20

Он аккуратно поднял лежавшую рядом с лейтенантом пневматическую винтовку и сунул ее под кучу соломы, где уже покоились две такие же, изъятые у других бойцов. Труднее всех оказалось разоружить спящего на улице часового. Он использовал оружие в качестве подушки. Ракким слегка пощекотал его. Солдат перевернулся и вздохнул, пробормотав женское имя, а бывший фидаин в тот же самый момент забрал ружье. Самым мускулистым в четверке и самым старшим по возрасту был лейтенант. Ему, несомненно, довелось пройти боевое крещение. От полученного ожога один его глаз даже опух и закрылся. Аннабел умела угощать горячей овсянкой.

Командир маленького отряда зашевелился. Ракким вздохнул. Сам виноват. Никогда не смотри на человека слишком долго, если хочешь оставаться незамеченным. Пусть лейтенант дрых в луже собственного пота, исходя телесными запахами, он все равно оставался хорошим воином. Грейвенхольц умел подбирать людей. Ракким сел рядом на корточки, наблюдая за ним. Ладно, подождем.

Парень открыл глаза.

Бывший фидаин послал ему воздушный поцелуй.

— Подъем!

Лейтенант потянулся за оружием, не нашел и вскочил на ноги. Очень быстро и ловко.

Ракким ударил его по горлу. Хрип командира разбудил двоих солдат. Они увидели незнакомца, стоявшего с руками в карманах.

— Доброе утро, ребята, — сказал он. — Подойдите ближе, нужно поговорить.

Бойцы медленно поднялись на ноги. Феррис, коренастый тупица с затуманенным взором, и Пруит, худощавый, скорее даже хрупкий. Они со смущенным видом пытались найти взглядами оружие. В амбар ввалился часовой с взъерошенными волосами и замер, увидев Раккима.

— Заходи, Том, — пригласил бывший фидаин. Он включил видеозапись, сделанную портативной камерой всего несколько минут назад. — Жаль, я не увижу лица Грейвенхольца, когда он будет это смотреть.

Они дружно повернули головы к изображению, засветившемуся на стене под топорами, цепями и водолазным снаряжением. Вся четверка храпела в глубоком сне, изредка почесываясь возле сваленного на землю оружия.

— Прошу вас, сэр. — Первым заговорил Том. — Не показывайте это Грейвенхольцу. Это не по-христиански.

— Он попросил проверить, как вы выполняете свои обязанности, — ответил Ракким. — Будет не по-христиански скрывать от него правду.

— Я ни в чем не виноват, — заявил Феррис.

— Один за всех, и все за одного, — пожал плечами бывший фидаин.

— Что это значит? — не понял Феррис.

— Это значит, что отвечать будем вместе. — Пруит старался сохранять спокойствие. — Если кто-нибудь из нас облажался, значит, облажались все.

Лейтенант, тяжело дыша, поднялся на колени.

Пруит огляделся. Вероятно, ожидал появления людей, прибывших с Раккимом.

— Сэр, мы… прошу вас, скажите коммандеру Грейвенхольцу, что мы никогда прежде не нарушали устав караульной службы, ни разу.

— Одного раза вполне достаточно, тебе не кажется? — заметил бывший фидаин.

— Так нечестно! — Том заморгал маленькими глазками. — Типтон, сделай то, Типтон, сделай это, Типтон, тупица, постирай мои носки. — У него дрожал голос. — Делаю все, что приказывают, а меня ставят в караул пять ночей подряд, без смены. Разве можно не заснуть? Скажите, как я мог не заснуть?

Ракким погрозил пальцем лейтенанту.

— Распустил подчиненных, командир. Не хотел бы я оказаться на твоем месте, когда Грейвенхольц получит мой рапорт.

Том подергал себя за жидкую бородку.

— Эти женщины… эти две женщины подсыпали что-то нам в еду, отравили нас. — Он окинул взглядом товарищей в поисках поддержки. — Снотворное или еще что-нибудь.

— От этих сучек всего можно ожидать, — поддакнул Феррис.

Лейтенант застегнул ремень комбинезона и угрюмо посмотрел на Раккима.

— Мне без разницы, — сказал он. — Грейвенхольц меня знает. Знает, что я всегда выполняю то, что поручено.

— Прошу вас, сэр, — взмолился Том.

