Хозяйка времени

Глава 21. Лавка «Добрых вещей»

Следующая неделя пролетела быстро, в хлопотах и усадебных делах. Вера все свободное время проводила вне дома, контролируя строительство лавки.

Как и обещал, Могута вплотную занялся новой постройкой. Еще в начале недели в усадьбу привезли бревна, доски, гвозди, лаки и краски. Горбун сам подобрал крепких мужиков, мастеров, и наравне с ними строгал, пилил и возводил стены нового павильона.

Вера была довольна выбранным местом для лавки, которое ей посоветовал Могута. Оно было рядом с усадебным садом Волковых, у северной ажурной калитки. Вход и окна лавки выходили на проезжую широкую улицу городка, тем самым имея хорошее расположение для привлечения проходящих жителей. Как по заказу, всю неделю стояла солнечная теплая погода, потому строительство лавки двигалось очень быстро.

В тот день после обеда Вера сидела в саду, решив немного отдохнуть. Прошла только половина дня, а Вера уже устала, переделав кучу дел. Поутру она помогала Могуте и мужикам в лавке. Они уже поднимали крышу, а Вера подавала им то гвозди, то инструменты, то и дело залезая на высокую стремянку. А также параллельно мыла только что вставленные окна лавки.

Потом молодая женщина готовила обед с девочками. Далее прибиралась в кухне, где уже давно надо было вымыть полы и отскоблить хозяйственный стол.

Сейчас, устав от хлопот, Вера хотела часок посидеть в саду, почитать книгу.

После у нее были распланированы другие дела: прополка огорода, стирка постельного белья, а вечером обучение детей чтению. Конечно, девочки помогали ей во всем, но все же Вера старалась не обременять детей. Позволяя им больше играть и бегать, как сейчас на лужайке перед домом, догоняя друг друга в салки.

Слыша веселый детский смех со стороны дома, приглушенный стук молотков, доносившийся со стороны улицы, где мужчины мастерили крышу лавки, Вера улыбнулась. Все у них в жизни налаживалось. Все были здоровы, в усадьбе и особняке стало чисто и уютно. А вскоре они откроют лавку. С Златоцветой они уже насажали вчера много всего для продажи, а Боян каждый день пропадал в ближайшем лесу, собирая нужные травы для своих лекарственных сборов.

Похлопав глазами, которые слипались, Вера отложила книгу в сторону. Яркое весеннее солнышко припекало, просвечивая через кроны деревьев, и она прикрыла глаза, подставляя лицо ласковым лучам.

Надо было уже подниматься на ноги и идти в огород, но ей так хотелось еще немного посидеть здесь, на ажурной скамейке под раскидистым дубом, слушая трели птиц. Мысли потекли тягуче и плавно, расслабляя ее.

В какой-то момент она отчетливо почувствовала чье-то присутствие рядом.

Открыв глаза, она даже вздрогнула от неожиданности, не ожидая кого-то увидеть. В двух шагах перед ней стоял Могута. Смотрел на нее в упор, внимательно разглядывая. В глубине его глаз Вера заметила нечто, что смутило ее и вмиг вызвало румянец на щеках.

— Ты красавица, Вера, — тихо произнес он хрипло. — Но ты, конечно же, знаешь о том.

Окончательно стушевавшись, она смогла только медленно кивнуть.

Горбун сделал шаг к ней и, прочистив горло, сказал:

— Лавка почти готова. Мужики доделают сегодня крышу, сегодня-завтра все покрасят. Без меня управятся уже. Название лавки я прибил, куда ты показала. Думаю, послезавтра краска высохнет, и можно будет все мыть там. И открывать лавку.

— Неужели? — обрадовалась Вера, сев прямо. — Спасибо тебе огромное, Могута.

— Я еще хотел сказать, Вера, — перебил он ее. — Отпусти меня в Ярославль. Поеду в приют этот проклятый. Попробую вызволить детей, что там остались. А то сердце у меня не на месте, как подумаю о том.

— Все же хочешь поехать туда?

— Да. Сейчас и отправлюсь. Просто пришел уведомить тебя.

— Ты один хочешь поехать? Это опасно. Девочки говорили, что его стрельцы охраняют, и они вооружены.

— Помню, Вера, — как-то криво оскалился мужчина. — Не надо за меня переживать, я не дитя. Найду, как пробраться туда. К тому же в Ярославле дружки у меня есть. Они помогут, если что.

— А… ну раз так, — улыбнулась она.

— Лавка построена, мужики завтра все доделают. Дров на неделю я наколол, водопровод вроде работает. Так что без меня тут пока управитесь. Ну, вроде все сказал.

