Год победы

Глава 22

— Полковник Григулеску, откуда вы явились? Неужели прорвались от самого Днестра? Нам говорили, что ваш корпус попал в окружение и разгромлен, а солдаты и офицеры, перебив немцев, сдались русским в плен. Причем вы были одним из первых — но я не верю этим слухам.

Молодой король с удивлением посмотрел на зашедшего вместе с генералом Санатеску офицера, в отглаженной форме, чисто выбритого, благоухающего одеколоном. Как-то он не походил всем своим внешним видом на военного, только что вырвавшегося из сражения и к тому же отступившего от Южного Буга до Бухареста чуть ли не тысячу километров, если считать избитые дороги со всех их изгибами, и падающий с неба мокрый снег. И где красные от постоянного недосыпания глаза, задерганные движения смертельно уставших от войны людей. У короля возникло стойкое ощущение, что полковник хорошо отоспался, отъелся на блюдах приличной кухни, помылся в бане и вообще провел несколько дней в санатории, окруженный там неустанной заботой внимательных и услужливых горничных.

— Ваше величество, это не слухи, это правда, — полковник поклонился с достоинством, отнюдь не пряча взгляда. — Еще позавчера я был в Одессе и имел беседу с маршалом Куликом, который передал для вас свое личное послание, собственноручно написанное их высокопревосходительством при мне, и запечатанное в конверт. Вот оно, мой король!

Полковник извлек из кармана кителя небольшой конверт, и с поклоном протянул его королю. Тот, пребывая в некоторой растерянности от такой искренности, машинально спросил, взяв послание:

— Так вы были в плену, полковник? И как вы попали сюда!

— Всего сутки, ваше величество. Потом стал «гостем» советского главнокомандующего — меня доставили в Одессу, в штаб маршала Кулика, который удостоил меня встречами, их было три, мы долго говорили. Он мне сразу предложил отправиться в Бухарест к вашему величеству с его личным посланием, но вначале спросил, умею ли я прыгать с парашютом. Я ответил, что не приходилось, и он, усмехнувшись, произнес, что это несложно исправить — целых три дня мне отвели на нетягостное обучение. И вчера ночью неподалеку от нашей столицы я выпрыгнул из самолета с группой русских офицеров, все благополучно приземлились. Нас встретили румынские офицеры и солдаты, как я понял, являющиеся сторонниками коммунистов. Русские товарищи остались с ними, а меня доставили прямиком в собственный дом, где я сегодня утром встретился с их превосходительством.

Полковник чуть поклонился генералу, и выпрямился, спокойно глядя на монарха. А тот медленно размышлял над рассказом, весьма походившим на правду. О предательстве речи уже не шло, все встало на свои места. Полковник просто стал вестником от одного правителя к другому, если новорить образно. Продолжая держать запечатанный конверт, Михай спросил о маловажном, но значимом для него, уточняя детали:

— С какого аэродрома вы вылетели, и на каком самолете?

— Из Одессы в Болград, там русские заняли аэродром, и перебрасывают на него свою авиацию — там стояли двухмоторные американские бомбардировщики и русские истребители. Летели на одномоторном транспортом биплане, каких много в русской авиации — их широко используют при выброске десантов. Выбросили нас с небольшой высоты в тридцати километрах северо-западнее Бухареста, на земле нас уже ожидали, судя по всему, была радиосвязь и подсветка фарами трех автомобилей.

— Русские хорошо проводят подобные операции, у них громадный опыт и большая агентура в нашей стране, о чем ваше величество хорошо знает, — негромко произнес генерал Санатеску. Еще бы не иметь агентуры, если три министерских поста в будущем правительстве уже отведено коммунистам, которые непосредственно участвуют в заговоре. И это при том, что в стране бесчинствуют жандармы Антонеску и германская тайная полиция гестапо. Вот только значительная часть румынских политиков и военных уже сообразили, что произойти может в ближайшие недели, и лихорадочно ищут пути к спасению страны, и альянс с находящимися в подполье коммунистами неизбежно произошел. Да что там — он сам, король Румынии в этом союзе принимает активное участие, отведя для этого заговорщикам два своих поместья, где обеспечением безопасности занимается дворцовая полиция.

— Маршал Кулик с вами беседовал, мне было бы интересно узнать о чем? И каков собой их высокопревосходительство, о нем масса разговоров, но его мало кто видел, а еще меньше знают.

Королева-мать спросила с нескрываемым интересом, даже чуть наклонила голову, что было для нее нехарактерно — старалась держать осанку. Полковник ей поклонился, негромко заговорил:

— Невысокого роста, физически очень силен, властен — это чувствуется в каждом движении, жесте, в интонациях голоса. Беспрерывно курит сигареты «Кэмел», пошутил, что президент Рузвельт обеспечил его ими на ближайшее тысячелетие. Даже сказал, что вскоре будут выпускать в России по лицензии из американских поставок табака для армии особые сигареты. Общались на русском языке, их высокопревосходительство часто переходил со мной на английский — он владеет им в совершенстве, бегло, как настоящий янки — пошутил, что они в беседах с Рузвельтом хорошо понимают друг друга без всякого переводчика, а вот с мистером Черчиллем такое не часто, приходится уточнять. Я думаю, все сказанное сделано иносказательно для вашего величества, а иначе к чему такая многозначительная откровенность. Но главное — маршал показал мне штабную карту на стене, отдернув шторку — ту самую карту, на которой работают и часто подтирают стрелки и обозначения. Это не специально изготовленный вариант, поверьте, я хорошо разбираюсь в картах. И то, что на ней отображено, для нас катастрофично — в наступление перешли три русских танковых армии, и еще одна в Черновцах готова их поддержать в любой момент. На аэродромах Буджака и Бессарабии сосредотачивается огромная авиационная группировка, которая в состоянии смести все наши нефтепромыслы — хотя сами будущие налеты на карте не обозначены. Нанесены только значки авиадивизий — я насчитал их около двадцати, примерно две тысячи самолетов, но вероятно будет намного больше, ведь идет перебазирование авиации на захваченные у нас аэродромы.

Вот теперь все встало на свои места — маршал нисколько не обманывал, и не угрожал, он в свойственной ему манере предупреждал, также как и президент Франклин Рузвельт, от имени которого недавно передали тайное послание. Да и намек насчет Черчилля весьма выразителен — совет, кого не стоит слушать, ведь ситуация в мире кардинально может измениться, недаром «Большая Тройка» собиралась недавно в Петербурге и Хельсинки. И король только кивнул, отойдя к столу и ножичком для бумаги, вскрыл конверт. Достал свернутый надвое листок, королева Елена придвинулась к сыну, готовая помочь с переводом тайного послания. Греческие принцессы изучали русский язык, ведь в Европе только в их королевском доме были самые разветвленные связи с Российским императорским Домом. Вот только текст был написан на-английском, вернее на его американском варианте, слишком часты были словечки и обороты, характерные именно для Нового Света…

Был и такой «казус» в истории 2-й мировой войны, впрочем четко прописанный и обоснованный. Обычная житейская мудрость — нужно вовремя сбежать с тонущего корабля…