Хозяйка времени

Глава 19. Рисунок

Снова отпив душистого чаю, Вера доела свою баранку с маком. Она посмотрела на Медведеву и подумала о том, что все же, какая добрая боярыня. У нее горе такое, а она приняла ее, Веру. Ни капли пафоса и надменности у боярыни Ярославы не было. А она была довольно богата и знатна и даже в родстве с великим князем, правителем Ярославского княжества. И сын ее и внук были прямыми наследниками на княжеский титул. Но боярыня не кичилась своим происхождением, а принимала Веру вот так просто за самоваром. Да и в прошлый раз не побоялась подойти к ней в Денежной палате и дать дельный совет.

— Я не утомила вас еще, сударыня? — спросила Вера, допивая чай.

— Нет, милая. Я вот говорю с вами, и забылась немного от горя своего.

В этот момент в горницу вбежал мальчуган шести лет, светловолосый и голубоглазый. Он приблизился к Медведевой, уткнулся в ее широкую грудь и обнял.

— Бабушка, я хочу в сад пойти в ножички играть. А Прокоп не позволяет мне! — выпалил он громко.

Ярослава пригладила ласковой рукой светлые вихры мальчика и сказала Вере:

— Внучок мой, Везизар. Сынок сына моего горемычного Бронеслава. У меня пока живет с матерью. Ох, Горемила убивается по мужу-то, все слезы льет, за Велизаром совсем не приглядывает. Вот он и бегает без присмотру.

— Здравствуй, Велизар, — улыбнулась Вера.

— Хорошо, скажи Прокопу, что я разрешила в сад пойти, — обратилась Медведева к внуку. — А теперь ступай, мы с боярышней говорим.

— Благодарю, баба Яра! — воскликнул довольно мальчик и убежал.

— Какой пригожий, — произнесла Вера. — Наверное, гордитесь им?

— А как же. Подвижный постреленок. Теперь, после кончины сына моего Бронеслава, он следующий претендент на княжеский титул, ну, это если теперешний князь Богам душу отдаст. Ведь у Драгана нет детей.

— Ваш сын тоже в заговоре участвовал, потому и оказался в опале?

— Да, Вера. Демьян Волков его близким другом был. Они с сынком моим весь заговор тот и замутили, — вздыхая, печально сказала боярыня. — Говорила я Бронеславу, опасно это все. Но он не слушал. — Она чуть промолчала и добавила: — Кстати, Вера, раз уж мы заговорили о наследниках ярославского престола. Знаете, кто третьим в завещании покойного князя Белозара Доброго упомянут, после моего внука?

— Кто же?

— Боярин Демьян Ярославович Волков.

— Ничего себе, — опешила Вера.

— Да. Он тоже княжеского роду. Род Волковых вышел из того же княжеского рода Соболевых, что сейчас правит. Да и я из Соболевых. Прадеды двух ветвей родными братьями были. Потом по женской линии, через княгинь в другие роды перешли. Но княжеская кровь-то осталась.

— Как все запутано. Спасибо за подробный рассказ, Ярослава, — поблагодарила Вера. — Я хотела спросить вас еще об одном. Где в нашем городке можно женщине на службу устроиться? Например, обучать детей письму или арифметике, или другая какая служба есть? Мне жить еще год в вашем княжестве, за Ладомирой присматривать. Боюсь, тех денег, что у меня сейчас, не хватит.

— Вы непременно хотите служить, Вера? У нас девицы и бабы обычно замуж выходят, и муж все трудности с деньгами решает. Могу даже познакомить вас с боярином каким. Вы девица хоть и не на выданье, но красивая, видная и неглупая. Думаю, вас хорошо можно будет замуж выдать. За вдовца какого. Сколько вам лет, дорогая?

— Тридцать два, но…

— И выглядите молодо, лет на двадцать пять. Больше вам и не дашь.

— Благодарю за заботу, сударыня, — вежливо сказала Вера, думая о том, что замужество точно не входило в ее планы. Тем более в этом мире. Ведь она собиралась через год вернуться домой. — Но выходить замуж я не хочу. Я сама как-нибудь. Тем более я ненадолго приехала в ваше княжество. Как только договор с боярином Волковым закончится — я уеду.

