Жуков 4. На смертный бой

Глава 5

— Давненько мы с вами не виделись, Георгий Константинович, — проговорил Зворыкин, держа шапку-пирожок на отлете. — Слышал о вашей болезни. Прискорбно. Привез вам лекарство от наших друзей-американцев. Охрана изъяла при обыске.

— За лекарство спасибо! — сказал я. — А вот насчет друзей ошибаетесь. Никогда мне американцы не были друзьями и не будут… Впрочем, снимайте пальто. Садитесь.

— Благодарю! — откликнулся этот непотопляемый деляга, снимая дорогое коверкотовое пальто и вешая его на рогатую вешалку. — Рад, что при всех своих недугах вы по-прежнему сильны духом. И у меня есть новости, которые его укрепят.

— Любопытно будет услышать, — проговорил я.

Снял трубку и попросил адъютанта принести нам чаю.

— Американские промышленники все охотнее налаживают сотрудничество с нашей промышленностью. Более того, в Москву прибыл спецпредставитель американского президента, господин Гарриман. Насколько мне известно, речь пойдет о программе широкомасштабных поставок стратегического сырья, материалов, станков и готовых изделий в СССР со стороны Соединенных Штатов.

— И что, по-вашему, они от чистого сердца помогать собрались? — спросил я, откидываясь в кресле.

Зворыкин усмехнулся, аккуратно поправляя галстук. Его улыбка была мягкой, как масло, и столь же липкой.

— Георгий Константинович, в большой политике, как и в большом бизнесе, люди с чистым сердцем не выживают. Учитывается не чистосердечность, а лишь взаимные интересы. Гитлер бряцает оружием по всей Европе. Англия стоит на коленях. Японцы ведут себя все наглее на Тихом океане. Америка пока в стороне, но обладатели ее капиталов уже нервно ерзают. Им нужен, скажем, противовес. Кто, как не мы, можем им стать? Сильная Красная Армия на востоке Европы — это гвоздь в сапоге у Берлина, который не даст ему развернуться на полную катушку. Наши потребности — это их прибыль. Наша сила — это их безопасность. Гарриман везет не благотворительность, а счет. Очень длинный счет.

В его словах была доля правды. Предложенный к разработке план опережающего удара требовал ресурсов, которых у нас не хватало. Алюминий для самолетов. Тонкостенные трубы для реактивных установок. Высокооктановый бензин. Прессовое и станочное оборудование, чтобы разогнать выпуск тех же «Т-34» и «КВ» до нужных тысяч в месяц.

— И что они хотят в обмен? — спросил я прямо. — Золото? Лес? Пшеницу, которую у колхозника и так последнюю выгребают?

— Все перечисленное наши заокеанские партнеры примут с благодарностью, — кивнул Зворыкин. — Однако главная валюта, Георгий Константинович, — это время. Они выиграют время, пока мы будем сковывать Германию. А нам они дадут время, чтобы подготовиться. Чтобы эти станки заработали, чтобы этот алюминий пошел на крылья, а не на кастрюли. Они кредитуют нашу оборону. А мы расплатимся кровью. Немецкой, в первую очередь. Это и есть сделка.

Я понимал, куда он клонит, дескать РККА должна стать наемной армией американского капитала в будущей войне с Германией. По крайней мере, так это звучало. Однако не стоило отказываться от шанса получить инструменты для победы, пусть и с чужим клеймом.

— И что, они поверят в то, что мы просто так возьмем и пойдем на Гитлера по их первому зову? — спросил я.

— Они верят в то, что у нас нет другого выхода, — откликнулся Зворыкин. — Как и у них. Это брак по расчету, Георгий Константинович. А в таких браках главное это четко определить, кто и что принесет в общий дом. И что получит при разводе.

Раздался стук в дверь. Вошел адъютант с подносом и доложил:

— Товарищ командующий, срочная телефонограмма из Москвы.