— Слишком поздно, — развел руками Ракким. — Я уже послал запись. Установил трехчасовую задержку, чтобы дать вам время отправиться на зеленые пастбища. — Он улыбнулся Тому. — Пять ночей подряд в карауле? Ты заслужил отдых. Кроме того, я думать боюсь о том, что сделает с вами Грейвенхольц, если застанет вас здесь. Меня уже мучают кошмары.

— Никто никуда не уйдет, — сказал лейтенант.

Бывший фидаин взглянул на часы.

— Вам решать.

— Лейтенант, ты можешь оставаться, — произнес Том, — а я… — Он наклонился и стал складывать вещи в рюкзак.

— Кому говорят, не рыпаться.

— Лейтенант, этот парень сказал: один за всем… один за всех, а мы все облажались, — подал голос Феррис. — Я видел, как Грейвенхольц раскроил череп человеку за то, что он наступил ему на ногу. Как думаешь, что он сделает с нами?

— Ничего не сделает. — Лейтенант уставился на незнакомца здоровым глазом. — Этот подонок не работает на Грейвенхольца. Скорее всего, он даже не знаком с Грейвенхольцем. Просто решил нас разыграть.

Ракким, снова взглянув на часы, пожал плечами.

— И в какую же игру он решил с нами поиграть, лейтенант? — Том поднял голову от рюкзака. — Он ничего от нас не требует.

Пруит посмотрел на бывшего фидаина.

Тот широким жестом раскинул руки.

— Мы живем в свободной стране. Если хотите остаться здесь и узнать, кто в какие игры играет, ради бога. А я с вами прощаюсь. — Он направился к двери.

— Ты куда? — Лейтенант усмехнулся. — Может, я чего и путаю, но ты один, а нас четверо. — Он взял с верстака молоток. — Поэтому отдай запись, и я, может быть, не стану приколачивать твой член к стене. — Командир обернулся. — Феррис, двигай свою толстую задницу. Пруит, Типтон — шевелитесь!

Феррис, помедлив, взял стоявший в углу лом.

— Может… может, сперва стоит обсудить? — промямлил Том.

— Он дело говорит, — кивнул Пруит, не спуская глаз с Раккима. — Этот человек тоже умеет считать. Он пробрался сюда, забрал наши винтовки, разбудил нас. У него нет оружия. С таким же успехом он мог явиться совершенно голым. С ним не все так просто.

— Давайте обсудим, — повторил Том.

Лейтенант поднял руку с молотком.

— Типтон, не сачкуй. Если бы ты, долбаный Козел Граф, нес службу как следует, мы бы не попали в такое дурацкое положение.

— Ребята, не надо спорить обо мне. — Ракким выставил ладони вперед. — Ибо сказано в Библии: «Блаженны несущие мир».

Том с глубоким вздохом выдернул из колоды топор и на пробу взмахнул им. Стальное лезвие со свистом рассекло воздух. Пылинки заплясали в лучах утреннего солнца.

Лейтенант кивнул.

— Так-то лучше. Теперь рассыпались. — Он двинулся вперед, перебрасывая молоток из руки в руку и не спуская глаз с незнакомца.

Феррис тоже неуверенно пошел на Раккима, без особого энтузиазма сжимая в руках лом.

Том чуть помедлил, высоко поднял топор и с силой вогнал его в спину лейтенанту, сбив командира с ног.

Бывший фидаин удивился ничуть не меньше Пруита и Ферриса. Они все вместе стояли и потрясенно смотрели, как лейтенант с торчащим из спины лезвием судорожно скребет пальцами пол амбара, словно пытаясь зарыться в землю. Никто не проронил ни слова, пока пальцы не перестали шевелиться.

Том плюнул. Посмотрел на Пруита.

— Он бы в любом случае обвинил меня. Сам знаешь.

— Знаю, — кивнул Пруит. — Он бы поступил именно так.

Феррис, выронив лом, поспешил отойти от него подальше.

— Я не собираюсь иметь дело с Грейвенхольцем. — Том покачал головой. — Только не это. Давно хотел побывать во Флориде, посмотреть, так ли хороши кубинские девки.

Ракким перевернул лейтенанта на бок, обшарил карманы и вытащил телефон.

— До утренней связи осталось всего десять минут. Пруит, позвони, а потом все свободны. У вас будет запас времени, прежде чем Грейвенхольц получит запись. Вы успеете убраться отсюда подальше.

Феррис и Том уже возились с рюкзаками. Им не требовалось долгих часов на сборы.

Пруит подошел к Раккиму.

— Я не дезертир.

Бывший фидаин кивнул.

