Год победы

Глава 30

— С маршалом очень тяжело беседовать, мама, но в тоже время я чувствовал, что он говорит со мной отнюдь ни как с врагом. Более того, много раз возникала мысль, что меня как бы подталкивали к тем решениям, который пойдут во благо не только русским, но и нам. Будто знает наперед, какое будет будущее и как избежать в нем неизбежных проблем. И еще у меня стойкое ощущение, что их высокопревосходительство…

Король замялся, машинально помешивая серебряной ложечкой чай — то ли слишком поздний ужин, или очень ранний завтрак закончился, маршал отбыл на аэродром, а королевская чета из матери с сыном продолжали сидеть за столом, обдумывая разговор с Верховным главнокомандующим советскими вооруженными силами. Королева Елена тоже была задумчива — она во время беседы, которая велась на английском и русском языках, хотя последним Михай владел плохо, мог только изъясняться кое-как, и то благодаря тому, что последние полгода специально занимался с учителями, говорила отнюдь не только о войне, а о людях, их страданиях, православии. И что не менее удивительно, маршал охотно поддерживал разговор, и удивительно было то, что честно признал себя верующим.

— И не совсем коммунист, каким я представлял всех советских руководителей. Он верит в Бога, что у меня не укладывается в представлениях. И отнюдь не бездушный тиран — я видел, что те «марши смерти», которые устраивал кондукатор, со зверствами, что творили немцы и венгры, вызывают у него нешуточную злость, и между тем он не сорвался ни разу.

— Ничего удивительного, сын мой — он отвечает за огромную страну, которая не просто выстояла под натиском войск объединенной Гитлером Европы, но и сама перешла в решительное наступление, как произошло во время войны с Наполеоном в двенадцатом году. И он полностью уверен в грядущей победе над Гитлером, и когда говорит, что до следующей зимы с Германией будет покончено, это не самоуверенность, а твердое убеждение. И маршал отнюдь не солдафон — у него отличное образование для профессионального военного, я мало встречала русских, кто бы бегло говорил на английском языке, пусть «Нового Света», даже среди блестящих царских офицеров, что служили в императорской гвардии. А что верующий — ничего удивительно, на войне чувства обнажаются, ведь везде смерть, и они посылают на нее своих солдат. Я сама знаю нескольких наших генералов, которые изъявили желание немедленно совершить монашеский постриг, как только закончатся бои, и уйти от мирской жизни замаливать грехи.

Елена вздохнула — последнее время она спасала несчастных евреев, понимая, какая участь их ждет после выдачи немцев. Страшна была участь цыган — их вывозили целыми таборами, и о том, что их уже нет в живых, у нее не оставалось ни сомнений, ни иллюзий.

— Сын мой, маршал ведь спасает репутацию нашего Дома, позволяет решительно отмежеваться от режима кондукатора — он ведь недаром столь много говорил о «маршах смерти». И заметь — ни в чем не обвинял ни нас, ни наш народ в том, что произошло. Да и немцев тоже, сказал, что «гитлеры» приходят и уходят, а людям нужно продолжать жить дальше. Все условия следует принять немедленно — они слишком мягкие для страны, которая воевала против русских два с половиной года, а наши солдаты дошли до Крыма и Дона. Поверь мне на слово, что любой российский император не оставил бы камня на камне, если бы его так разозлили. Да, у каждой страны есть свои интересы, но их не следует отстаивать теми способами, к которым прибегают нацисты. Пожалуй, маршал намного честнее и добрее всех тех, у кого коммунисты вызывают лютую ненависть, это как раз те персоны, с кем мы имели дело за последнее время.

— Но их высокопревосходительство ведь тоже коммунист…

Король неожиданно осекся, не договорив, и посмотрел на мать. Королева чуть качнула головой и улыбнулась, гордясь сыном. Негромко произнесла, тронув пальцами ожерелье, которое украшало шею.

— Ты все понял правильно, Михаил, — она назвала сына на греческий манер, как часто делала в детстве. — Православный человек не может быть коммунистом в том смысле, в котором мы понимаем. А вот социалистом вполне, недаром русские народники считали, что через общину можно прийти к социализму. Созданные большевиками колхозы не изменили крестьянский «мир», он сохранился — недаром русские солдаты сейчас отчаянно сражаются на фронте. И поверь — нет такой силы, которая смогла бы остановить русского мужика, уверенного в своей правоте и вере в божье покровительство. Так и маршал отнюдь не коммунист, он полный склепок своих солдат, их квинтэссенция. И дело мы имеем не только с большевиками, перед нами поднимающаяся Великая Россия, именно она, в новом обличье. Снова вернули православную церковь, и священники молятся за страну и ее воинство. Возвращены погоны, за которые двадцать лет тому назад убивали, и явился генерал Бонапарт, которого все давно ожидали, сказавший, что «революция закончена». А ведь никто этого еще не понял, мы с тобой первые, мой мальчик, его увидели сегодня. Так что правы те, кто говорит, что революции повторяют одна другую, в конечном итоге приходит военный вождь и подводит под ней черту росчерком своей шпаги.

— Так выходит, мама, маршал Кулик и есть та фигура, приход которой ожидали в мире? Но многие думали, что это Сталин…

— Покойный тиран не стал военным, да никогда им не был — это политический деятель, и видный, это стоит признать. Но маршал Кулик никогда не станет императором России, но «первым», а позже пожизненным консулом будет, без всякого сомнения. К тому же власти у такого консула намного больше, чем у монарха — вспомни диктатуру генерала Оливера Кромвеля. А у победителя в столь страшной войне поддержка будет безусловной, что позволит ему сломить диктатуру правящей коммунистической партии. Если, конечно, его не убьют или не отравят — «бонапартов» боятся все, поверь мне — от банкиров до революционеров, но народ всегда поддерживает их в любых действиях. И учти — за ними стоит армия, и не простая, а «вкусившая» победы и славы, и на пути которой лучше не становится.

В комнате наступила тишина — молодой монарх сидел потрясенный, обдумывая все сказанное матерью, которая была очень умелым политиком, и всегда получала поддержку от всех деятелей и политических партий «умеренного» направления. И сейчас, тщательно припомнив все увиденное и услышанное, Михай мотнул головой — все сказанное чрезвычайно походило на правду. И озвучил то, что первое пришло в голову:

— Значит, нам не нужно опасаться, что с нами поступят также как с царской семьей в Екатеринбурге четверть века тому назад?

— Нет, ваше величество, то, что делали якобинцы, никогда не совершает Бонапарт. Казнь герцога Энгиенского состоялась из других соображений. Маршалу будет легче делегировать нам больше прав, не сейчас, со временем, когда твой трон укрепится после нашей победы над Венгрией и возвращения нам обратно всей Трансильвании. Потому поддерживая русских в этой войне, ты станешь в ряды победителей, пусть не в первую шеренгу, но все же…

Вступление Красной Армии в Румынию приветствовалось народом, и эти снимки отнюдь не постановочные. Одна из беднейших стран Европы, к тому же разоренная войной, хотела обычного житейского счастья, которое все невольно связывали с будущими социалистическими преобразованиями — каждый получит надел земли, будет работать и получать за труд достойное вознаграждение, торговать в собственной лавке — «мелкобуржуазный мирок» во всей красе, так сказать. А потому мечтания вскоре столкнулись с самой суровой реальностью…