Хозяйка времени

Глава 8. Боян

Возвращались они с полной тележкой хвороста. Вера толкала ее вперед, а Ладомира придерживала сбоку свисающие ветки, чтобы те не упали.

Подошли они к задней калитке ограды, через которую выходили, но зайти не могли. Она была очень узкой, и корявые торчащие ветки не проходили.

— Не сможем пройти, милая. Еще все уроним, потом опять собирать, — сказала Вера, нахмурившись.

— И как же?

— Давай войдем через главные ворота. Тут же рядом, — предложила молодая женщина.

Им пришлось выйти на улицу и катить тележку прямо по мостовой. Конечно, это было немного унизительно, прямо перед прохожими идти в старых платьях и с тележкой хвороста. Наверняка все поймут, в каком бедственном положении они находятся. Но Вера решила, что ей наплевать на чужое мнение. Главное — они принесут хворост для печи. Это было сейчас важнее, чем думать о том, что о них подумают.

Благо им навстречу попалась только одна горожанка, молодая девица с лукошком грибов. Она обошла Веру и Ладомиру с тележкой, чтобы им не мешать.

Спустя пять минут они повернули к воротам и увидели впереди уродливого горбуна, сидящего у их ограды. Того самого, который чистил обувь прохожим. Как и с утра, он сидел на своем небольшом полешке. В тот момент чистил какому-то стрельцу сапоги.

Когда Вера и Ладомира приблизились, чуть объезжая босого чистильщика со своей тележкой, служивый уже бросил монету босому горбуну в деревянную кружку и отошел.

Горбун же, прищурившись, окинул Веру и девочку странным взглядом и громко присвистнул, зацокал языком.

— Давно такого не видывал, чтобы такая красивая боярыня сама за хворостом ходила! — громко заявил он, сверля Веру своими маленькими черными глазками. — Да еще и тележку катит!

Вера невольно обернулась к лохматому горбуну и вновь поморщилась. Неприятно было смотреть на его обезображенное огнем лицо. Подумала, что он прямо прописался около их усадьбы. Как ни выйдешь, все время он!

Ей захотелось сказать, чтобы он уже ушел от их ограды. Но она тут же осекла себя. Все же невежливо прогонять и так изуродованного и нищего чистильщика обуви прочь. Может быть, здесь лучшее место для его работы?

— У нас нет денег на уголь, потому мы сами за хворостом ходим, — выпалила вдруг Ладомира, решив объяснить.

— Дак я уж уразумел это, боярышня, — оскалился горбун, и его лицо оттого стало еще безобразнее.

Вера же решила дипломатично промолчать в ответ на его колкости. Ну мало ли, что у человека случилось? Может, он просто не в духе или не ел еще сегодня?

Они быстро прошли мимо него с тележкой.

— Только в толк не возьму, — продолжал громко горбун им вслед. — Денег нет, а кольцо серебряное на пальчике блестит.

Вера отчетливо услышала его слова, но не поняла, что он имел в виду? Действительно, на нее пальце было серебряное колечко с аметистовым камнем. Но дешевое, за пару тысяч.

Быстро входя в распахнутые ворота, Вера прикрыла их и далее покатила тележку к дому. Но ее начало терзать любопытство.

— Не понимаю, к чему горбун про кольцо сказал, Мира? — обратилась она к девочке.

— К тому, что кольцо у вас очень дорогое, няня.

— Дорогое? Нет, милая, ты ошибаешься. Не дорогое. Оно же серебряное, и камень — аметист — поделочный.

— То-то и оно, что серебряное! — воскликнула Мира. — Разве вы запамятовали, няня, что серебро для волшебства нужно?

— Неужели? Как это?

— У моего батюшки серебряный перстень с белым камнем был. Так он говорил, что он стоит целого состояния.

— Правда? — удивилась Вера, рассматривая свое небольшое колечко.

— Да. Серебро помогает вершить волшебство. Без серебра никак. Его обычно волшебники носят, — затараторила девочка. — Я потому и подумала, что вы тоже волшебница.

— Интересно, Мира, а если его продать? — задумалась Вера.

И тут же потрогала свои уши. Так и было. Она надела и сережки серебряные, когда уезжала из дому.

— Можно продать, няня, — кивнула девочка.

— И есть кто-то, кто покупает это серебро? Лавка торговца драгоценностями или еще что? А может, ростовщик?