— Хорошо, поезжай, — кивнула Вера. Он уже повернулся, как она окликнула его: — Могута!

Он снова обернулся к ней.

— Ты не обижайся на меня из-за Коровина, — попросила она. — Я ведь не хотела ничего плохого. Просто на чай его пригласила и все и…

— Не буду. Если пообещаешь, что больше не приведешь его в дом, — тут же безапелляционно заявил он, да так властно и давяще, что Вера на миг опешила.

Отчего-то она подумала о том, что горбун ведет себя в последнее время очень странно. Не как слуга. Словно ставит ей какие-то условия и пытается ограничить в чем-то.

— Не могу я этого обещать. Все же Коровин хороший человек и…

— Тогда грош цена твоим раскаяниям, боярышня, — хмуро ответил он. — Рада, что этот сотник увивается около тебя. Так и на здоровье! — вспылил он, сверкая на нее глазами. — Теперь пойду, ехать надобно. Скоро увидимся.

Когда он ушел, Вера сидела в саду недолго. Ее терзали последние слова Могуты, и что он так и уехал из усадьбы недовольным. Чтобы отвлечься от неприятных дум, Вера решила заняться делами.

Пошла прополола морковь, а затем отправилась посмотреть, как мастера доделывают крышу лавки. Они почти закончили ее монтировать, приколачивая последний крайний козырек из синей черепицы, когда Вера подошла к ним. Трое других мужчин уже вовсю покрывали фасад голубой эмалью.

С удовольствием оглядывая их творение, Вера в который раз отметила, что восьмиугольный павильон для лавки получился отменный. Строили его по чертежам Могуты, с большими светлыми окнами в пол во фронтальной части и высоким потолком, чтобы пространство казалось воздушным и светлым.

Внутри у лавки было два помещения. Одно большое для выставления товара с полками и витринами, которые смастерил сам горбун. В глубине, за высокой стойкой, располагалось помещение с рукомойником и печкой. А также стеллажи для растений, которые не были выставлены на продажу. Здесь тоже было много окон, небольших, но пропускающих достаточно света. Небольшой закуток был сделан и для Бояна с переносной печкой. Здесь он мог варить свои травяные настои и сушить травы.

Вере все очень нравилось. Уже завтра поутру она вознамерилась начать мыть лавку внутри, чтобы уже послезавтра открыть ее для посетителей.

— Когда закончите, приходите обязательно в дом, накормлю вас ужином, — обратилась Вера к работникам.

Все пятеро мужиков обратили на нее взгляды, прервав работу, и один из них сказал:

— Благодарствуем, госпожа. Но как-то неловко нам. Нам и тех денег, что вы дадите, хватит.

— Обязательно приходите. Я сегодня солянку и курник приготовила, накормлю вас.

Работники довольно закивали и снова принялись за дело. Все тот же мужик пояснил, что через пару часов они все закончат.

— Какая глупость эта ваша лавка, — раздался рядом с Верой неприятный голос.

Резко обернувшись, молодая женщина тут же прищурилась. Злодей Щукин в богатом синем кафтане и сапогах, обсыпанных по голенищу драгоценными яхонтами, стоял рядом. И как-то недовольно оглядывал новую лавку.

— Что вам угодно, сударь? — с вызовом спросила Вера.

Она совершенно не желала видеть этого злого субъекта рядом с лавкой и вообще с их усадьбой.

— Говорю, дурью вы маетесь, боярышня. Нет чтоб, как надобно, по указам великого князя жить, так нет. Словно намеренно себе неприятностей ищите.

— О чем вы говорите, сударь? И какие еще такие неприятности?

— Тот, кто привечает в своем доме детей проклятых мятежников, точно нарвется на неприятности, — заявил зло боярин. — Неужто непонятно вам, боярышня? Что место этим змеенышам в приюте или тюрьме.

— Если вы пришли говорить гадости и угрожать, лучше ступайте прочь, боярин! — взвилась тут же Вера. — Я не намерена все это слушать.

— Нет, я пришел за другим, — произнес он и придвинулся к ней. — У меня есть до вас дело, боярышня.

— Какое еще дело?

— Помочь хочу. Понимаю, трудно тебе без боярина-то жить. Оттого и лавки дурные решила строить. Но у меня есть на примете люди, которые могут дать тебе денег. И много. Столько, что и лавку тебе ни к чему открывать будет.

— Денег? — спросила Вера подозрительно.

Не верила, что этот гнусный нелюдь мог иметь желание помочь ей, наверняка он сейчас преследовал какую-то свою выгоду.