Я взял протянутую телеграфную ленту. Прочитал и сразу понял, почему Зворыкин приперся именно ко мне. Отнюдь не «по старой дружбе», которой у нас с ним никогда не было и не из-за заботы о «болящем».

«В связи с необходимостью срочного обсуждения совместных действий в рамках новой оборонной стратегии, прибытие спецпредставителя США господина У. А. Гарримана в Киев для встречи с командованием КОВО ожидается 5 декабря. Необходимо обеспечить соответствующий уровень безопасности и конфиденциальности. Тимошенко»

Я медленно положил ленту на стол рядом с нетронутым чаем. Зворыкин, внимательно наблюдавший за мной, тихо выдохнул.

— Ну вот. Игра начинается. И не только в Москве, но и здесь. Они хотят посмотреть не на политиков, а на полководца. Оценить инструмент, в который собираются вкладываться.

Я посмотрел в окно, на серое ноябрьское небо. Сначала поступила директива о подготовке плана опережающего удара. Следом в Москву прибыл американский эмиссар с портфелем, набитым обещаниями поставить сырье, бензин и оружие. Теперь вот эта телефонограмма.

Мир стремительно летел в пекло большой войны, и СССР выставляли на самое острие удара. Нужно было готовиться не только к бою с немцами. Нужно было готовиться к схватке за ресурсы, за время, за право распорядиться и той, и другой помощью так, чтобы это принесло победу нашей стране, а не служило исполнению чужих планов.

— Сироткин! — резко обернулся я. — Немедленно вызвать ко мне начальника штаба, начальника тыла и особого оперативного отдела.

Адъютант удалился, а я вновь повернулся к посетителю.

— У вас все, товарищ Зворыкин?

— Нет, Георгий Константинович, — сказал тот. — Собственно у меня к вам личная просьба.

— Неужели вам все еще требуется защита? — удивился я. — Загнанным в угол вы не выглядите.

— Нет, что вы! Вы меня неправильно поняли, — всполошился Зворыкин. — Я передаю вам просьбу американских партнеров. А именно, корпорации «Крайслер».

— И чего же хочет это компания?

— Они готовы передать вам, то есть Киевскому Особому военному округу, партию автомобилей марки «Dodge ¾» для испытания в условиях здешнего бездорожья и климата.

— Наш здешний климат не жестче их аляскинского. Так в чем проблема?

— Да, но на Аляске не ожидается военных действий.

— Вот куда вы клоните, — кивнул я. — Даже если я не против, но без согласования с Москвой я такое решение не приму.

— Согласование я обеспечу.

— Тогда пусть присылают партию в десять тысяч машин, не меньше. И комплект запасных деталей. И парочку инженеров, которые могли бы обучить наших ремонтников.

— Десять тысяч⁈ — ахнул он. — Узнаю Жукова. Что ж, постараюсь утрясти это количество.

— Давайте, товарищ Зворыкин. Действуйте!

Зворыкин, поняв, что аудиенция окончена, поднялся, снова надевая свое дорогое пальто.

— Желаю успеха, Георгий Константинович. Думаю, мы скоро увидимся.

Десять тысяч «Доджей ¾». Полуторки, на которых можно было бы перевозить пехоту, таскать легкие орудия, организовывать связь. У этих машин хорошая скорость, та которой нам так не хватало. Пусть хоть черт принесет их на рогах, лишь бы были к июню следующего года.

Вот только один Зворыкин не приехал бы с таким предложением. За ним стоит чей-то интерес. Не американский, там просто бизнес. Наш, местный. Кто-то в Москве или здесь, в Киеве, через эти поставки хочет обтяпать свои делишки. Черт их разберет.

Сироткин доложил о прибытии вызванных военачальников и широко распахнул двери. В кабинет вошли Ватутин, начальник тыла генерал-майор интендантской службы Карпов и начальник ООО майор госбезопасности Грибник.

