Хозяйка времени

Глава 20. Бумага

— Опять вы, боевая боярышня?! — воскликнул Сомов, едва Вера появилась в просторной сводчатой горнице Благочинной палаты.

— Доброго дня, сударь, — заявила Вера, подходя к столу, где сидел подьячий.

— Вряд ли оно доброе, когда я вижу вас, госпожа Лебедева, — поморщился мужчина и, откинувшись на спинку стула, прищурился. — Наверняка опять за очередного босяка пришли просить? Или снова кто на вашу драгоценную жизнь покушался?

— Нет. У меня другое дело до вас.

— Надо же! Тогда присядьте. — Он указал на стул, стоящий от него через стол. — Итак, слушаю, зачем пожаловали?

— Мне нужен патент на торговлю. Я хочу открыть лавку.

— Лавку? Вы сами?

— Да. Боярыня Медведева сказала, что в вашем ведомстве можно подать прошение на патент. Я намереваюсь торговать разной рассадой и лечебными снадобьями, — объяснила Вера и, улыбнувшись, добавила: — Уточняю, если надо указать в патенте.

— И кто ж будет владельцем лавки? Патент на чье имя писать?

— Я владелица, — ответила Вера. — Вот мой паспорт.

Она положила перед ним на стол новенькую бумагу, в которой указывалось, что она Вера Владимировна, дочь боярина Лебедева, тридцати лет от роду и рождена в Московском княжестве.

Эту бумагу она выправила только что у одного писаря за двадцать золотых. Помимо службы в Казначейской палате, он промышлял изготовлением поддельных бумаг. Его адрес и имя подсказал ей Могута вчера, заявив, что в Благочинной палате потребуются личные документы Веры. Раньше молодая женщина говорила горбуну, что потеряла свои бумаги. Не могла же она в самом деле достать паспорт Российской Федерации здесь, в Ярославском княжестве.

— А что же думает о том ваш боярин? — осведомился Сомов.

— Мой муж?

— Муж или отец, или брат. Тот, кто за вами приглядывает и покровительствует? Разрешение от него имеется?

Нахмурившись, Вера раздосадовано замолчала. Ей, вообще-то, тридцать два года, какой еще пригляд? Хотя она вспоминала слова Могуты о том, что мужчина голова. В этом княжестве, похоже, процветали патриархальные устои, и было неудивительно, что Сомов спросил ее о том.

— Я не замужем. Батюшка умер, брата никогда не было. Я сама по себе. Потому и прошу оформить патент на мое имя.

Сомов как-то подозрительно смотрел на нее и молчал. Вера уже занервничала, чувствуя что-то неладное. Вдруг подьячий злорадно усмехнулся и выдал:

— Зря вы пришли, боярышня. Патенты жителям женского роду не выдаются!

— Как? — прошептала недоуменно Вера.

— Вот так, — развел руками Сомов, явно радостный оттого, что смог отказать ей. На его лице читалось злорадное удовольствие. — Был бы у вас муж, выписал бы патент на боярина. А так… патента вам не положено выдавать.

Окончательно стушевавшись, Вера поджала губы. Она что же, зря пришла? И что, ее затея с лавкой провалилась, даже не начавшись? Ведь не зря Могута предупреждал ее, что ей ничего не дадут.

Но тут Вера вспомнила. Некая боярыня Белкина, о которой упоминала Медведева, торговала сама, и ей выдали патент. Следующая мысль Веры была о том, что Сомов опять пользуется своим положением и нагло врет.

— Сударь, могу я увидеть указ или документ, где сказано, что патент на торговлю дается только лицам мужского пола? — твердо попросила Вера.

Такого заявления от молодой женщины Сомов явно не ожидал. Он побледнел, потом покраснел, как рак, и, ударив кулаком по столу, процедил:

— Вы чего это, боярышня, сомневаетесь в моих словах?

— Сомневаюсь, — елейным голосом ответила она, понимая, что оказалась права. И этот гадкий подьячий нагло врал. Иначе бы так быстро не вышел из себя.

В следующий миг Сомов вскочил на ноги и гаркнул во всю глотку:

— Бориска! Немедля пришли ко мне Оленева или Коровина!

От его окрика и угрожающей позы со сжатыми кулаками Вера даже напряглась. Зачем он звал этих своих людей? Чтобы арестовать ее или для чего?

