Хозяйка времени

Глава 16. Вредный сосед

В соседнюю усадьбу к недружелюбному соседу Щукину Вера выбралась только к вечеру. Боярин жил всего через пустырь от усадьбы Волковых.

Подойдя к высокому частоколу, Вера даже немного напряглась. Столбы забора были высотой метра три. За ними даже не был виден усадебный дом, а выглядывала только его черная крыша. Массивные дубовые ворота, с наглухо закрытой калиткой и небольшим смотровым оконцем.

— Не забор, а крепостная стена какая-то, — тихо пролепетала Вера, чуть обернувшись к горбуну, который стоял за ее спиной.

Ажурный кованый забор усадьбы Волковых, легкий, с завитками и закрученными прутьями, через которые хорошо просматривался усадебный дом, двор и сад, не шел ни в какое сравнение с этим массивным глухим частоколом из бревен.

Подойдя к запертой калитке, Вера сильно постучала железным кольцом в ворота.

— Видать, столько зла боярин натворил, что боится, как бы ему по заслугам не воздали, — прокомментировал Могута хмуро. — Иначе бы такой частокол высоченный не поставил.

За воротами стояла тишина, и было не понятно, есть кто-то дома или усадьба пуста.

Вера снова постучала кольцом, но опять никто не открыл им. Даже звука шагов за воротами не было слышано.

— Наверное, ты прав. А еще мне кажется, он там творит свои темные делишки и, чтобы никто не видел, прикрывается таким забором.

— Все может быть, — согласился горбун. — Может, все же передумаете идти туда, госпожа? Видите, даже не открывают вам. Может, боярина нет дома?

Она чувствовала, что Могута переживает за нее из-за того случая на рынке, когда ее едва не убили. Но Вера не привыкла отступать перед трудностями.

— Нет. Я пришла, чтобы поговорить со Щукиным, и поговорю. Слуги-то должны быть дома. — продолжала она, нахмурившись и снова стуча кольцом.

— Чего долбитесь?! — неожиданно раздался скрипучий голос из-за ворот.

Узкое оконце на калитке открылось, и в него выглянул человек с длинным носом.

— Я боярышня Вера Лебедева, ваша соседка, — тут же заявила молодая женщина. — Живу в усадьбе бояр Волковых. Мне надобно поговорить с боярином!

— Еще чего?! Нельзя поговорить. Боярин спит, только прилегли.

— Разбудите его, — настаивала Вера. — И вообще, впустите нас внутрь, вы так и будете держать нас за воротами?

— Прыткая вы, боярышня, — проскрипел слуга. — Мой хозяин не принимает посетителей, если им не назначена встреча. Вам назначено? К какому времени?

— К пяти! — соврала Вера.

— У меня это не записано.

— Значит, получишь по шапке, — пробубнил Могута. — Открывай давай и доложи о боярышне, а то точно на орехи получишь от своего господина.

Подумав, что пришлым все же назначена встреча с боярином, раз они так настойчивы, слуга ворча отворил высокую калитку.

Вера с Могутой вошли на широкий двор. Направились к двухэтажному темно-синему особняку с черной крышей и приблизились к огромной белокаменной лестнице на манер царских русских палат.

В эту минуту на широком крыльце появился боярин, выйдя к ним из дубовых дверей усадебного дома. Пробежавшись темным взглядом по молодой женщине и ее горбатому слуге, он злобно оскалился.

— Вот это неожиданность! — прокричал Щукин с высокого деревянного крыльца. — Чего надо? Я вас не звал, боярышня!

Быстро поднявшись к нему на крыльцо, Вера сжала кулачок и приготовилась к непростому разговору. Могута почтительно остался стоять внизу у ступеней.

Вера окатила худощавого, неприятного на лицо боярина недовольным взглядом и сказала:

— Я вас тоже не звала в нашу усадьбу. Однако ж вы, Щукин, наведываетесь к нам исправно!

— Чего это я делаю? — удивился боярин, приподнимая брови. — Вы про курицу, что ли, помните?

— При чем тут ваша курица? Я знаю, что вы ходите ночью к нам в усадьбу, признавайтесь!

— Что за вранье?! Не был я в вашей усадьбе с того дня, как курицу свою забрал.

— Ну-ну… еще скажите, что не стреляли в меня на рынке, — поморщилась Вера.

— Напраслину на меня возводите, боярышня. А за вранье можно и по зубам получить, — заявил он таким сладко-угрожающим тоном, что Вера даже немного отступила от него.

Все же его взгляд, колючий и злой, вызывал у Веры липкое чувство страха и желание сбежать подальше. Но она не собиралась показывать этого наглому боярину.