— Садитесь, — кивнул я, не отрываясь от карты. — Товарищ Тимошенко прислал сообщение, что нас намерен посетить представитель президента США. Речь идет о поставке для нашей армии продукции американских компаний. В связи с чем, товарищ Карпов, к пятому декабря подготовьте подробнейшую сводку по всем критическим нехваткам в тыловом обеспечении, что именно мы до сих пор не можем получить для нужд округа.

Карпов уточнил:

— Для доклада в Наркомат, товарищ командующий?

— Для гостя из-за океана, — сухо ответил я. — Хотят помогать, пусть помогают тем, что нужно, а не тем, что у них лишнее. Второй вопрос — это безопасность. Товарищ Грибник, с пятого числа в Киеве будет находиться американская делегация во главе с господином Гарриманом. Нарком сообщает, что он и его сопровождающие собираются встретиться с командованием КОВО, то есть, с нами. Ваша задача сделать так, чтобы они видели только то, что им можно видеть. И чтобы к ним не пробрался никто, кого мы не хотим рядом с ними видеть. Особенно, сами понимаете, наших «друзей» из немецкой резидентуры. Как поняли?

— Вас понял, товарищ командующий, — кивнул начальник ООО. — Легенду и маршруты продумаю.

— Николай Федорович, — повернулся я к Ватутину. — Самый главный вопрос. План, над которым мы начали работать. Не сохранять никаких черновиков. В итоге должен остаться лишь один экземпляр. Он будет храниться у меня в сейфе. Работа над планом будет проходить только в этой комнате. Работать будем втроем — я, вы, и товарищ Карпов, по своей части. Никаких стенографисток. Никаких курьеров. Товарищ Грибник отвечает за сохранение секретности.

— Какие сроки, товарищ командующий? — осведомился начштаба.

— До конца года должен быть готов предварительный вариант, предназначенный для внутреннего анализа, чтобы мы понимали, что можем, а чего нет. Исходя из того, что имеем на сегодняшний день. И из того, что может еще появиться.

Под последним я имел в виду и американские поставки, и те смутные возможности, которые сулила подготовка к опережающему удару.

— Будет сделано, Георгий Константинович.

— И еще одно, — остановил я их, когда они уже поднялись. — Все, что связано с «Фундаментом» и подземными работами в городе под особый контроль. Никакой информации, даже косвенной. Для гостей из-за океана и для всех прочих, в городе идет строительство метрополитена и укрепление берега Днепра от оползней. Все.

Когда они вышли, я подошел к окну. За стеклом Киев жил своей зимней, сонной жизнью. Тишина была обманчива. Где-то там, в этих домах, могли сидеть все еще невыявленные агенты отпущенного нами Вирхова или люди Скорцени.

Я не считал, что решение вождя о нанесении опережающего удара по скапливающимся у наших границ немецким войскам являлось окончательным. Скорее, это была своего рода проверка нашей общей готовности действовать и по такому сценарию.

Мое дело держать войска в постоянной готовности выполнить любой приказ политического руководства. Гигантская, почти неподъемная работа. Как будто мне дали гору необожженного кирпича, мешок цемента, ведро воды и приказали к утру построить крепость.

Раздался телефонный звонок. Взяв трубку, я услышал голос дежурного генерала Генштаба. Сухим, сугубо официальным тоном он произнес:

— Товарищ Жуков. Поступило дополнение к директиве. К рассмотрению плана необходимо приложить расчет потребности в стратегических материалах и оборудовании иностранного производства. Срок исполнения десять дней.

— Будет исполнено.

Я положил трубку. Все сходилось. Американцы не просто так ехали. Они хотели увидеть округ, который окажется на острие удара в июне следующего года. Следовательно, мы должны были показать визитерам свою готовность к его отражению.

От того, как мы примем этих Гарриманов, что им покажем, во многом зависел ход дальнейших переговоров по ленд-лизу, решение о котором может быть принято раньше, нежели в известной мне версии истории.

Что ж, америкосам будет на что посмотреть в Киеве. Пусть увидят, что мы готовы к войне, которая уже стучится в наши двери. И поймут, что стоит вкладываться в нашу обороноспособность, прежде чем огонь перекинется и на их собственный дом.

