР, несколько переигрывал, изображая преданность.

— Вы, разумеется, знаете, дорогой Альфред, о том, какая беда постигла Крювеля? — начал фон Клейст.

— Так точно, господин генерал-полковник.

Командир 1-й танковой группы отмахнулся, дескать, без чинов, и продолжал:

— Он потерял свою дивизию, а значит — и мое доверие. Надеюсь, вы его оправдаете.

— Я выполню любой ваш приказ, Эвальд, — ответил фон Хубицки.

— Превосходно, — кивнул фон Клейст. — Я не могу оставить безнаказанными действия этого Ватутина. Гибель славных солдат фюрера должна быть отомщена. Посему приказываю. Мобильной моторизованной группой прорваться в глубокий тыл русских, уничтожив их базы снабжения и, желательно, верхушку, включая самого Ватутина.

Генерал-лейтенант побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Позволю себе заметить, Эвальд, что ходят слухи о том, что не Ватутин командует войсками Юго-Западного фронта русских, а пресловутый генерал Жуков.

— Тем более, Альфред, — хмыкнул фон Клейст. — Надеюсь, ты лично возглавишь группу, назовем ее кодовым «Vergeltung».

— «Возмездие», — невольно повторил генерал-лейтенант, и тут же спохватился: — Почту за честь, господин генерал-полковник.

— Действуйте! Даю вам три дня на подготовку, а на выполнение, — командующий 1-й танковой группой помолчал. — Сколько потребуется.

Фон Хубицки откозырял и покинул кабинет командующего. Он понимал, что фон Клейст спасает свою шкуру и потому положил на алтарь своей карьеры не только придуманную им группу, но и его, генерала-лейтенанта фон Хубицки честь, а возможно и жизнь.

Передовой КП 8-го мехкорпуса, лесной массив у Милятина-Бурины. Июль 1941 года

Чувствуя, что назревают события, я не стал снова возвращаться на свой подземный командный пункт. Хватить сидеть в комфортабельной норе, попивать чаек с карамельками. На передовой лучше всего чувствуется пульс войны.

Понятно, что это было не по правилам, но разве мне впервой их нарушать? Ватутин, только что вернувшийся из Москвы, прекрасно справится в штабе и без меня. Он талантливый полководец и пора ему действовать более самостоятельно.

А я, официально, все равно тяжело болен. Отлеживаюсь якобы где-то в тыловом санатории и почти не влияю на происходящее. А с точки зрения Скорцени, так и вовсе работаю на немцев. Пусть фрицы и дальше так думают.

Грибник остался при мне. Не для того, чтобы охранять, а чтобы вести оперативную работу в непосредственной близости от линии фронта. Тем более, что получив чувствительный пинок в пах, фашисты теперь активизируют разведывательно-диверсионную деятельность.

Причем, не только в нашем глубоком тылу, но и здесь, на передовой. Надо было как можно скорее передать пленных в распоряжение тыловых частей НКВД. Нашим особистам некогда с ними возиться, а вот к тем, кто отказался в свое время от эвакуации и отирается поблизости, стоило присмотреться.

Мой начальник особого оперативного отдела, который я мысленно именовал СМЕРШем, как раз этим и занимался. Именно через одного из таких «ждунов», который, как выяснилось, оказался завербован еще до войны, мы и узнали, что немцы готовят операцию возмездия.

Подробностей этот «ждун» не знал, его лишь накануне известили, чтобы ждал гостей. Оказалось, что фрицевскую разведгруппу, высланную для оценки ситуации. Ну что ж, сутки «ждун» ждал, а люди Грибника за ним присматривали.

Разведгруппа противника вышла на связь с агентом утро 9-го июля. Он сообщил им те сведения, которые мы в него вложили. После чего дали фашистам спокойно уйти. Понятно, что фрицам была скормлена деза. Осталось лишь дождаться, что она сработает.

Разумеется, одних слов агента было недостаточно. Пришлось организовать липовую переброску нескольких частей и якобы самого штаба генерала-лейтенанта Рябышева, причем, сделать это так, чтобы немецкие разведчики это увидели.

К сожалению, «ждун» не знал какими силами и в каком составе фрицы попытаются пробиться к нам, но «У-2» с воздуха на рассвете обнаружил передвижение небольшой моторизованной группы.