— Понимаю вас, Вера.

— У меня есть одно предложение по службе. У булочника помощницей. Но там совсем маленькое жалование.

— Вот еще, пекарь, — поморщилась Ярослава. — Научу вас, Вера, что делать. Так одна моя подруга, боярыня Белкина, после смерти мужа разбогатела…

Домой Вера возвращалась окрыленная. Боярыня Медведева подала ей прекрасную идею. Вера уже знала, с чего начать ее воплощение. Правда, для этого нужно было многое сделать. Но, если все получится, тогда у нее появится постоянный доход.

Однако сегодня у молодой женщины было еще одно важное дело. Оттого она направилась не домой, а в ту часть Западного Боровника, где жили и работали ювелирных и золотых дел мастера.

Еще днем, направляясь к боярыне Ярославе, Вера зашла в лавку с примечательной вывеской «Золотых дел мастер».

В то время там находился лишь один мастер, владелец лавки. Сутулый лысый мужчина, сидевший за небольшим столиком в углу, что-то чинил или мастерил. Услышав, как Вера поздоровалась, мужчина торопливо протер пыльные руки от золотой крошки и подошел, на ходу снимая фартук.

— Могу я вам чем-то помочь, боярышня? — спросил он тогда, останавливаясь у внушительного прилавка, где под выпуклым стеклом лежали различные изделия и украшения из золота и драгоценных камней.

Достав из сумочки серебряные сережки, Вера протянула их мастеру.

— Вы могли бы переплавить это серебро в два небольших кулона? Или в два колечка? Как лучше выйдет.

— Позвольте взглянуть, сударыня? — сказал мужчина, протягивая руку.

Вера отдала ему вещицы. Мастер поправил монокль на глазу, начал рассматривать серьги.

— Ба! Так они настоящее серебро! — воскликнул он спустя минуту. — Да еще какой чистой пробы! Давненько такой красоты не видывал.

— Да. Так сможете сделать это? И сколько будет стоить?

— Два золотых за каждый кулон. Дорого, но плавка серебра очень трудоемкая вещь, главное, не потерять ни миллиграмма. Оно ж безумно дорогое.

— Согласна.

— Мы с вами сейчас взвесим сережки и по итогу тоже проверим. Чтобы все частички на месте были. Согласны? — Увидев, что Вера кивнула, мастер указал на толстую книгу, лежащую на прилавке. — Тогда выбирайте из каталога вид кулонов, и к вечеру я все сделаю.

— К вечеру?

— Несомненно, — кивнул мужчина. — Только не подумайте ничего дурного. У меня магический дар к обработке металла. Батюшка был боярином, но разорился. Теперь вот лавку держим.

— Понятно, — ответила Вера, понимая, что, только обладая волшебным даром, можно было так быстро переплавить серебро в другие вещицы.

Заплатив один золотой рубль авансом, молодая женщина выбрала из каталога вид будущих кулонов и ушла.

И вот теперь вернулась за заказом. Увидев прекрасную работу мастера, Вера забрала кулоны и добавила мастеру за работу еще полушку сверху, за быстроту исполнения. А также приобрела тут же в лавке еще две небольшие цепочки, сделанные из белого золота, такие, чтобы по цвету не отличались от серебряных кулонов.

Уже вечером Вера вернулась в усадьбу. Уставшая от ходьбы, но довольная.

Подойдя к особняку, во дворе Вера наткнулась на Могуту. Горбун находился наверху длинной лестницы и чинил козырек у крыши над парадным входом, который покосился.

Когда Вера приблизилась, Могута невольно окинул ее заинтересованным взглядом, с нескрываемым интересом рассматривая молодую женщину в прекрасном алом платье, на котором по низу подола и рукавам были вышиты диковинные белые птицы.

— Уж ты! Краса писаная! — воскликнул горбун, не сдержавшись.

— Могута, хоть ты не смущай меня, — произнесла нервно Вера и поспешила в дом. — И так сегодня все оборачивались на меня на улицах.

— Даже не сомневаюсь, Вера, — чуть оскалился он, смотря на нее сверху вниз. — Никогда не думал, что алый цвет так хорош. От тебя, боярышня, прямо глаз не отвести.