Через минуту в просторной горнице появился Коровин, тот самый сотник, который приходил три недели назад со Щукиным к ним в усадьбу. Темноволосый, усатый и статный, он быстро вошел в помещение и проследовал чеканным шагом к столу Сомова.

— Звали, Михайло Олегович?

— Звал, Василий, подь сюды, — подозвал его Сомов.

— Доброго здравия, Вера Владимировна, — вежливо бросил в сторону молодой женщины Коровин, узнав ее, когда проходил мимо.

— Здравствуйте, — ответила едва слышно она.

Чувствуя нервозность, Вера внимательно следила за тем, как Сомов начал шептать что-то на ухо Коровину, а тот в ответ так же тихо отвечал. Она заметила, что ответы Коровина явно не нравились Сомову, потому что его кулак то разжимался, то яростно сжимался.

— И что ж, я должен выдать этой ушлой девице патент? — вдруг громко выкрикнул Сомов, не сдержавшись и недовольно глядя на Коровина.

— Если она напишет заявление о том, то да. Должны, — ответил Коровин, кивнув.

Видимо, этот зарвавшийся взяточник Сомов даже не знал как следует законов и указов княжества, оттого ему и понадобилась консультация подчиненного. Ну, конечно же, сейчас на должности в Ярославском княжестве назначали не за ум и доблести, а за другие заслуги. И неважно, что ты туп как пробка. Именно так говорил ей Могута.

— Довольно, понял я! Ступай! — велел Сомов, махнув рукой Коровину.

Тот слегка поклонился одной головой и, развернувшись, направился прочь. Проходя мимо Веры, улыбнулся ей как-то ободряюще.

— Вот бумага, перо, — недовольно проскрежетал сквозь зубы Сомов, усаживаясь обратно за стол и сверкая на Веру злым взглядом. — Пишите. Кто такая и что надобно. И кратко.

— Хорошо, — закивала Вера обрадованно.

Подьячий дал ей еще пару указаний, что написать и как, а потом, взяв бумагу, прочел ее внимательно.

— Как-то странно вы написали, боярышня. Где знаки-то на концах букв?

— В нашем княжестве их давно отменили, — тут же ответила Вера, вспомнив, что здесь писали с твердыми знаками на концах. — Смысл же понятен и без них?

— Понятен, — буркнул он и убрал ее бумагу в стол.

Вера поняла, что он боится опять показать свое невежество, оттого принял ее заявление.

— И когда же мне будет выдан патент? — спросила она. — Зайти через неделю?

— Ох, какая вы быстрая, сударыня! — возмутился Сомов. — Месяца через два приходите, может, уже и готово будет, а может, и нет.

— Как два месяца?

— Любая бумага вылежаться должна.

— Что значит «вылежаться», сударь? Мне этот патент срочно нужен для работы. Вы это понимаете?

— А мне-то что за дело? По указу князя Драгана, все бумаги должны быть выправлены не позже четырех месяцев. Если только это не проезжие и не княжеские документы. Остальное требует времени на изготовление.

— И что же, никак нельзя ускориться? — спросила Вера и тут же выложила на стол три золотых рубля.

Она прекрасно помнила, что в прошлый раз за взятку Сомову ей удалось освободить Могуту.

— Это что? Уберите немедля! — тут же взбеленился подьячий. — Ишь, вздумала давать взятки. И кому? Мне! Самому честному служителю палаты.

— А прошлый раз вы…

— Не было того! — перебил он ее, грохнув кулаком по столу. — Напраслину на меня возводите, боярышня. Уберите деньги, или сейчас кликну караульного и вас за это беззаконие в холодную посажу!

Не понимая, отчего вдруг Сомов не хотел брать взятку, Вера нахмурилась. Сейчас они даже были наедине. Ведь в прошлый раз в помещении присутствовали как минимум еще три человека, которые все это видели.

— И что же мне делать? — удрученно спросила Вера, убирая деньги и паспорт обратно в ридикюль.

— Ждать, как должно, — важно заявил подьячий. — Все ждут, а вы что, особенная, сударыня? Ступайте ужо. У меня дел невпроворот. Через месяц зайдите, может, что и сделается.

Сильно расстроившись, Вера вздохнула. Такого длительного срока она точно не ожидала. Она медленно поплелась к выходу. На ее глаза навернулись слезы от несправедливости и бессилия что-либо изменить.

