Год победы

Глава 34

Линкор «Исе», объятый пламенем от носа до кормы, с ужасающим грохотом взорвался — янки обстреливали его всего несколько минут, но старому кораблю этого хватило. Два десятка попаданий 406 мм снарядами, каждый из которых весил двенадцать центнеров, буквально раскромсали японский корабль, броня которого не была рассчитана на такие «подарки» изначально. От 12-ти дюймовых снарядов «Исе» был защищен хорошо, мог вынести несколько попаданий 14-ти дюймовых снарядов, но то, что корабль будут разносить на куски из столь ужасающего калибра, никто из японских кораблестроителей тогда не мог представить даже в кошмарном сне. К тому же оба тяжелых крейсера уже пылали погребальными кострами — для боя с линкорами, даже очень короткого, они совершенно не годились, только в бегстве могли найти спасение, но не здесь — никто им не дал спасительных минут. Растерзали крупнокалиберными снарядами, многие из которых, проломив тонкую броню, взрывались в утробе, разнося котлы и турбины.

— Еще линкор, нет два, выходят из-за острова. Они открыли огонь — мы прекрасно видны гейдзинам!

Кто-то из стоящих рядом офицеров ахнул, а далеко к востоку горизонт осветился яркими вспышками пламени. Добавилась еще пара вражеских кораблей, их стало восемь, и продолжать бой в такой ситуации безумие — три линкора, два из которых были сильнейшими в мире, не могут сражаться с эскадрой, которая имеет втрое больше орудий.

Да, еще есть надежда на подрывы торпед, но в этот момент Ямамото понял, что рассчитывать на большое число удачных попаданий не стоит — вражеская эскадра, и так маневрирующая раздельно двумя отрядами, отвернула к югу, подставляя приближавшимся «лонг лэнсам» свои винты. Незамысловатый, но весьма действенный маневр, хотя огонь по линкорам могли вести только кормовые башни. Но это ненадолго, через четверть часа сражение возобновится с полной силой, и расстрел уцелевших линкоров «Объединенного Флота» продолжится. И не затянется надолго — как бы хорошо не была защищена цитадель, но оконечности линкоров не имеют брони, и повреждения будут нарастать быстро. Под градом снарядов «Ямато» с «Синано» не устоят, про «Нагато» и говорить не приходится, так что продолжать сражение безумие, и Страна Восходящего Солнца напрасно потеряет свои три последних настоящих линкора. А эти корабли крайне важны, пока есть надежда на переговоры — русские ведь не отказали, однако выдвинули свои условия, которые сочли неприемлемыми.

Но это пока — в Токио уже начали потихоньку осознавать, чем может закончиться война, хотя это поначалу в голове не укладывалось. А теперь с гибелью двух линкоров и одного авианосца, торпедированного вечером американской субмариной, в правительстве поймут, что империя не в силах себя защитить, и единственный шанс подписать мир на самых унизительных условиях, именно мир, даже позорный, но он намного лучше капитуляции. И тогда уцелевшие корабли пригодятся — их можно будет отдать врагу в счет контрибуции, вряд ли противники согласятся оставить японцам их большие корабли. Лучше всего передать их русским — те не откажутся принять такой выкуп, у них ничего подобного просто нет, и построить не в состоянии. Так что это правильный ход, и пора его делать.

— Флоту обратный курс! Мы уходим — сражение прекращено!

Твердым голосом адмирад отдал приказ, который тут же принялись исполнять офицеры. На лицах никакого протеста или возмущения, все были готовы погибнуть в бою, но не бесплодно, причинить хоть какой-то ущерб врагу. Но восемь линкоров против трех это слишком много.

— Отправьте Цукухаре радиограмму — пусть нас прикрывает, но в схватку с вражескими авианосцами не ввязывается. Самолеты должны действовать с максимального расстояния, тогда наши корабли избегут бомбардировок. Три авианосца не могут сражаться с девятью — мы потеряем свои корабли напрасно, и с ними лучших летчиков из оставшихся. Всю вину перед императором я беру на себя! Да, сообщение нужно направить и Одзаве — пусть знает об этом. Но если с утра у него не будет ощутимого успеха, то приказываю немедленно уводить Кидо Бутай — мы должны сохранить наши авианосцы до окончания атаки камикадзе. Теперь исход битвы зависит исключительно от пилотов «божественного ветра».

Смерти адмирал Исороку Ямамото давно не боялся, он ее видел в разных обличьях — для старого моряка страшнее был именно позор, с которым нельзя жить. К тому же главнокомандующий не желал, чтобы поражение стало катастрофическим разгромом, а к этому все дело и шло. И еще пришло понимание, что американцы устроили ему замысловатую ловушку, словно какой-то их ками, «злой дух», сидел у него за плечом во время обсуждения всех действий, внимательно слушал, и передал все выработанные планы командования «Объединенным Флотом» своему «хозяину».

В такое поверить он не мог, а вот в то, что возможно шифры «расколоты» американцами, радиограммы перехватываются и «читаются», такое может быть вполне. И то, что раньше казалось случайностями, пусть даже их цепью, теперь становилось закономерностью.

Не стоит недооценивать ум и коварство противника, к тому же обладающего огромными возможностями, которыми твоя страна обделена. И так осмелились бросить вызов двум могущественным морским державам мира, воевали с успехом два года, нанесли противникам ряд тяжелейших поражений, потопили многие десятки кораблей.

— Есть попадания — два подрыва! Нет три, и вроде четыре…

В рубке «Ямато» наступила мертвящая тишина — такого шокирующего результата никто не ожидал. Однако сам Ямамото не удивился — теперь запас невероятного везения исчерпан полностью. Он не ошибся в расчетах, и остается лишь горестно скривить губы. Война расставила все по своим местам, а храбрость и самопожертвование не способны переломить ситуации, в которой противник обладает колоссальным перевесом в силах, причем постоянно наращивая его. И ты не в силах изменить ничего — остается только с достоинством встретить уготованную тебе участь…

Безнадежный бой продолжался, американцы не желали прекращать схватку, и расходится с миром — противоборство только затягивалось в удушающем клинче. И когда от страшного взрыва снаряда находящиеся на мостике офицеры и матросы повалились друг на друга, а многие просто исчезли в огненной вспышке, адмирал почувствовал после чудовищной боли странное облегчение, погружаясь в темноту…

Веселые и живые парни, уже отказавшиеся от жизни. Это камикадзе — ставшие «божественным ветром», не спасшим гибнувшую империю…