— Ну прекрати, пожалуйста, — взмолилась уже Вера. — И будь добр, заканчивай тут с крышей и в дом ступай. Через полчаса трапезничать будем.

Перед ужином Вера зашла в комнату Ладомиры и застала девочку за необычным занятием. Посреди спальни стоял трехногий мольберт, а на нем рисунок. Мира находилась у большого холста, водила по нему кистью.

Вера тихо приблизилась к девочке и встала за ее спиной, с интересом разглядывая то, что рисует Мира. На холсте было изображено некое подземелье или тюрьма, каменная и грязная. Трое мужчин в темных одеждах, их ноги не до конца нарисованы еще.

— Я люблю рисовать, няня, — произнесла вдруг девочка, не оборачиваясь. — Бабушка говорит, что у меня дар к этому.

— Действительно дар, милая, — согласилась Вера, отмечая, как искусно были выведены рукой девочки все детали на рисунке.

Даже эти страшного вида мужчины, похожие на нелюдей, со злобными лицами и красными глазами получились до того реалистично, что Вера была поражена.

От изображения веяло какой-то жутью и животным страхом, и Вера даже поежилась, не понимая, как маленькая девочка может такое изображать.

— Очень красиво, Мира, но так мрачно! И эти злые лица у мужнин, разве тебе нравится такое рисовать?

— Нет, не нравится. Но мне батюшка велел это нарисовать.

— Как это велел? Это подземелье мрачное?

— Да, мой сон страшный нарисовать. Раньше мне сны снились, кошмары, я их жуть как боялась. Спать не могла спокойно. Оттого батюшка и велел мне все эти сны на картину нарисовать. Как только я нарисую один из кошмаров, мне уже не страшно. Вон целых три картины нарисовала. — Девочка указала рукой на стол, где в открытой бумажной папке лежали готовые рисунки. — Только после того, как кулон мой серебряный украли, я не могу вспомнить те сны и рисовать их не выходит. Потому сплю плохо. Все время кажется, что эти злыдни страшные из кошмара за мной придут.

— Господи, страх какой, малышка, — удрученно сказала Вера. — Почему ты мне раньше не говорила об этих кошмарах, что мучают тебя?

— Батюшка не велел мне никому говорить. Сказал, как только я все свои кошмары нарисую, они и уйдут бесследно.

— Если хочешь, я могу с тобой в спальне ночевать. Кровать переставлю сюда к тебе.

— О! Было бы хорошо, няня, — закивала довольно Мира. Проворно отложив кисть, она обняла молодую женщину. — Благодарю вас.

— Вот и замечательною. А сейчас пойдем, я помогу тебе умыться. И пойдем вниз, ужинать.

Немного позже, уже за столом во время ужина, Вера, видя, что все утолили первый голод, сказала:

— У меня для Ладомиры и Огневы есть подарки.

— Подарок, няня? — удивилась Мира.

Вера уже достала из кармана платья небольшой бархатный мешочек и вынула оттуда две небольшие цепочки с кулонами.

— Да. Пусть эти райские серебряные птички помогут вам развивать ваш волшебный дар.

Именно с райским птицами ассоциировались у Веры девочки, Ладомира и Огнева, потому она и выбрала такой дизайн кулонов у мастера.

— Батюшки святы! — всплеснула руками боярыня Бажена. — Верочка, дочка, неужто серебряные кулоны-то?

— Да.

— Ты это чего, боярышня, свои серьги переплавила на то? — спросил Могута. — Вижу, что кулон-то твой на шее остался.

— Переплавила, — кивнула молодая женщина. — Вы же, Бажена Ростиславовна, говорили. Дар девочек заперт внутри, ему нужно выходить. Вот теперь малышки и смогут творить волшебство. Кулоны помогут им.

— О! Благодарю, нянюшка! — воскликнула Ладомира и, вскочив на ноги, бросилась к Вере.

Обняла ее и поцеловала в щеку. Тут же рядом оказалась и Огнева, также обняла Веру с другой стороны и поблагодарила.