В ней было три танка «Т-4», шесть бронетранспортеров и два грузовика с пехотой, штабной кюбельваген и пять мотоциклов. Вся эта компания старалась передвигаться скрытно, лесными проселками и по ночам. Она двигалась к нам в тыл, чтобы нанести неожиданный удар.

Лесной массив в пятидесяти километрах восточнее Милятина-Бурины. Июль 1941 года

Генерал-лейтенант фон Хубицки ехал в кюбельвагене. Впереди него катили мотоциклисты, бронетранспортеры и грузовики с солдатами. Позади — три '«Pz.Kpfw. IV». Днем приходилось прятаться в лесу, а с наступлением ночи выдвигаться.

Еще вечером к месту временной дислокации группы «Vergeltung», вышла вернувшаяся из русского тыла разведывательная команда обер-лейтенанта Вольфа. Он вошел в палатку, которую поставили для командира группы.

Фон Хубицки поднялся ему навстречу, хотя и не обязан был это делать. Вольф выглядел уставшим, но довольным. Он кратко, по существу доложил генералу-лейтенанту о результате проведенного разведывательного рейда.

Командир группы кивнул. Взял со стола фляжку с французским коньяком, протянул обер-лейтенанту. Тот отвернул крышечку, приложился к горлышку, глотнул и, благодарно кивнув, вернул фляжку.

— А теперь скажите мне, обер-лейтенант, — заговорил фон Хубицки снова. — Не с точки зрения разведчика, а с точки зрения человека, можно ли доверять тому, что вам рассказал этот человек в деревне?

— Он ненавидит Советы, мой генерал, — немного подумав, заговорил Вольф. — Работает на Абвер с 1939 года. Помогал нашим войскам еще тогда, когда эта территория входила в состав нынешнего Генерал-губернаторства.

— Хорошо. Теперь я вам задам менее приятный вопрос, обер-лейтенант. Вы уверены, что видели переброску частей русских и штабные машины в указанном вами направлении?

Вольф насупился, побагровел, но привычка подчиняться вышестоящим офицерам заставила его проглотить обиду. Единственное, что он себе позволил, так это бесцеремонно взять со складного стола оперативную карту.

— Русские перебрасывают свои силы вот сюда, господин генерал-лейтенант, — сказал он, тыча в карту заскорузлым от грязи пальцем. По данным Абвера здесь у них находится один из укрепрайонов, возведенный еще в прошлом году в обстановке строжайшей секретности. Если мы совершим марш-бросок вот сюда, то успеем перехватить их штаб и обоз еще до прибытия в этот укрепрайон.

— Благодарю вас, обер-лейтенант, — сказал фон Хубицки. — Идите отдыхайте, тем более, что скоро мы выступаем.

Выступили и впрямь скоро. Едва зашло солнце и начала спадать невыносимая дневная жара, группа «Vergeltung» снова тронулась в путь. Скорость и скрытность — эти два противоречащих друг другу требования соблюдать было нелегко.

Тем более, теперь, когда генерала-лейтенанта подстегивало нетерпение. Он не собирался умирать, но и не выполнить приказ фон Клейста не мог. Впрочем, перед отправкой тот успел шепнуть фон Хубицки, что пришлет за ним «Шторьх» для эвакуации.

Впрочем, командир «Vergeltung» гнал от себя мысли о том, чтобы удрать после того, как будет кончено дело. Все-таки он потомственный офицер и слово «честь» для него не пустой звук. Однако и погибать за немецкого фюрера австрийскому дворянину тоже не хотелось.

В десяти километрах к западу от Милятина-Бурины. Июль 1941 года

Грибник сообщил мне о том, что немцы клюнули на нашу обманку. Его разведчики, при поддержке партизан, обнаружили скрытно передвигающуюся моторизованную группу немцев. Она двигалась именно туда, куда нам было нужно. В ловушку.

Для того, чтобы вызвать у фрицев дополнительный энтузиазм, мы намеренно демаскировали «штабной обоз», остановившийся на ночевку. Пришлось позаимствовать у местных крестьян несколько негодящих телег и пожертвовать парочкой старых полуторок.

Были и другие придумки, не столь заметные, но они-то и составляли основную часть сюрприза. Осталось только ждать. Фашистские «мстители» появились на рассвете. Уверенные в том, что они настигли наш с Рябышевым штаб на ночевке, сходу кинулись в бой.

Они даже не задействовали танки, оставив их на опушке леса, выслали вперед бронетранспортеры и пехоту. Заработали «пилы Гитлера», застрочили «Шмайссеры». От наших телег и кузовов полуторок только щепки полетели.