Вышла в коридор, полный снующих служащих и разномастного народу. Она шла вперед, ничего не видя перед собой от застилавших ее глаза слез. И нечаянно наткнулась на некоего мужчину. Он придержал ее за локоть и спросил:

— Вы чем-то расстроены, сударыня?

Она подняла глаза на Василия Коровина и ответила:

— Расстроена. Надеялась, что патент на торговлю мне быстро выдадут. А подьячий Сомов велел ждать не менее двух месяцев, сказал, что все бумаги так делаются. А я хотела лавку открыть как можно быстрее.

— И что, так и сказал, два месяца? — подозрительно спросил сотник.

— Да. Может, и больше. Я его просила и денег даже дать ему хотела, ну, чтобы он побыстрее все устроил. Но он ни в какую.

— Денег он не возьмет. По крайней мере, от вас, — тихо объяснил ей Коровин, склоняясь. — Ему в прошлый раз влетело от начальства, что он горбуна какого-то отпустил. И вы поспособствовали тому, взятку ему дали. Его тогда чуть с должности не выперли за это. Говорят, боярин Щукин донес про то самому великому князю.

— А Щукину-то что за дело? — возмутилась Вера. — Везде свой нос сует, змей неугомонный. Никак не отстанет от нас.

— Вы, Вера Владимировна, обождите меня здесь, — предложил Коровин. — Я попробую поговорить с Сомовым о патенте. Убыстрить ваше дело.

— И вы сможете повлиять на него?

— Думаю, смогу, — кивнул он. — Есть у меня одна зацепка, как заставить его.

— Благодарю, — улыбнулась мужчине Вера.

Коровин быстро последовал в арестантскую горницу, а молодая женщина присела на лавку в облезлом коридоре и принялась ждать. Спустя некоторое время она услышала крики Сомова. Он что-то громко говорил, ругаясь. Вера сжала кисти рук, думая, что Василий Коровин из-за нее пошел на конфликт с начальником, и от этого ей было не по себе.

На ее удивление, Коровин вернулся спустя полчаса целым и невредимым. Его лицо радостно сияло. Он протянул Вере некую бумагу со свисающей сургучной синей печатью. Нерешительно она взяла ее и, раскрыв, прочитала вслух:

— Данная бумага удостоверяет, что боярышня Вера Лебедева имеет право на торговлю в личной лавке на территории Ярославского княжества. Торговля может идти любыми рассадными растениями, саженцами, лекарственными сборами и настойками. Патент выдан на три года с сей даты. Подпись — главный подьячий Благочинной палаты города Михайло Сомов.

Вера подняла на Коровина взгляд и радостно выпалила:

— О! Благодарю вас, сударь. Как вам это удалось? Впрочем, неважно. Я очень благодарна вам. Могу я что-то сделать для вас?

— Даже не знаю, — задумался сотник, улыбаясь и потирая подбородок с короткой темной бородой. — Наверное, нет. Я просто хотел вам помочь и все.

— Тогда хочу пригласить вас сейчас на обед к нам домой.

— На обед, наверное, нет, это долго. У меня служба. А вот чаю я бы выпил, если можно. У меня как раз перерыв теперича на трапезу.

— Вот и прекрасно, сударь! — закивала довольно Вера, улыбаясь Коровину.

В усадьбу Вера вернулась в сопровождении сотника. Всю дорогу, пока они шли и беседовали, Василий вежливо подставлял молодой женщине локоть, за который она держалась. Когда они оказались дома, все домочадцы уже пообедали, потому Вера попросила Миру помочь ей накрыть стол к чаю для гостя. Остальные дети и боярыня Бажена отказались с ними пить чай.

Позже Вера сидела в столовой вместе с Коровиным и Ладомирой. На столе красовались пряники, вчерашний яблочный пирог и ватрушки с творогом. Отпивая из чашки ароматный только что заваренный чай, Вера отвечала на краткие вопросы Василия и немного смущалась. Сотник постоянно крутил черный ус и как-то уж очень пристально рассматривал молодую женщину. Она чувствовала, что нравится Василию. Она была рада, что Коровин оказался хорошим человеком, ведь он спокойно вошел в дом и чувствовал себя прекрасно, как и сказал ей минутой раньше.

Мира сидела молча, откусывая мягкую ватрушку с творогом, которую поутру испекла Вера, с интересом погладывая на гостя.