От всей этой трогательной сцены старушка даже прослезилась и быстро начала вытирать побежавшую слезу вышитым платочком. Боян же и Златоцвета тоже обрадовались за девочек.

Лишь один Могута как-то мрачно и пронзительно смотрел на Веру с девочками и вдруг глухо произнес:

— Неужто, боярышня, тебе не жаль такие дары чужим детям отдавать? Серебро-то жуть какое дорогое!

— Почему это чужим? — спросила Вера, вскинув на горбуна глаза. — Ладомира мне точно уже не чужая. А Огневе также надо дар свой выводить. Не дело ей чесаться. А вдруг девочки еще сильнее заболеют, если не смогут волшебство творить? Нет. Пусть кулоны будут у них, они им нужнее. А деньги я найду как заработать.

— Все же какая ты необычная, Вера, делаешь все как-то странно, — помотал головой горбун.

— Перестань, сынок, — уже одернула его старушка, сидящая с ним рядом, и похлопала мужчину по жилистой руке. — Девочкам добро от этого будет. А Верочка от чистого сердца подарила, вижу это.

— Давайте я помогу вам кулоны надеть, — предложила Вера девочкам.

— И я снова смогу огонь выпускать? — с воодушевлением поинтересовалась Огнева, пока молодая женщина застегивала на тонкой шейке золотую цепочку с кулоном.

— Сможешь, — кивнула боярыня Бажена. — Думаю, ты вполне можешь печь на кухне разжигать да камины в спальнях. Еще свечи, пожалуй.

— Да-да! — закивала довольно Огнева, и ее глаза прямо зажглись от предвкушения.

— Только осторожна будь. Магию свою понемногу выпускай, чтобы не поджечь чего другого, — велела старушка. — Давай пару дней я с тобой вместе побуду, подскажу, как делать-то.

— Благодарю, сударыня, — закивала Огнева.

Немного позже, когда все успокоились и снова принялись за еду, Вера сказала:

— Боярыня Медведева подала мне одну идею. Как деньги заработать. Ведь теперь серег у меня нет, чтобы продать. А кулон серебряный я на черный день оставлю. Потому решила открыть лавку.

— Лавку? — в недоумении спросил Могута. — Какую такую лавку?

— Чтобы было чем прокормится и усадьбу на что содержать. Я подумала, что вполне можно продавать, например, саженцы или рассаду. С растениями я люблю возиться. Буду растить из семян рассаду и продавать. А еще у нас Злотоцвета даром растительным обладает. Ей же тоже надо развивать его и выпускать наружу. Так ведь, Бажена Ростиславовна? Вот я и подумала, что Златоцвета могла бы ту рассаду мою магией обрабатывать, чтобы она быстрее крепла.

— Да! Я хочу, — закивала Златоцвета. — Я могу хоть сотню растений в день волшебством окутывать. Мне это совсем не трудно. Даже весело, когда магия выходит, приятно очень.

— Сотню не надо будет, — улыбнулась Вера девочке. — А вот несколько десятков, наверное.

— Хорошая задумка, дочка, — кивнула старушка. — Такие растения и рассаду люди наверняка лучше будут покупать.

— Я тоже хочу помогать, — вмешался в разговор Боян. — Я бы мог целебные настои и лекарства на травах делать и магией своей наполнять. Так они точно помогать будут. Очень мне этого хочется!

— Прекрасно, — закивала Вера. — Значит, откроем лавку волшебных растений и целительных лекарств. Мне кажется, это будут востребовано.

— Все это хорошо, Вера, — заявил с сомнением горбун. — Но где ты лавку собралась устраивать? К тому же на торговлю патент нужен. Без него власти не разрешат продавать.

— Мне боярыня Ярослава все рассказала. В Благочинной палате выдают патенты на торговлю. Завтра же туда и пойду.

— А еще налоги в казну конские на торговлю, — не унимался недовольный Могута. — Не осилишь ты лавку торговую, Вера. Не бабское это дело!

— Заплатим и налоги, не беспокойся, — ответила молодая женщина.

— Я тоже думаю, что все будет расчудесно, — поддержала боярыня Бажена. — И Бояша, и Златоцвета помогут с товарами. А с обустройством лавки могу помочь. Подскажу, как получше товар поставить, чтобы глаз радовал.