Чтобы создать иллюзию ответного огня, наши задействовали дистанционный подрыв небольших зарядов. Выглядело это так, как будто боевое охранение отчаянно отбивалось из автоматов и винтовок.

Воодушевленные столь слабым ответом, немцы кинулись в атаку. Похоже, они рассчитывали захватить штаб генерала-лейтенанта Рябышева живьем, ну или хотя бы штабную документацию. И тут сработал сюрприз.

Один за другими выросли десятки разрывов. В их оглушительном грохоте разом погасли все иные звуки. Три вражеских бронетранспортера встали и задымили. Оставшиеся попытались задним ходом сдать к лесу, под прикрытие танкового огня.

И снова напоролись на мины, которые были рассчитаны именно на поспешный и беспорядочный отход. Теперь немецкая пехота оказалась совсем без прикрытия. Отстреливаясь, фрицы побежали, однако их накрыли из «Максимов» и «Дегтяревых» партизанские секреты.

Танки дали несколько залпов, и почти одновременно запылали, подпаленные бутылками с зажигательной смесью, легендарным «коктейлем Молотова». Мотоциклы и грузовики попытались вырваться, но смертоносная удавка уже затянулась.

Под прикрытием пулеметчиков, командир группы попытался прорваться на штабном кюбельвагене, но граната, которую один из бойцов, участвующих в засаде, метнул под колесо, сорвала бегство. Оглушенного генерала-лейтенанта фон Хубица доставили в медсанбат.

«Узел-1». 10 июля 1941 года

Генерала-лейтенанта Альфреда фон Хубицки привели ко мне, когда я, наконец, выспался. Чай с «Гусиными лапками» взбодрил меня окончательно. Поэтому я смотрел на худого немолодого человека в разорванном камуфляжном комбинезоне почти с жалостью.

Почти, потому что такие как он жалости недостойны. Казалось бы подданный австрийского государства, офицер, дворянин, а смирился с аншлюсом, вместо того, чтобы выступить против этого выскочки Гитлера.

Впрочем, фашизм для них, европейцев, в порядке вещей. Особенно, если он направлен против России. Не следовало забывать, что именно в Австрии во время Первой Мировой создавали лагеря для русских военнопленных, где наши прадеды подвергались всяческим издевательствам.

— Садитесь, генерал, — сказал я пленному.

Переводчик перевел мои слова. Фон Хубицки благодарно кивнул и медленно опустился на табурет. Я кивнул Сироткину и тот налил немцу чаю. Тот пробормотал «Данке шон», и с видимым удовольствием отхлебнул. Видать, особисты его не баловали чайком.

— Я не буду вас допрашивать, генерал… Этим займутся компетентные товарищи, — снова заговорил я, делая паузы для переводчика. — Меня интересует один вопрос… Каким образом вы, командир 9-й танковой дивизии, ввязались в заведомую авантюру?

— Я солдат, герр генерал, — откликнулся австриец.

— Это понятно, — продолжал я. — Мало того, что вы позволили немцам присоединить свою страну к очередному германскому рейху… мало того, что вы, австрийский барон, служите кучке немецких лавочников, возомнивших себя вершителями судеб… мало того, что участвуете в разграблении и уничтожении целых народов… так вы еще и готовы отдать свою жизнь ради того, чтобы прикрыть задницу фон Клейста… который не сумел вырвать из окружения вверенные ему дивизии… Что он вам обещал взамен?.. Железный крест с дубовыми листьями?

— Ничего, кроме самолета для эвакуации, — проворчал фон Хубицки.

— Щедро, — усмехнулся я. — Как вы думаете, что вас теперь ожидает?

— Меня расстреляют? — вскинулся австриец.

— Вас осудят только за то, что вы совершили, — ответил я. — Если будете играть в молчанку, вас отправят в следственную тюрьму… А далее — по всей строгости советских законов… Если поможете нашей разведке, лично я буду ходатайствовать о смягчении вашей участи.

— Вы хотите превратить меня в предателя? — не слишком искренне возмутился пленный.

— Предателя чего, позвольте спросить?.. Разве СССР насильно присоединил к себе Австрию?.. Разве наши войска подступают к Зальцбургу и Грацу?.. Разве наши бомбардировщики угрожают прекрасным дворцам и музеям Вены?.. Нет, это Австрия напала на нашу страну, в составе возглавляемой бесноватым фюрером нацистской Германии.