— Я знаю, но оставаться здесь небезопасно. Сам можешь никуда не уходить, но женщин я увезу. Туда, где Грейвенхольц не сможет их найти.

— А Лиэнн тоже уедет?

— Они же понимают, что им грозит.

Феррис с Томом уже топтались возле второго выхода из амбара.

— Она хорошо отзывалась о тебе. Если для тебя это важно, — добавил Ракким.

— Да, сэр, очень важно. — Пруит бросил взгляд на дом. — Зря я подался в солдаты. Думал, все будет иначе. Полковник — неплохой человек, но он не знает, что творится в его армии. Грейвенхольц. — Он покачал головой. — На такое я не подписывался.

— Звони. — Бывший фидаин протянул ему телефон.

— Да. Конечно. — Пруит большим пальцем набрал на клавиатуре код доступа 7–8–3–6–0–9–5–3. Немного подождал. На корпусе замигал светодиод. — Это я. Да. Доложи Грейвенхольцу, у нас все в порядке. — Солдат замолчал, слушая ответ. — Задолбало торчать у этой проклятой заводи, вот что случилось с моим голосом. Да. До вечера.

Он сложил аппарат и вернул Раккиму.

— Пру, быстрее! — крикнул Том. — Пора сваливать.

Пруит посмотрел на Раккима.

— На самом деле вы ведь не знакомы с Грейвенхольцем?

— Не знаком. Но мне не терпится познакомиться.

Боец кивнул.

— Понятно.

— Пру!

Ракким дождался, пока они спустятся по тропинке к главной дороге, затем вернулся в дом. Оживленная болтовня Лиэнн и Лео разносилась далеко за пределы кухни, словно, кроме них, на белом свете никого не существовало. Войдя в помещение, он увидел толстяка, сидевшего на табуретке с накинутым на плечи полотенцем. Девушка щелкала ножницами над его головой. Ошейник лежал на столе.

Аннабел выкладывала на блюдо омлет.

— Что скажете? — поинтересовалась Лиэнн. Юноша выглядел вполне прилично. — Он не признаётся, кто его так обкорнал, но я уверена, что какой-то безрукий. — Она подровняла стрижку еще в нескольких местах, лизнула кончики пальцев и пригладила отдельные торчащие волоски. — Через несколько дней нужно будет кое-что подправить, а пока я сделала все, что могла. — Лиэнн сдернула полотенце. Пальцы ее на мгновение задержались на шее Лео.

— Пора уходить, — сообщил Ракким. — Всем.

Аннабел бросила взгляд на амбар.

— Они уже ушли, — сказал бывший фидаин. — Мы отвезем вас обеих, куда ты скажешь. Одно условие: Грейвенхольц не должен догадаться куда. Где вы будете в безопасности.

— Джон вернется сюда.

— Я объясню ему, где вы. — Ракким увидел сомнение в глазах Аннабел. — Пойми, когда никто не позвонит Грейвенхольцу в восемь часов вечера, он сообразит, что что-то случилось. Вам нельзя здесь оставаться.

— Лиэнн, мы доставим твоего отца в целости и сохранности, — произнес Лео. — Обещаю.

Девушка оглядела его с головы до ног.

— Я тебе верю.

Толстяк сглотнул, сунул руку в карман и поставил на стол свое очередное произведение, созданное из скрепок и деталей распотрошенного танка. Один из танкистов висел на крошечной трапеции. Как только солнечный луч коснулся его шлема, он принялся делать перевороты. Все быстрее и быстрее.

— Нужно столько успеть перед отъездом, — вздохнула Аннабел.

— Возьмите только то, что сможете унести, — сказал Ракким.

Хозяйка с грохотом опустила сковороду на стол.

— Думаешь, мне впервые приходится в спешке бросать дом?

— Нет, не думаю. Наверное, ты действительно сама знаешь, что делать.

— Самое умное, что я услышала от тебя за все утро, — фыркнула Аннабел. — А теперь давайте позавтракаем. С нормальным фарфором, хрусталем и салфетками из ткани. Поедим как цивилизованные люди. Потом… потом я заправлю постели и запру дверь снаружи.

Лиэнн осторожно взяла со стола танкиста-акробата. Он так и продолжал кувыркаться, правда, от него во все стороны уже разлетались искры.

— Закончив упражнение, он отдает честь, — сказал Лео. — Я хотел сделать, чтобы он исполнял стойку на руках, но мне не хватило деталей.

— Может… — Девушка задумчиво прикусила губу. — Может, я смогу его закончить? Я умею работать руками.

Загрузка...