Год победы

Глава 11

— Нельзя топтаться на месте, Иван Данилович, никак нельзя тут на ножках прыгать, чай не цапля! За тебя все парашютисты сделали, а ты здесь копаешься! Нам каждый час наступления дорог — отсюда до Кишинева полсотни верст. Один рывок для ваших танков — и завтра уже в столице будете, а вы колупатесь тут, только сейчас бронетехнику перебрасывать на тот берег начали! Второй и третий мост живее наводите, понтонов у вас за глаза хватает! И вперед, вперед, не медлить, на месте не топтаться!

Выволочка от маршала Кулика, зачастую перемешанная с площадной бранью, была обидной чуть ли не до слез, она вообще не заслуженная. Весь путь от Южного Буга до Днестра занял у танковой армии Черняховского всего шесть дней, невероятно быстро, с учетом того, что целые сутки ушли на наведение понтонного моста через неширокую реку. «Генерал Мороз» не помог, лед в этом году оказался в здешних теплых местах непрочный, местами река вообще не встала, мостов мало, и те немцы успели взорвать.

Но тут стоило поблагодарить самого маршала Кулика, сегодня неожиданно прибывшего на фронт. Предусмотрительность Григория Ивановича действительно проявлялась не раз, и тут сыграла свою ключевую роль. Приданные мехкорпусам понтонные батальоны вчера вечером, по мере подхода к Днестру тут же принялись наводить переправы, воспользовавшись протяженными участками «чистой воды», местами подрывая или ломая тонкий лед. Саперы работали по пояс в воде, сменяя друг друга, на берегу для них поставили палатки с печками. И навели понтонный мост за ночь, за это никаких орденов с медалями не жалко, можно наградить всех поголовно — свое дело они сделали. Переправляться через реку под огнем неприятеля не пришлось, иначе бы потери были огромные и на месте долго застряли, пытаясь форсировать ее с ходу и занять подходящий плацдарм. Немцы ведь время не потеряли, успели перебросить подкрепления, и начались бы тяжелые изнурительные бои с постоянными контратаками противника. Так было всегда — противник старался сбить головные роты, не давая закрепится, это аксиома военного дела. Есть под рукой батальон, а лучше с танками — немедленно наступать, опрокинуть врага в реку без промедления, не считаясь с потерями. Вот только здесь у немцев и румын ничего не получилось, и все благодаря чрезвычайной предусмотрительности маршала.

Просто на южную сторону за три дня до прихода танкистов на всем протяжении реки, в заранее выбранных местах были выброшены парашютные десанты. И не простые, массированные, сразу два корпуса, каждый из трех бригад четырех батальонного состава. Причем со всеми средствами усиления, что само по себе необычно — противоположный берег был буквально накрыт планерами, многие из них разбились при посадке, но большинство на вид вполне целые. На них доставили полковые и противотанковые пушки с минометами, мотоциклы и боеприпасы. Но не только это — по воздуху перебросили специально облегченные, до трех с половиной тонн весом МТЛБ. К ним приделали крылья с хвостом и буксировали по воздуху с помощью четырех моторных «летающих крепостей» и «либерейторов», причем мехводы находились в самих машинах, а экипажи в самолетах, откуда и прыгали с парашютами, причем с небольшой высоты. Многие поразбивались или переломали себе кости, смертники, что тут скажешь, но выучка у большинства оказалась отменной, а дерзости и храбрости не занимать. Среди парашютистов хватало ветеранов, что десантировались зимой сорок первого, и прошли горнило боев следующие два года, те же высадки в Финляндии принесли успех в захвате этой враждебной страны.

— Немцы знали, что мы по своему обыкновению будем выбрасывать парашютистов, но рассчитывали ловить разведывательно-диверсионные группы, но никак не два воздушно-десантных корпуса, выброшенных компактно. А вот десантированные посадочным способом «маталыги» приняли за прорвавшиеся разведбаты мехкорпусов — румыны «купились» на нашу задумку, и снова побежали. Великое дело вогнать их вдругорядь в панику…

Маршал усмехнулся, широко расставив ноги, он стоял на бетонной крыше одного из дотов Тираспольского укрепрайона, брошенного без боя, как и многие десятки и сотни других оборонительных сооружений, в конце июля сорок первого года. Тогда прорвавшиеся за спину соединений Южного фронта, занявшего оборону в трех укрепрайонах по Днестру, германские дивизии окружили под Уманью отступавшие от границы 6-ю и 12-ю армию генералов Музыченко и Понеделина. Так что генералу армии Тюленеву пришлось отводить свои войска как можно быстрее к Днепру, оставив несколько дивизий для защиты Одессы, где наскоро возводились оборонительные рубежи, которые вошли в состав Приморской армии.