— Есть лавка «Золотых вещей», — ответила Ладомира. — Здесь неподалеку. На Каретной улице в самом конце. Вон в ту сторону идти. Там лавка.

Девочка указала рукой в сторону аллеи, которую пересекала небольшая улочка.

Они подошли с тележкой к крыльцу, и Вера возбужденно сказала:

— Мира, оставь пока тележку здесь. И ступай в дом, жди меня. Я быстро схожу к этому торговцу золотых вещей. Попробую продать кольцо и сережки.

— Вы сейчас пойдете, няня?

— Да-да, малыш. Прямо сейчас и пойду.

— Но… — Мира подозрительно оглядела невзрачный наряд молодой женщины.

— Ты думаешь, переодеться надо?

— Да, няня, — кивнула Мира. — Он увидит, что вы богатая боярыня, и денег вам больше даст.

— Ты права, милая. Тогда сейчас быстро переоденусь и побегу. Ты меня дома подожди. Я скоро приду. И хворост в кухню перенесу.

— Я и сама потихоньку хворост снесу в кухню, няня Вера, — предложила Мира. — Пока вы ходите, все и сделаю.

— Ох, спасибо, — улыбнулась ей молодая женщина, погладив девочку по голове. — Такая ты у меня хорошая помощница!

Спустя четверть часа Вера уже стремительно шла по улице в южную часть городка. Именно туда указала ей Мира. Она надеялась, что все же девочка и горбун правы и ее колечко можно будет продать, чтобы добыть хоть немного денег.

Это кольцо она купила недавно, на распродаже в ювелирном магазине, так как очень любила аметисты фиолетового цвета. И носила его с удовольствием, но сейчас ей было совсем не жалко его отдать.

Быстро идя по улице, Вера придерживала свою небольшую белоснежную шляпку с вуалью, чтобы та не слетела с головы от порывов ветра. Ведь Вера совсем не умела носить шляпки, да и не было их у нее. Но Ладомира настояла, чтобы Вера надела эту шляпку, которая шла в комплекте к платью, которое сейчас было надето на молодой женщине.

Почти новое платье белого цвета, с голубыми и синими разводами а-ля гжель по низу, лифу и рукавам было самым красивым из гардероба покойной Драгомилы Волковой. И именно Мира посоветовала ей надеть этот изысканный прекрасный наряд, сказав, что торговец драгоценностями сразу же признает в Вере богатую боярыню.

День клонился к вечеру, и уже начало темнеть. Прохожих на улицах стало гораздо больше, чем поутру. Вера шла по широкому тротуару, глазела по сторонам, с интересом рассматривала горожан. Их длинные старинные наряды, повадки и то, что они делали, — все было ей интересно. Этот городок, княжество и вообще этот мир казались ей живописными и очень необычными.

По улицам ей навстречу шествовали бояре, простые мужики, какие-то бабы с котомками, матушки с детьми, стрельцы в высоких шапках. То и дело мимо проезжали кареты или телеги, груженые углем или провиантом. Один раз ее обогнала странная большая карета, похожая на дилижанс, только очень длинная, в которой ехало почти двадцать человек. Ее резво тянула сразу шестерка лошадей. Вере подумалось, что эта карета-дилижанс похожа на маленький автобус, только двигалась с помощью животных.

Как отмечала Вера, все улочки были зелеными, со множеством деревьев и кустарников. Мощеные серым булыжником, луж и грязи не было совсем. Похоже, дворники хорошо выполняли свою работу. Множество палисадников и клумб с благоухающими цветами, а также зеленых вьюнов-лиан, которые опоясывали дома горожан, создавали великолепное зрелище.

Вера даже подумала о том, что если бы они сейчас с Ладомирой не нуждались так остро в деньгах, ей бы, наверное, понравилась жить в этом городке. Уж очень он был красивый, зеленый и какой-то светлый. Да, Западный Боровник населяли разные люди, и плохие, как этот Щукин, но и добрых хватало, как, например, боярыня Медведева или сотник Коровин.

Неожиданно в середине Каретной улицы она увидела неприятную картину. Четверо мальчишек, довольно прилично одетых, кидались яблоками в другого мальчика. Несчастный паренек лет восьми, прижавшись к дереву, закрывал руками лицо и шею от летящих в него твердых плодов, которые больно бились о другие части его худенького тельца. Мальчик был бос и плохо одет, в грязную рубашку, курточку без рукавов и короткие штаны.