— Это ничего не значит, я давал присягу, — нахмурился фон Хубицки.

— Я вас и не уговариваю… Я вам дал пищу для размышления… Конечно, вы сейчас думаете, что немецкая армия успешно наступает почти по всем фронтам и что вас скоро освободят и вы станете героям у себя на родине… Так вот, вынужден вас разочаровать… Ничего этого не будет… Третий Рейх разделит судьбу двух первых… Разгром и позор ожидает это государство… И городам Австрии все же лежать в руинах… Так что если вы все еще не забыли, кем являетесь на самом деле, подумайте, что лучше, остаться военнопленным, который разделит участь десятков тысяч своих соотечественников, своим трудом восстанавливая то, что ими было и еще будет разрушено или все-таки помочь в разгроме бесчеловечного режима. Уведите!

Пленный немецкий генерал поднялся.

— Благодарю за чай, герр Жуков, — проговорил он и двинулся к выходу.

Как только фон Хубицки вышел, в мой кабинет, оборудованный в подземном штабе, вошел начальник особого оперативного отдела.

— Упирается, фриц, Георгий Константинович? — спросил он.

— Пока да, но, думаю, с ним можно поработать.

— Значит, не передаем его по инстанциям, товарищ командующий?

— Не передаем. И потрудитесь, товарищ Грибник, сообщить немцам о гибели генерала-лейтенанта фон Хубицки. Не думаю, что фон Клейсту будет выгодно выставить австрияку героем. Скорее всего, он свалит на него всю вину за свои оперативно-тактические просчеты, а главное, за потерю двух дивизий в Милятинско-Буринском котле.

Начальник ООО откозырял и вышел. А я вернулся к своим повседневным делам. Следовало обдумать все, что произошло на фронте за первые недели войны. Кое в чем немцы действительно просчитались.

Теперь стало ясно, что гитлеровское командование всерьез рассчитывало на то, что мы подтянем все наши главные силы поближе к государственной границе, чтобы затем их окружить и уничтожить. Мы этого не сделали, следовательно, ничего у них не вышло.

Еще утром 26 июня мой начштаба генерал-лейтенант Ватутин докладывал мне о том, что дела в Прибалтике и Белоруссии сложились не в нашу пользу. 8-я армия Северо-Западного фронта начала отходить на Ригу, а 11-я армия стала пробиваться в направлении Полоцка.

Ставка приняла решение для усиления фронта перебросить из Московского военного округа 21-й механизированный корпус под командованием генерала-майора Лелюшенко. Он приказал сформировать в дивизиях корпуса «подвижные отряды».

По сути они представляли собой мотострелковую дивизию, включающую себя некоторое количество легких танков и артиллерийских орудий. При этом по части боеприпасов и горючего развернуться им было негде.

Не удивительно, ведь отряды эти формировались на базе уже имеющейся в наличии материальной части и вооружения. Тем не менее, они должны были к исходу дня 26 июня выйти к Двинску, он же Даугавпилс, и занять рубеж по реке Западная Двина.

К моменту прибытия 21-го мехкорпуса Даугавпилс уже был занят 66 танковым корпусом Эриха фон Манштейна, но это не остановило Лелюшенко. По имеющимся у меня сведениям, получив в подкрепление из Ленинграда десяток «КВ», он нанес противнику серьезные потери.

Молодец, мне бы такого командира мехкорпуса. Впрочем, я на своих не жаловался. Кто, как не они, показали фрицам, как умеют драться русские танкисты. После разгрома в кольце двух вражеских дивизий, следовало развивать успех. Над чем я сейчас и работал.

Заквакал полевой телефон. Это был линия, связывающая штабной бункер с аэродромом авиации прикрытия. Неужто вражеский авианалет? Я взял трубку, уже готовый отдать приказ о том, чтобы поднять в воздух истребители.

— Товарищ командующий! — раздался в трубке голос дежурного. — Получен запрос на посадку. Пилот передал, что на борту его важный гость.

— Посадку разрешаю, — ответил я. — Высылая для встречи своих автоматчиков.

В условиях войны такая предосторожность не была лишней. Прошло еще около часа. Я уже забыл о прилете «важного гостя», у меня и без него дел было по горло, как вдруг в дверь постучали.

— Войдите! — крикнул я.

Вошел адъютант.

— Товарищ командующий, — начал было он, но разглядев за его спиной знакомую фигуру, я вскочил с места.