— Да. И надо-то всего малость. Отдать на время двух девок малых для одного важного дела. Способности их волшебные нужны. За это тебе золотом заплатят. Рублей так по три тыщи за каждую.

Опешив от весьма странного предложения Щукина, Вера недоуменно молчала. А боярин, входя в раж, продолжал:

— Я про Ладомиру Волкову и Огневу Зайцеву. Тебе не о чем переживать. Я сам отведу девок малых к нужным людям. Потом верну обратно, как только девки сделают, что им велят. Невредимыми они будут, слово даю.

— И что же они должны сделать? — невольно пролепетала Вера, все же пытаясь понять, что нужно этому гадкому человеку от девочек.

— Одна должна стену кое-какую спалить. Стена та заколдованная, ее только волшебным огнем сжечь можно. А мелкая Волкова для другого нужна… чтобы…

Щукин произнес следующую фразу так тихо, что Вера едва расслышала ее. Но совершенно не поняла смысла.

Боярин замолчал, как-то хитро оглядывая Веру и ожидая ее решения. Но она инстинктивно чувствовала, что в предложении этом кроется какой-то темный умысел, который Щукин, естественно, не собирался ей раскрывать. Наверняка этот убийца и людишки, про которых он говорил, замышляли что-то дурное.

Она долго молчала, внимательно смотря на его сухое неприятное лицо с хитрым прищуром, и все более утверждалась в своих мыслях.

— Можете забыть про ваше предложение, и уходите, — наконец, твердо сказала она. — Девочки никуда с вами не пойдут. Они малы, и нечего их впутывать в ваши темные дела.

— И что же, деньги тебе не нужны, боярышня? Это ж такие деньжищи!

— Ступайте прочь, я вам сказала. Я не продаю детей за деньги. Я ясно выражаюсь?

— Какая же ты дура, боярышня, — процедил Щукин, сплюнув себе под ноги. — Предлагал тебе обогатиться, а ты даже не поняла, что к чему. А теперь посмотрим, долго ли простоит твоя лавка.

— Вы угрожаете мне? Забыли про рысей? — грозно произнесла Вера.

— Иди ты к лешему, ведьма глазастая, не напужаешь! — вспылил Щукин и, снова выругавшись, быстро последовал дальше по улице.

Открытие лавки состоялось спустя два дня. Рано утром вместе с детьми и боярыней Баженой Вера отворила двери нового павильона и заявила:

— Пусть удача сопутствует нам!

Все зашли внутрь и начали готовиться к первым покупателям. Вера с Златоцветой расставляли по невысоким открытым стеллажам овощную и цветочную рассаду, а Мира и Огнева помогали Бояну переливать сваренные отвары в маленькие флакончики, которые накануне Вера купила на рынке. Здесь были целебные травяные настои от кашля, от мигрени, от чесотки и от несварения желудка. Боян же раскладывал на отдельном стеллаже небольшие холщовые мешочки с целебными сборами.

В это время боярыня Бажена обнесла вокруг лавки зажженную заговоренную на добро зеленую свечу. Три раза вокруг лавки и внутри. Прошептала старческими губами обережные заговоры. Ведь накануне Вера поделилась со старой боярыней своими опасениями относительно угроз Щукина.

Первые покупатели пожаловали только к обеду. Все ушли довольные, приобретя рассаду и мазь от ран, сделанную Бояном. В течение дня заходили еще прохожие, также покупая что-то. Уже к вечеру того дня по ближайшим улочкам разнеслась весть о том, что в лавке «Добрых вещей» можно приобрести рассаду, которая растет не по дням, а по часам. А также настоящие целебные настои, которые помогают в недугах после первого же употребления.

На следующий день в лавку посетители пожаловали с самого утра. И весь день было полно желающих купить тот или иной товар. Вера была довольна. За день они продали половину рассады, что они с Златоцветой приготовили. Настои и мази Бояна также пользовались успехом. Мира и Огнева помогали мальчику готовить новые снадобья и собирать в лесу травы и цветы.

В тот вечер уставшие после суматошного второго дня торговли все вместе трапезничали в столовой. Обсуждали, что делать завтра.

— Такая ты разумница, доченька, — хвалила боярыня Бажена Веру. — Как славно придумала с этой лавкой. Завтра я помогу вам с огуречной рассадой, не переживайте, все сделаем.

— Благодарю вас, сударыня, — ласково улыбнулась Вера. — Думаю, надо все же лавку закрывать ненадолго днем. А то не успеваю я обед приготовить.