Поезд из Москвы прибыл минута в минуту, но на перроне киевского вокзала не было никакой толчеи и суеты. Американская делегация, в сопровождении заместителя наркома иностранных дел, товарища Вышинского, прибыла без всякой официальной шумихи.

Первым из международного вагона вышел Уильям Аверелл Гарриман — специальный представитель президента Рузвельта. Высокий, подтянутый, в безупречном темном пальто и котелке, он выглядел как должно богатому иностранцу, гостю столицы советской Украины.

Помимо Вышинского, его сопровождала группа соотечественников, а именно переводчик из американского посольства, военный атташе в штатском и два секретаря. Встречала прибывших скромная, но представительная делегация.

Жукова на перроне, пропахшем паровозным дымом, не было. Командующий округом, согласно легенде, был тяжело болен и находился на лечении. Поэтому встречающих возглавлял генерал-лейтенант Николай Ватутин, исполняющий обязанности командующего КОВО.

Он был в генеральской шинели и папахе, отчего выглядел весьма внушительно. Рядом с ним топтался чиновник из НКИД УССР и, что важнее, майор госбезопасности Суслов, молчаливо, но красноречиво напоминая о том, кто на самом деле курирует этот визит.

— Добро пожаловать в Киев, мистер Гарриман, — произнес Ватутин по-русски, отдавая честь. Переводчик тут же перевел. — Надеюсь, ваша поездка будет полезной для обеих стран.

Гарриман кивнул, оценивающим взглядом окидывая перрон, здание вокзала, выстроенную на платформе роту почетного караула, сверкающую стальными шлемами и начищенными трехгранными штыками.

Это было единственной демонстрацией того значения, которое военные власти придавали визиту американцев. Не было толп ликующих граждан, цветов и плакатов. Иностранцам сразу дали понять, чего от них здесь ждут.

— Благодарю вас, господин генерал. Вижу, вы встречаете нас по-деловому, — ответил спецпредставитель Рузвельта, через переводчика.

Кортеж из нескольких черных «эмок» и одного американского «Паккарда», в котором ехал Гарриман, двинулся по запруженным прохожими и автомобилями в будничной суете улицам Киева. Шторы на окошках машины Гарримана были слегка приоткрыты.

Он видел широкие проспекты, монументальные здания, воздвигнутые за несколько эпох, киевлян, спешащих по своим делам, и полное отсутствие признаков паники или военной истерии, о которой рассказывали авторы репортажей в западной прессе.

Цель визита, как утверждал Гарриман, была сугубо гуманитарной и экономической. Она включала обсуждение перспектив поставок по будущему ленд-лизу, оценку проходимости транспортных узлов, возможные маршруты через Иран и Архангельск.

Однако истинная цель, ради которой Рузвельт отправил своего доверенного человека так далеко на восток, была иной. Один из богатейших людей Америки должен был на месте оценить способности СССР к сопротивлению германской военной машине.

Устоит ли Красная Армия, если Гитлер ударит первым? Стоит ли Соединенным Штатам, которые лишь недавно выбрались из Великой Депрессии, вкладывать миллиарды в страну, которая может рухнуть за считанные недели, как это произошло с Францией?

Программа первого дня была насыщенной. Делегация, едва заселившись в «Гранд-Отель» и позавтракав в ресторане, тут же отправилась на завод «Арсенал», где собирали оптические приборы, а затем в одну из казарм в Печерске.

Красноармейцы на занятиях по штыковому бою и разборке пулемета «Максим» произвели на Гарримана и сопровождающих впечатление своей выучкой и суровой решимостью, но опытный промышленник и дипломат, высматривал другое.

Его интересовали не доблесть и умелость русских военных, после боев на Халхин-Голе и прорыва линии Маннергейма в Финляндии, в этом ни один разумный человек не сомневался, а признаки технологической отсталости или, наоборот, скрытые резервы.