— Естественно, вы не признаетесь в своих гнусных делах, — заявила Вера, решив поставить вопрос ребром и как можно быстрее закончить разборки с этим неприятным человеком. — Оттого я пришла сказать вам. Точнее, предупредить. Если вы еще раз посмеете пробраться в нашу усадьбу, я буду вынуждена пожаловаться на вас властям.

— Чего это? Грозишь, что ли, мне? — опешил Щукин, переходя на фамильярное ты.

— Не грожу, предупреждаю. Пойду сначала в Благочинную палату, а если там не найду управы на вас, Щукин, то к самому великому князю на поклон! Скажу, что вы злодей и убийца, который угрожает нашему семейству!

— Лихая ты, барынька, — оскалился хмуро боярин. — Сама сюда явилась, одна, не побоялась, еще и угрожаешь!

— Я не одна, — ответила храбро Вера. — Надеюсь, вы поняли, о чем я вам сказала?

— Этот, что ли, твой защитничек? — пренебрежительно бросил боярин, кинув презрительный взгляд на горбуна, стоящего внизу. — Так я сейчас спущу на него псов дворовых, они его вмиг загрызут насмерть. А заодно и твое платье красивое попортят. Что б знала, как приходить ко мне и угрожать, нахалка!

Нахмурившись, Вера глубоко выдохнула и поняла, что Щукин не только не собирался признаваться в своих каверзах, но и прекращать их не думал.

— Я вас предупредила.

— Плевал я на твои предупреждения, вобла глазастая! — оскорбительно выплюнул Щукин. — Думаешь, грозить мне будешь, а я и испужаюсь? Ага, сейчас! Я сам пойду к великому князю и доложу, что ты за дочкой опального Волкова присматриваешь! А девка та должна давно быть в приюте, как и другие крысята бунтовщиков! Это указ князя Драгана!

Вера смотрела на этого зарвавшегося наглеца и думала о том, что, видимо, придется все же применить «тяжелую артиллерию», хотя и не планировала этого раньше.

— Вижу, вы не боитесь ни людей, ни властей. Но есть и другие силы!

— Это кто же?

— Магические! — заявила Вера. — Вы же верите в них?

— И че?

— А то… что, если вы не отстанете от нас по-хорошему, я нашлю на вас проклятье! Которое уморит вас почище любой темницы!

— Чтобы проклятья насылать, надо ведьмой быть! А ты пустозвонка наглая!

— Неужели?

Быстро вытянув из-за ворота серебряную цепочку со славянским кулоном-оберегом «звезда Лады», молодая женщина вытянула руку вперед.

— Он серебряный, видите?

— И что, что серебряный? Если магии в теле нет, он бесполезен! — не унимался боярин. — А ты точно не ведьма! Так что все твои проклятья и угрозы — вранье. Меня не испужаешь! Пуганый я!

Вера поджала губы, понимая, что ее придуманная угроза не возымела должного действия. Естественно, она не была никакой ведьмой или колдуньей, но все равно надеялась, что у нее получится. Однако Щукин оказался слишком ушлым и хитрым. Тертый калач.

Но вдруг кулон в пальцах Веры завибрировал. Засветился. В следующий момент из оберега выскочила огромная голова прозрачной рыси, словно дух. Зверь раскрыл зубастую пасть и зарычал на Щукина, замахнувшись мохнатой рыжей мордой на боярина.

От неожиданности Щукин даже отскочил назад на пару шагов. Но прозрачная рысь из кулона, так и паря в воздухе, еще сильнее увеличилась в размерах. Вновь громко зарычала и нависла над боярином. Щукин от страха сжался всем телом.

В таком же испуге и недоумении, Вера тоже застыла. Она не понимала, что это? Откуда взялась эта анимешная реальная голова рыси, угрожающе рычащая. И как она вообще появилась? Дрожащей вытянутой рукой она удерживала кулон, и лишь недоуменно хлопала глазами.

В следующий миг рысь исчезла. Словно снова влетев в маленький кулон.

Вера сглотнула, осознавая, что этот дух ей не привиделся. Он был до того реальным, что даже у нее вызвал неподдельный страх.

— Ты чего это… — дрожащим голосом пролепетал Щукин. — И правда ведьма?

Он пораженно смотрел на Веру, так и прижимаясь спиной к двери, ноги его тряслись.

Видя, что Щукин по-настоящему напуган, молодая женщина быстро взяла себя в руки. Медленно опустив кулон, она предостерегающе заявила:

— Да! И, если ты, подлый убийца, только попробуешь еще раз наведаться к нам в усадьбу, я прокляну тебя и вызову тысячу таких рысей! И натравлю их на тебя. Они разорвут тебя на тысячу лоскутков, и великий князь не поможет!

Резко развернувшись, Вера быстро спустилась с высокой лестницы вниз во двор.