Слова старушки прервал грохот кинутой на стол вилки. Все обернулись на Могуту, на лице которого было написано явное неудовольствие. Возмущенный оттого, что никто не хотел прислушиваться к его доводам, горбун быстро поднялся на ноги. Взяв свою пустую тарелку и приборы, отправился на кухню.

После его ухода все стали оживленно обсуждать обустройство лавки.

Когда ужин уже окончился, и дети убежали по спальням укладываться спать, Вера и Боян убирали со стола. Мальчик унесся на кухню с большой супницей. Боярыня Бажена, поблагодарив за вкусный ужин, также направилась прочь из столовой.

В этот момент на пороге снова появился Могута. Видимо, немного успокоившись, он вернулся за чем-то. Боярыня невольно остановилась около него, оглядывая обожженное лицо горбуна.

— Какой же ты все же страшный на лицо, сынок, — вздохнув печально, сказала старушка. — И горб этот. Прямо жаль тебя, милый.

— Чего же жаль? Не надо меня жалеть, госпожа, — как-то криво оскалился Могута.

— Как же не жалеть-то? Мой-то сынок такой красивый был, статный, пригожий.

— Не всем красота дана. Можно и в таком обличье жить.

Вздохнув, старушка отправилась дальше. Могута остался у дверей, опершись о косяк. Дождался, пока Вера заберет графин со стола, и направится к выходу.

— Постой, Вера. — Он придержал ее за локоть, когда она поравнялась с ним. — Поговорить хочу.

— Да?

— Про патент этот. Конечно, попробуй его получить. Но только эти крохоборы в палате вряд ли тебе патент дадут. Ты ведь женщина. Или втридорога за него сдерут.

— Я все равно попробую, Могута, — ответила она, стараясь говорить спокойно.

Но такое негативное восприятие ее идеи горбуном было ей неприятно.

— Трудно торговлю вести, Вера. Зачем тебе это все?

— Могута, надо же на что-то жить, — уже возмущенно сказала она. — Как ты не поймешь?

— Есть же пока деньги. А потом, может, все и устроится.

— Как устроится? И что ты сегодня меня осуждаешь? То за кулоны, теперь за лавку?

— За кулоны не осуждал, твои серьги, сама решай. А насчет лавки я все же прав. Потому что не женское это дело лавки открывать и торговлю вести. Намаешься, чую. Попомни мое слово.

— Ничего себе, а ты прямо патриархальных взглядов придерживаешься.

— Каких? — не понял он.

— Ну, домострой! Что женщина должна быть при мужчине, на кухне и детей рожать, так?

— Это верные взгляды, Вера. Мужчина глава, женщина шея, — твердо заявил горбун.

— Нет у меня мужчины, и что с того? Голодать теперь? Нет уж. Я уже все решила, Могута. Попытаюсь открыть лавку. Не на кого мне надеяться.

— Ох и боевая ты, боярышня, даже страшно порой… — тихо вымолвил он, но уже как-то по-доброму.

Могута долго пронзительно смотрел на нее. Вера видела, что он о чем-то напряженно размышляет.

— Будь по-твоему, боярышня, — вдруг выдал он. — Если сможешь добыть патент, помогу тебе обустроить лавку. Найду пару мужиков в помощь, построим тебе небольшой павильон рядом с усадьбой. Там место подходящее есть. Твоя лавка как раз на пересечении дорог будет, ходовое место. Думаю, с постройкой за неделю управимся, только доски и другие материалы прикупить надо будет. Но я найду, где подешевле.

— Спасибо, Могута! — обрадовалась она. — Хорошо, что ты понял меня.

— Не понял. Но делаю только ради тебя, Вера, — глухо сказал горбун, пронзительно смотря ей в глаза. — Я ведь все равно уверен, не женское это дело.

— Все будет хорошо, не беспокойся, — уверила она, положив на его плечо ладонь.

Неожиданно Могута повернул голову к своему плечу и приник горячими губами к пальцам Веры, поцеловав. Лишь на мгновение она замерла. Но потом резко отдернула руку.