— Гадкий попрошайка! — кричали мальчишки, продолжая кидать в нечастного яблоки из корзины. — Уходи прочь с нашей улицы! Твое место в канаве!

Увидев это безобразие, Вера немедленно поспешила на другую сторону улицы.

— А ну прекратите! — громко сказала она, хватая занесенную руку с яблоком одного из мальчуганов.

Мальчики обернулась к ней и удивленно уставились на Веру с грозным взглядом.

— Как вам не стыдно, целой оравой нападать на одного?! — возмущенно продолжала она.

— Что вы, сударыня?! — непонимающе, заявил самый старший из них, мальчик лет десяти, в дорогой вышитой одежде. — Это же нищий сирота!

— Да! Приблудок! Колдун! — завторил ему другой. — Он посмел ходить по нашей улице!

— Да, госпожа. А здесь живут приличные люди! Не чета ему, оборванцу, — заявил третий, кинув в мальчугана очередное гнилое яблоко.

То больно ударилось прямо в плечо мальчика, и он поморщился, опять прикрывшись руками.

— Я сказала, прекратите это! — уже вспылила Вера, забирая у жестоких мальчишек корзину с яблоками. — Или я немедленно пойду к вашим родителям и расскажу о вашем недостойном поведении!

Угроза Веры произвела на безобразников довольно сильное впечатление, и они, недовольно зыркая на молодую женщину, начали просить:

— Не надо говорить никому, сударыня, — сказал хмуро первый. — Не нужен нам этот убогий!

Мальчишки решили быстро ретироваться с глаз Веры, пока она действительно не исполнила свою угрозу. Из чего она сделала вывод, что родители этих безобразников наверняка были строги.

Вера же подошла к мальчику, который так и стоял у дерева. Только немного расправил плечи и потирал ушибленную руку.

— С тобой все в порядке? — ласково спросила она его.

— Благодарю вас, госпожа, — ответил он, поднимая на Веру большие зеленые глаза.

— Милый, у тебя кровь! — воскликнула она, видя на его брови ссадину.

Наверное, одно из жестких яблок поранило его. Вера тут же достала из сумочки платок и приложила его к засеченной брови.

— Погоди! — велела Вера.

Тут же достав второй платок из кармана, она устремилась к небольшому каменному фонтанчику с водой, вмурованному к стену соседнего дома. Таких фонтанчиков-источников стояло на улицах множество. Как объяснила Ладомира, они служили для питья.

Намочив в прохладной воде платок, Вера вернулась к мальчугану и приложила охлажденный влажный платок к его брови.

— Вы очень добры, госпожа, — сказал он, улыбнувшись ей.

— Как тебя зовут?

— Боян, — ответил мальчик.

— Они сильно побили тебя? — обеспокоенно спросила Вера, осматривая его худое тело.

— Не сильно, — отмахнулся он. — Заживет, я уж привык.

— Привык? — опешила Вера. — Нет, это нехорошо. Где ты живешь? Я отведу тебя к родителям.

— Я сирота, сударыня, — ответил он.

— Как жаль, — пролепетала она.

— Я живу у своего троюродного дяди, он из жалости приютил меня.

— Понятно, — кивнула Вера, и убрала платок от его брови. — Вроде кровь остановилась. За что они тебя так?

— Потому что я бедный и сирота, они меня ненавидят.

— Разве за это ненавидят? — непонимающе спросила она. — Это уж очень жестоко, по-моему.

— Вы правы, добрая госпожа. Они боятся меня, потому и ненавидят.

— Боятся? Отчего же, Боян?

— Думают, что я сын колдуна.

— А это так?

— Да. Но не колдуна, а знахаря. Мой батюшка разбирался в травах и ядах. И свой дар передал мне по наследству.

— Понятно, но думаю, знать травы — это очень полезно. В будущем ты бы мог стать лекарем.

— Я очень хочу им стать, как и покойный батюшка. Знаете, он когда-то служил у самого великого князя.

— Неужели? — удивилась Вера.

— Да, только у прежнего князя Белозара, а не у нынешнего правителя Драгана.

— Ясно, — улыбнулась Вера. — Давай я хоть провожу тебя до дома дяди. Где он живет?

— Недалеко, в конце улицы, он торговец золотыми вещами. Его жилище прямо над лавкой.

— Прекрасно, я как раз направлялась к твоему дяде в лавку. Хочу продать колечко.

Мальчик нахмурился и сказал:

— Но сегодня лавка закрыта, сударыня. Дядя уехал в Орехово на именины к сестре. Он будет только завтра.