Вечером в Доме офицеров состоялся ужин. Столы были накрыты с азиатской щедростью. Тосты произносились часто. Гарриман говорил о растущей дружбе советского и американского народов, Ватутин — о взаимовыгодном сотрудничестве.

Однако за десертом Гарриман, изрядно хлебнув грузинского коньяка, задал вопрос, который волновал его с самого приезда:

— Господин генерал, я видел ваших солдат. Они выглядят стойкими и хорошо обученными, но современная война ведется техникой. Меня интересует, как обстоят дела, например, с готовностью ваших танковых войск? Немцы имеют серьезный опыт их применения.

Ватутин, не моргнув глазом, ответил по-военному четко:

— Танковые войска округа проходят интенсивную подготовку. Осваивается новая техника. Мы учимся на опыте, в том числе и немецком. Наш ответ, в случае конфликта, будет адекватным.

Американец кивнул, хотя ответ генерала-лейтенанта был скорее уклончивым, нежели содержательным. Однако звучал он уверенно. Гарриман понял, что русские так просто свои карты не выложат, а будут водить его за нос, насколько сочтут необходимым.

Главное, однако, произошло на следующий день. По настоятельной просьбе спецпредставителя, поддержанной товарищем Вышинским, ему устроили поездку на один из полигонов под Фастовом. Правда, новейшие «Т-34» или «КВ» иностранцам не показали.

На заснеженном поле шли учения стрелковой дивизии, но не обычные. Это была отработка противотанковой обороны. Солдаты рыли позиции в мерзлой земле с лихорадочной скоростью. Буксируемые 45-мм и 76-мм пушки меняли позиции после нескольких выстрелов.

Командиры с рациями РБ руководили действиями своих подчиненных. Гарриман увидел, как пехота организует импровизированные засады с бутылками с зажигательной смесью и противотанковыми гранатами на предполагаемых направлениях атаки «противника», роль которого играли несколько устаревших танков БТ.

Это была ожесточенная, сосредоточенная работа по уничтожению танков. Красноармейцы демонстрировали не только выучку, но и психологическую готовность встретить знаменитые германские танковые клинья во всеоружии.

Итон, американский военный атташе, комментируя спецпредставителю Рузвельта происходящее, не скрывал восторга. По его словам, русские солдаты и офицеры не играли в войну. Они готовились к мясорубке. И эта готовность была видна невооруженным глазом.

Возвращаясь вечером в «Гранд-Отель», Гарриман задумчиво молчал. Капитан Итон спросил у него:

— Каковы ваши впечатления от увиденного, сэр?

Спецпредставитель смотрел в темнеющее окошко «Паккарда».

— Русские не похожи на французов, — тихо сказал он. — У русских нет мишурного блеска, свойственного лягушатникам, но есть железная решимость драться за свою землю, которой у них очень много. И они готовы зарыться в нее и драться за каждый клочок. Немцы наступят на грабли. Очень тяжелые грабли, которые расшибут их упрямые тевтонские лбы.

— Выходит, мистер Гарриман, что русским стоит помогать?

— Полагаю, что стоит, — ответил Гарриман, обернувшись к атташе. — Понятно, что легкой борьба с немцами для русских не будет. И все-таки они сумеют измотать и обескровить вермахт. А для нас это сейчас главное. Доложите в Вашингтон, что эти люди будут драться. Им можно помогать. Это будет хорошей инвестицией.

— Совершенно согласен с вами, сэр. Мой предшественник, Файмонвилл, неверно оценил потенциал советских вооруженных сил.

— Да, тем более что информации о нем у нас недостаточно. Ведь и сейчас они нам показывают лишь то, что хотят. А мне хотелось бы знать гораздо больше.

У въезда в город, кортеж спецпредставителя американского президента остановил военный патруль. Ехавший в следующей машине майор госбезопасности Суслов, вышел, чтобы узнать в чем дело. Выслушав командира патруля, он кивнул и подошел к «Паккарду».

— В чем дело, господин майор? — осведомился Итон, выйдя навстречу.

— Господина Гарримана хочет видеть командующий округом.