Невероятная цепь просчетов командования привела к трагедии двух фронтов, ведь можно было заранее занять укрепрайоны на старой границе, как это сделал Тюленев. Но Иван Владимирович не стал помогать командующему Юго-Западным фронтом Кирпоносу своими войсками, хотя резервы у него имелись, и значительные. Наоборот, он буквально вытребовал себе полнокровный механизированный и стрелковый корпуса из 12-й армии ЮЗФ. Потом еще три стрелковые дивизии из резерва этого же фронта, целый корпус, и на их основе развернули 18-ю армию.

Вот только на Бердичев, к которому уже прорывалась танковые корпуса из 1-й панцер-группы Клейста, совершено не обратил внимания, хотя штаб ЮФ был в Виннице. И лишь потом, когда время было безнадежно упущено, стал бросать «пачечно» свои танковые дивизии на помощь, «затыкать дыру» — вначале из состава 16-го, потом 2-го механизированного корпусов. А ведь сработай тогда на «опережение», немцев вполне можно было остановить на «линии Сталина», уплотнив ее свежими войсками — ведь еще имелось больше тысячи двухсот танков (вдвое больше, чем у Клейста, вместе с румынами), и не менее десятка кадровых дивизий пехоты. И вот тогда ход войны мог измениться кардинально — выбить равными силами засевшие в укрепрайонах дивизии немцы бы просто не смогли, уступая при этом в авиации, танках и артиллерии. Ведь именно на Украине были сосредоточены главные силы РККА, одних только механизированных корпусов был десяток, пусть три некомплектных. И не случилось бы Киевского «котла» в сентябре сорок первого — Гудериана бы просто не пропустили, ведь «отцу панцерваффе» пришлось бы действовать в одиночку.

— Тут можно было бы долго держаться, если бы сообразить вовремя успели. Но что было, то случилось, главное сейчас не упустить время. Достойная замена «Багратиону» — два десятка дивизий расчленили на куски, и потихоньку все добьем, никуда они не денутся. Поздно отступать, поздно!

Обдумав прошлое, пробормотал Кулик, внимательно рассматривая наведенную переправу. По понтонам живенько катили БРДМ и БТР-152, за ними пошла «саранча» — вначале пустили легкую бронетехнику, стремясь переправить ее как можно больше. Все же сразу рисковать, первыми перебрасывая Т-44 в тридцать семь тонн веса, Черняховский не стал. Вполне разумно, тем более начали возводить вторую переправу — действовали умело и быстро. Над головами постоянно проходили истребители, на берегу уже расположились зенитные батареи, которые могли поддержать своим огнем множество крупнокалиберных пулеметов, установленных на технике.

— Ты, Иван Данилович, прости — погорячился, все ты делаешь правильно. Тылами озаботься — отступающих румын нужно добивать без жалости. И марш на Кишинев — завтра там уже будешь, немцы резервы не успели перебросить. И к Пруту сразу направляйся, и постарайся реку форсировать с ходу — мы ведь и там десанты выбросим, пока небо за нами…

Вполне себе «летающий» образец легкого танка Т-60 по проекту Антонова «КТ» («крылья танка») был успешно испытан в августе 1942 года. Вот только «тягач» оказался плохой — давно устаревший четырех моторный ТБ-3 со слабыми моторами, которые не потянули толком, и задымились. Самолет пошел на малой высоте и вынужденно отцепил связку, когда моторы окончательно перегрелись и сдали. Приземление было успешным, и танк пошел своим ходом обратно на аэродром. А вот Пе-8, которые смогли бы «потянуть» эту «сцепку», в ВВС РККА было всю войну до ничтожности маловато…