Год победы

Глава 4

— Румыны побежали, товарищ маршал, не выдержали!

Черняховский ухмыльнулся — именно с таких докладов многие советские офицеры и генералы уверовали в счастливую примету успешного наступления. Ведь если румыны побежали, то нет силы на свете, которая остановит их бег, порой на танках не могли догнать. А сейчас доклад из разряда совершенно необычных, ведь вместе с румынскими вояками стояли немецкие «зольдатен». И командовали объединенным воинством именно германские офицеры, которые террором и репрессиями выбили из своих союзников эту крайне нездоровую тягу к «драпу». К тому же тут вроде как земли «Транснистрии», объявленные Румынией своей «вековой вотчиной» — обнаглели соседушки, разом все от Днестра до Южного Буга решили оттяпать, хотя тут собственно румын меньше одного процента проживает, ничтожно малая величина, и даже вместе с молдаванами и двадцатой доли не наберется, хоть всех соскреби. Вроде как должны за новые владения драться, но за годы войны воинственный дух у румын сильно упал — били их не раз, чудовищно порой, как на Донбассе и в Крыму, да и у Харькова немало полегло вояк в остроконечных овчинных шапках. А такое не забывается, страх он в крови остается, особенно когда на позиции обрушивается шквал снарядов от 107 мм и больше, увесистых 120 мм и 160 мм мин, с «довеском» из реактивных 132 мм «шутих». В общем, за часовую артиллерийскую подготовку разом обрушили многие сотни тонн боеприпасов по всему фронту — тут любой глупец поймет, что началось генеральное наступление, именно для него стягивают до трехсот стволов от 76 мм и больше калибром на километр фронта будущего прорыва. Манера маршала Кулика во всем ужасе — мощный артналет в течение часа с подавлением всех огневых точек, которые выявили за два месяца «позиционного сидения». И в глубину позиции на двенадцать-пятнадцать километров представляли собой сплошную полосу разрушений, а передовые позиции сметены как таковые, ведь их «обрабатывала» еще дивизионная и полковая артиллерия, которой было предостаточно у гренадер. И даже обычная стрелковая дивизия по весу залпа своей артиллерийской бригады, а это по 24 122 мм гаубицы и 76 мм пушки, плюс дюжина «гадюк» противотанкового дивизиона, ла еще минометный полк из 12 160 мм и 18 120 мм стволов, немного превосходила обычную полевую дивизию вермахта — все же девяносто орудий и минометов. Плюс еще полковая артиллерия дивизии из 18 76 мм и 36 сорокапяток, да 108 82 мм минометов. А дивизии стояли по Южному Бугу плотненько, «плечо к плечу», как говорится, потому разом все полыхнуло от Николаева до Винницы, четырехсот километровый рубеж Южного и левого фланга Юго-Западного фронтов содрогнулся. А в том, что одновременно начали артподготовку на Центральном фронте, маршал не сомневался — боеприпасов при таких генеральных наступлениях не жалели, и с потерями на второстепенных участках не считались. Всегда проводили отвлекающие удары всеми армиями, которым для этого специально придавались отдельные механизированные корпуса.

Эти соединения теперь были увеличенного состава, каждому придавалась мотострелковая дивизия, в основном гвардейская, «обычных» почти не было. Да и все три танковые бригады корпуса получили заметное усиление в виде трех батальонного танкового полка Т-43 или Т-44 — целая сотня танков. «Сорок четвертые» стали массово поступать из Ленинграда и Нижнего Тагила, их выпуск нарастал с каждым месяцем, и сейчас выдавалось уже по семь сотен таких танков, примерно столько же шло на фронт Т-43, производство которых стало заметно «притормаживаться». А вот ИСУ уже не выпускались, в Москве резонно сочли, что от противотанковых вариантов пользы мало, ведь 107 мм орудия Т-44 решали большую часть проблем на поле боя. Изготавливали только 122 мм гаубичные САУ на облегченном шасси Т-43, особого бронирования им не требовалось. Непосредственного участия в бою не предполагалось, только огневая поддержка и сопровождение танков там, где буксируемая артиллерия просто не могла идти следом — одного полка на каждый мехкорпус хватало с избытком. А для борьбы с пехотой во множестве имелись «маталыги», эти маленькие шести тонные машины были «расходным материалом» для войны, делались с сорок первого года в огромных количествах, счет пошел на десятки тысяч.

Массово переделывали и оставшиеся «тридцатьчетверки» и самоходки на их базе, ведь танковым войскам требовалась специализированная техника — мостоукладчики, БРЭМы, тральщики, инженерно-саперные БМ, КШМ, зенитные САУ и прочая техника, которая всегда нужна, и до войны практически не создавалась. А тут попросту снимали башни с танков, либо демонтировали из рубки пушки на САУ, приспосабливали машины для решения новых для них задач, ставя дополнительное оборудование или вооружение, и тут же отправляли в эшелонах на фронт.

Всем этим занимались в Харькове, возможности восстановленных за год заводов позволяли проводить на них любые ремонтные работы. Вот только до выпуска новых танков дело так и не дошло, маршал Кулик почему-то к идее восстановить производство отнесся крайне неприязненно. Да и в Горьком так же собирались останавливать выпуск танков на «Красном Сормове», как сделали уже в Свердловске и Омске. Во всю мощь продолжали работу только в Челябинске и Сталинграде, и в Ленинграде с Челябинском — совокупный выпуск в перерасчете равнялся одному танку с 85 мм или 107 мм пушкой каждые полчаса круглосуточной работы заводских цехов. И без чудовищного надрыва, как было раньше, когда ради увеличения выпуска танков надрывала силы вся страна. Теперь бронетехники хватало за глаза — не сорок первый год, воевать давно научились. Потери при наступлении заметно сократились, да и сама выживаемость танков на поле боя значительно повысилась. Да и мотострелки теперь передвигались отнюдь не на автомашинах — в дополнение к привычным «маталыгам» стали массово поступать колесные бронетранспортеры в больших количествах. На Обуховском заводе вовсю делали новейшие БРДМ на базе «шевроле». Производство БТР-152 освоили на ГАЗе, получали комплектующие от переработанного «студебеккера». Выпуск последнего в советском варианте уже наладили, благодаря поставленному из США оборудованию.

Так что РККА получала новейшее вооружение, ничем не хуже, а то и лучше, чем у противника, оставалось только добиться победы. И почин уже сделан — фронт румыно-германских дивизий прорван, сделано несколько «проломов», в которые сейчас входят механизированные корпуса. От Южного Буга до Днестра меньше двухсот верст со всеми изгибами и поворотами, а там до Прута еще сотня километров — для любой танковой армии вполне решаемая собственными силами оперативная задача. Главное не дать противнику времени опомнится, и переправится через Днестр раньше, чем до берегов этой реки добегут отступающие в панике румыны…

В многочисленных советских кинофильмах о Великой Отечественной войне роль германской бронетехники пришлось выполнять нашей — танки Т-44 камуфлировали с помощью экранов под Pz-IV, а то и выдавали за «тигры», хотя разница сразу заметна — советский танк на 23 тонны легче, а потому и меньше в габаритах, чем знаменитая «кошка». Зато БТР-152 своими «угловатыми» формами выглядел ну «чистым» немцем, однако на полугусеничный «ганомаг» совершенно не походил — ни вблизи, ни на отдалении…