— Ах, как жалко, — вздохнула Вера. — Ну что ж, хорошо, что я тебя встретила, Боян. А ты не знаешь, где еще можно продать кольцо?

— Нет, госпожа, не знаю.

— Жаль, значит, пойду к твоему дяде завтра. Ну, давай я провожу тебя домой, а потом пойду к булочнику.

— Не стоит, госпожа. Все равно дом дяди закрыт. Он вернется только к ночи. Мне все равно ждать его на улице.

— Ужас какой-то! — возмутилась Вера, отмечая, что закапал дождь и поднялся холодный ветер. А мальчик был бос. — Что за жестокие люди в этом городе? Почему ты должен ждать на улице? Вон уже дождь начинается.

— Потому что дядя недолюбливает меня и не пускает к себе в дом, если его нет. Живу я только из жалости у него в дальней комнатушке. Мой батюшка перед смертью взял с него клятву, что он позаботится обо мне. Иначе бы он даже на порог меня не пустил.

— Так… — Вера на миг задумалась. — Ты знаешь дом боярина Волкова на Лавандовой улице?

— Знаю, сударыня. Боярышня Ладомира — моя подруга.

— Ах вот как? — обрадовалась Вера. — Значит так, ступай в дом боярина Волкова. Скажешь Мире, что это я тебя послала. Мое имя Вера. Я няня Ладомиры. Обождешь у нас дядю. Нечего на холодной улице до ночи шастать. Я вечером вернусь. Постараюсь принести вам с Ладомирой что-нибудь поесть. Ты ведь наверняка голодный?

— Да.

— Ну, тогда ступай. Скажешь Мире, что я пошла к булочнику работать.

— Хорошо, госпожа Вера, — кивнул довольно Боян.

— Иди поскорее, а то дождь усиливается. Промокнешь весь! — велела молодая женщина и поспешила дальше по улице, собираясь как можно скорее дойти до лавки булочника.

— Как хорошо, что вы вернулись, сударыня! — обрадованно закричал ей булочник, едва Вера вошла в «Кренделя и пироги». Он замахал рукой. — Проходите сюда, пожалуйста!

Сейчас в лавке толпилось много народу. Человек десять стояли в очереди, ожидая, пока их обслужат, еще трое рассматривали товар на витрине. А бедный булочник опять ничего не успевал.

Вера быстро приблизилась к хозяину лавки и зашла за прилавок.

— Минуточку обождите, пожалуйста! — воскликнул булочник бородатому господину, который стоял первым в очередь.

— Я уже жду почти полчаса! — возмутился недовольно тот. — Сколько можно?! Или вы хотите, чтобы я пошел в другую пироговую лавку?

— Всего пару минут, сударь! — взмолился булочник. — Видите, пришла моя помощница. Она поможет мне быстро всех обслужить!

— Ваша жена все же согласилась? — шепнула Вера булочнику на ухо.

— Нет. Она до сих пор не вернулась, — буркнул он недовольно. — Но я все равно беру вас на службу, хотя бы на сегодня. Видите, что творится?! Они все негодуют. А этот дурень Юрашка только что все сахарные пироги с ягодами сжег на кухне без моего присмотра! Одни убытки!

— Да уж, — кивнула понимающе Вера, снимая с головы шляпку. Положила ее на стул, стоявший у стены. — Говорите, что нужно делать?

Булочник понятливо закивал. И быстро указал на большую книгу, рядом с которой стояли чернильница и перо, а также счеты и коробочка с деньгами.

— Как вас зовут, сударыня, я не спросил поутру?

— Можете обращаться ко мне Вера.

— Хорошо, Вера. Я Нестор Прокопыч, — представился он быстро и протараторил: — Вот смотрите. Весь товар кладете в эти коробки или мешочки, перевязываете лентой, — он указал на большою корзину, где лежали разные бумажные упаковки и синяя лента. — Далее считаете всю сумму, вот счеты, и записываете в книгу.

— Записывать каждую булку и пирог?

— Нет. Только общую сумму и кто купил. Фамилию. Потом берете деньги. Отдаете сдачу, если нужно. Цена на карточках рядом с товаром.

— Я все поняла, — кивнула Вера. — Где мне можно помыть руки? И еще дайте мне, пожалуйста, чистый фартук, чтобы я не испачкала платье.

— О, конечно, уважаемая Вера. Сейчас все дам. Вон там, в пекарне, есть рукомойник.