— За лавкой в это время мы с девочками последим, — важно отозвался Боян. — Я ведь уже понял, что к чему и как торговать.

— Да, мы Бояше поможем, — закивала Мира.

— Но все же на пару дней в неделю надо закрывать лавку, — сказала Вера. — Чтобы отдохнуть и прибраться в доме. А то совсем грязью зарастем.

Она хотела еще что-то сказать, но неожиданно раздался громкий звук дверного колокольчика.

— Кто это так поздно? — удивилась старушка. — Могута, что ли, возвратился?

— Я сбегаю, — заверил Боян и умчался к входной двери. Вернулся он спустя несколько минут, таща в руках белую красивую корзинку. — Это посыльный. Сказал, что велено доставить подарок. Тут еще письмо, няня Вера.

— Давай посмотрим, — сказала молодая женщина, ставя корзинку себе на колени и открывая послание.

«Дорогая Вера, очень рада, что вам все удалось. Вы вняли моему совету и открыли лавку. Примите мои поздравления. Посылаю вам небольшие гостинцы. В знак нашей дружбы. Это липовый мед для дитятей. И вишневая медовуха. Я знаю, что боярыня Бажена очень жалует ее. Ваша добрая подруга, боярыня Ярослава Медведева».

— Какая она все же внимательная, — улыбнулась Вера, доставая из корзины пузатую банку с белым медом и небольшой квадратный бутыль с медовухой.

— Дочка, ты водишь дружбу с этой боярыней? — удивилась старушка.

— Мы недавно стали подругами.

— Боярыня Ярослава иногда захаживала к нам в гости. Замечательно, что вы сдружились, Верочка, — закивала боярыня Бажена. — И надо же, помнит, что я люблю вишневую медовуху.

— Хотите, я налью вам, сударыня? — спросила Вера.

— Можно немного. Если со мной выпьешь, не гоже мне одной.

— Хорошо, — согласилась Вера и тут же попросила: — Мира, достань, пожалуйста, из серванта две рюмки. А я принесу самовар, будем пить чай с липовым медом.

— Я помогу, — предложила Огнева, устремившись за Верой на кухню.

Позже все пили чай с ватрушками и медом. А боярыня Бажена немного пригубила медовухи и, улыбнувшись, сказала:

— Теперича вот вспомнила, как раньше мы вот так же сидели за столом. С муженьком моим, Ярославом, да с сыночком Демьяшей. Он только что женился тогда, и женка-то у него, Драгомила, такая пригожая была.

— Вы любили те времена? — спросила ее Вера, также пригубив медовуху и отставляя рюмку в сторону.

Все же напиток был чересчур сладок, с каким-то горьковатым привкусом. Явно на любителя.

— Добрые времена были, и жили мы ладно, — закивала старушка, снова отпивая из рюмочки и закусывая пряником. — Вернуть бы все как было в нашем княжестве, чтобы добро было и перестали всех по тюрьмам закрывать.

— Мне кажется, князь Драган боится, что его свергнут, потому…

Вера замолчала, так как увидела, что боярыня Бажена вдруг закатила глаза и пошатнулась на стуле. В следующий момент рюмка выпала из руки старушки, и она начала падать.

— Вам нехорошо, боярыня?! — воскликнула Вера, тут же вскакивая на ноги и придерживая старушку от падения.

Неожиданно желудок Веры скрутил сильный спазм, и она согнулась от боли. Дети, увидев это, тут же помогли придержать старушку.

— Няня Вера, что с вами? — воскликнула испуганно Мира. — И с бабушкой что такое?

— Не знаю, — прохрипела Вера, снова согнувшись от жуткой боли в животе, не понимая, что происходит.

Боярыня Бажена несколько раз порывисто вздохнула и затихла, прикрыв глаза. Дети быстро опустили ее на пол. Боян тут же склонился над ней, принюхался к неподвижным губам старушки, на которых выступил синеватый налет.

— Надо лекаря позвать, — простонала Вера, сама осев на пол от сильной боли в животе.

Златоцвета придержала ее.

Боян же быстро схватил рюмку со стола, из которой пила старушка, и понюхал медовуху. Перевел испуганный взор на Веру, которая от жуткой боли в животе также была смертельно бледна, и прошептал:

— Крысиный яд там, горький привкус чувствую.

— Яд? — прохрипела Вера, ощущая, что боль в животе до такой степени невыносима, будто раздирает все ее внутренности.

В следующий миг у Веры перехватило дыхание от очередного удушливого спазма уже в горле, и она безжизненно обмякла в тонких руках Златоцветы.