— Ведьма… — прошипел ей в спину Щукин.

Когда Вера с Могутой вышли за высокий частокол, молодая женщина облегченно выдохнула пару раз и прошептала:

— Уфф… даже не ожидала от себя таких слов.

— Вы очень смелая, госпожа, — сказал ей Могута. — Я бы после его угроз точно ушел, а вы нет, не спужались. И ответили как должно этому наглецу.

— Надеюсь, это поможет, Могута, — вздыхая, произнесла она и, внимательно посмотрев на горбуна, спросила: — А ты не знаешь, что это за зверь вылетел из моего оберега? Рысь эта откуда взялась?

— Как откуда? Из вашего кулона.

— Это понятно. Непонятно, как она так появилась?

— Волшебство, госпожа, понятно же.

— Нет, не понятно, Могута! — воскликнула Вера, качая головой. — Я никакая не волшебница. Откуда же появилась рысь эта, рычащая и прозрачная?

— Из вашего кулона, — повторил он ей как ребенку. — Может, вы просто не знаете, что волшебница? Разве раньше у вас не было этого дара? Серебро же вы носите.

— Могута, нет у меня никакого дара, я обычная женщина.

— Да прям уж и обычная, — оскалился он криво. — Не побоялись идти к этому кровожадному нелюдю, да еще и спорить с ним. Точно необычная.

— Шутишь. А мне совсем не до шуток, — возмутилась она и зашагала вперед по улице, снова вздохнув. — Ладно, пойдем. Надеюсь, этот мерзкий человек оставит нас в покое.

Быстро следуя за стройной боярышней по мощеной серым булыжником мостовой, Могута в спину Веры сказал:

— А то как же, непременно отстанет. Если же не успокоится, вы на него рысей обещали натравить.

— Ах, какие рыси, Могута? Хватит уже об этом, — обернулась к нему она, хмурясь. И уже себе под нос прошептала: — Не волшебница я, не волшебница…

Вера ничего не понимала об этой рыси. Как и тогда, когда ее договор, лежащий в бархатной сумочке, вдруг превратился в грамоту с сургучной синей печатью. Мира тогда, да и сейчас Могута, говорили про это самое волшебство. Но она-то, Вера, точно знала, что не обладает никаким магическим даром. Она была из другого мира, а там не существовало волшебников.

— Могута, теперь проводишь меня к лекарю? — спросила Вера, когда он поравнялся с ней. — Или в усадьбу вернешься?

— Могу и с вами сходить, как прикажете, госпожа.

— Ну какие приказы, Могута, — улыбнулась она ему, похлопав по руке. — Я просто прошу.

— Тогда пойдемте, госпожа, — кивнул горбун. — Если вам не стыдно идти со мной по улице, то я готов.

— Не стыдно мне, Могута. Мне вообще неинтересно, что подумают обо мне окружающие люди. Я уже вышла из того возраста.

На удачу, лекарь оказался дома, зашел поужинать. Приятный старичок в преклонных летах, седой и сухонький, он, выслушав Веру, тут же приветливо ответил:

— Я непременно приду к вам, сударыня. Но сегодня мне еще надо навестить двух болящих. А завтра поутру обязательно зайду к вам усадьбу и осмотрю вашу немощную боярыню.

— Благодарю. Усадьба Волковых, что на…

— Знаю, — улыбнулся лекарь, тут же перебив ее. — Кто ж не знает Волкова дом. Завтра приду, сразу же захвачу нужные настойки и выжимки из трав, чтобы боярыне полегчало.

— Спасибо.

Вернулись они в усадьбу уже около семи вечера. Вера немедленно занялась приготовлением ужина. Решила запечь рыбу в печи с овощами и зеленью. И поставила тесто для пирога. Спустя час все было готово, и молодая женщина достала наконец рыбу. Дети уже расставили тарелки и разложили приборы.

— Запах чудесный, госпожа, — заявил Могута, заходя в кухню.

Боян и Мира уже уселись за накрытый стол, а Вера быстро поставила открытый пирог с малиной в печь.

— Садись за стол, мы как раз тебя ждем, — велела молодая женщина горбуну.

Взяв первую тарелку из рук Миры, Вера начала аккуратно выкладывать на нее кусок рыбы и тушеную репу с картофелем.

На столе уже красовались две миски с салатами, один из свежих овощей, другой из сыра, яиц и моркови.

Положив всем еду, Вера села на свое место и также принялась с аппетитом есть.

— Ты отчего так сильно стучал во дворе, Могута? — сказала Вера в какой-то момент.

— Решил водопровод посмотреть. Там краны заклинили, хотел отвернуть.

— И ты разве починить можешь?

— Смогу, думаю, — кивнул мужчина, уплетая жирного сома. — Когда пойму, отчего вода перестала там течь.

— Ох, Могута, если бы ты впрямь починил, было бы здорово! — закивала она.

— И мы бы смогли мыть посуду здесь, прибегающей водой, и в отхожем месте в спальнях была бы вода! — тут же подхватила Ладомира.

— Я постараюсь, боярышня, починить, — закивал Могута, снова подкладывая себе в тарелку яркого салата. — Какая необычная закуска, и с чесноком, как я люблю.

— Это салат, Рыжик, — ответила Вера. — В нашем княжестве его часто готовят.

— Салат называется? — удивился он. — Никогда такого слова не слыхивал.

— Могута, ты ешь, если нравится, и все, — улыбнулась она ему.

Чуть попозже, когда уже все поели и в чашки был налит свежезаваренный ароматный чай, Вера разрезала сладкий пышный пирог.

— Какой вкусный запах! — вдруг раздался старческий голос от дверей.

Все невольно повернули головы. У входа в кухню стояла боярыня Бажена. Все на миг замерли, удивленно смотря на старушку. Она была облачена в длинный парчовый летник синего цвета, на голове белый повойник, вышитый золотой нитью.

Первой опомнилась Мира.

— Бабушка! — воскликнула она, вскакивая на ноги, и бросилась к старушке.

Обвила ее ручками и прижалась.

— Ох ты, дитятко мое ненаглядное, — заворковала старушка, улыбаясь и гладя девочку по голове.

— Бабушка, проходи скорее к нам, мы как раз трапезничаем.

— Как вы себя чувствуете, боярыня? — спросила Вера, также вставая и подходя к старушке.

— Пока дышу вроде, вот проснулась. Долго я спала?

— Долго, бабушка, почти три недели! Я очень плакала о том! — заявила Мира.

— Вот я и проснулась, яхонтовая моя. Голоса ваши услышала и спустилась, — ответила старушка и перевела взгляд на Веру. — Смотрю на тебя и не знаю, кто ты, девица?

— Это няня моя, бабушка, — быстро протараторила девочка. — Батюшка нанял ее на службу за мной приглядывать!

— Это дело хорошее, — закивала старушка. — А то я-то совсем немощна стала.

— Проходите к столу. Вы же голодны, наверное? — спросила обеспокоенно Вера.

Молодая женщина быстро поставила на стол еще один прибор. Боярыня Бажена прошла дальше, удивленно оглядывая всех. Остановив свой взор на Могуте, невольно поморщилась.

— Ох, какой ты страшной на лицо, сынок! — заявила она.

— Такой вот уж, что поделать, госпожа, — тихо ответил Могута, опуская глаза, быстро взял свою тарелку и направился с ней к мойке.

— Ты обиделся на меня, милок? — спросила старушка. — Так ты не серчай. Я уже стара, что вижу, то и говорю.

— Ничего, я уж привык, — пробурчал Могута и, помыв тарелку за собой, торопливо поспешил прочь с кухни. На пороге обернулся к Вере и сказал: — Я грядки пока докопаю, госпожа, пока не стемнело. Рад, что вы поправились, боярыня Бажена.

— Ох, спасибо, сынок! — ответила боярыня, присаживаясь к столу и провожая сутулую фигуру горбуна долгим взглядом. Затем обернула глаза на мальчика. — И ты, дружочек Бояша, тут. В гости к нам пришел?

— Я теперь в вашем доме живу, госпожа Бажена, — ответил мальчик. — Меня дядька из своего дома выгнал.

— Ох ты, божечки! — всплеснула руками старушка. — Но ничего, в нашем доме места всем хватит.

— Что вы будете кушать, сударыня? — спросила Вера. — Есть рыба запеченная, овощи, суп еще с обеда остался, и пирог с малиной.

— Пирога, ладушка, положи мне лучше. Пахнет он отменно вкусно, да чаю выпью.

— Да, сейчас, — закивала Вера, отрезая кусок от большого пирога. — Как все же хорошо, что вы наконец пришли в себя. Это точно твоя травяная настойка, Боян, нашу боярыню вылечила.

— А я что говорил! — согласился мальчик, уплетая еще один кусок пирога. — Знаю я толк в травах-то.

— Сладенькие мои, смотрю, едите вы досыта. А откуда это все добро? — спросила старушка. — Неужели денег прислал сынок мой, батюшка твой, Ладомира?

— Нет, бабушка. Батюшка в тюрьме все еще, нет от него вестей, — вздохнула Мира. — Это все няня Вера. Она наша благодетельница.

— Как же так?

— Вы кушайте, сударыня, я все вам расскажу, — улыбнулась Вера, садясь напротив старушки.