В какой-то момент из соседней комнаты раздались тяжелые шаги, и в столовой появился горбун с дровами в руках.

— У нас гости? — удивился Могута, останавливаясь на пороге.

Нахмурился и как-то недовольно оглядел сотника, сидящего напротив Веры, который в этот момент отпивал из чашки чай.

— Господин Коровин помог мне получить патент, Могута, — объяснила Вера, и благодарно улыбнулась сотнику. — Если бы не он, этот вредный Сомов мне ничего бы не дал.

— Не знал, что к нам кто-то пожалует, — пробасил горбун, проходя дальше, к камину. — А то бы приоделся в чистое.

Вера поджала губы, чувствуя некую издевку в словах Могуты. Но не поняла, отчего он так говорит.

— Еще раз благодарю вас, Василий, — продолжала ворковать Вера, снова обратив ласковый взгляд на гостя. — Если бы не вы…

— Я же сказал, Вера Владимировна, не стоит благодарностей, — ответил ей Коровин, плотоядно улыбаясь. — Как же не помочь такой красивой боярышне? Мне…

Его слова прервал неимоверный грохот. Это Могута уронил несколько деревяшек на пол. Начал подбирать их, присев на корточки и складывая дрова в небольшую дровницу у камина. Вера даже обернулась. И тут же наткнулась на острый пронзительный взгляд горбуна. Он явно был недоволен присутствием гостя.

Чтобы снять напряжение, повисшее в столовой после прихода Могуты, Вера предложила подлить Василию чаю. Тот с радостью согласился.

Спустя полчаса Коровин распрощался и покинул усадьбу.

Вера, довольная тем, что теперь у нее есть патент, мурлыкала под нос песенку, убирая со стола. Она как раз вернулась в столовую, чтобы забрать грязные тарелки, когда на пороге просторной комнаты появился Могута, таща очередную партию дров для камина.

— Убрался-таки сотник. Ишь, притащился лясы точить, словно службы у него нет, — процедил горбун, быстро складывая дрова в железную дровницу.

— Это я его пригласила.

— А он и рад! Хорошо приударить за боярышней, когда у нее все расчудесно и деньги есть, — процедил как-то недовольно Могута.

— К чему ты это говоришь, Могута? — не поняла Вера, поднимая на него глаза.

— Где был ваш Коровин, когда вам с малой боярышней есть нечего было? Со Щукиным в нашу усадьбу на разборки приходил да спокойно жить мешал!

— Не понимаю, что ты… — недоуменно пролепетала она, отчетливо видя, что горбун хмурил густые брови, а его глаза недобро сверкали от возмущения.

— Вот и красная цена вашему ухажеру, боярышня! — продолжал он, все сильнее гневаясь. — Скользкий он тип! Хитрый, как лис, так и норовит пыль в глаза пустить! Недобрый он, Вера. Гнать его надо подальше.

— Боже, Могута, я не пойму, отчего ты так разозлился?

— Чего понимать-то, Вера?! Глупые вы все девки. Только покажи вам статного молодца при должности, и простить его готовы за все грехи!

— Неправда это.

— Ага, потому в дом его и привела, чаи распивать!

Вера недоуменно смотрела на горбуна, не считая, что она сделала что-то неправильно. Коровин помог ей с патентом, а она всего лишь хотела быть благодарной. Как когда-то хотела отблагодарить Могуту ужином за дельную подсказку с серебром.

Но сейчас неожиданный выпад и злые слова горбуна в сторону сотника походили на приступ ревности. И Вера даже растерялась от этого вывода. Неужели Могута был влюблен в нее, и она нравилась ему?

И все это ей было не по душе. Потому она решила сразу же пресечь на корню все недовольство горбуна, ведь он не имел права указывать ей, кого приглашать в дом на чай.

— И что такого? Он мне помог, я только хотела отблагодарить его и все, — строго сказала она, открыто смотря в сверкающие злостью глаза мужчины. — И вообще, это не твое дело, Могута, и…

— Ты права, не мое! Кто я такой?! Всего лишь грязный слуга. Ладно, пойду я. Некогда мне лясы точить с тобой, боярышня, — почти прорычал он сквозь зубы, явно взбешенный ее словами.

Окинув Веру темным и каким-то предостерегающим взором, он быстро развернулся и торопливо заковылял прочь. Она видела, как его правая рука сжата в кулак. Это выдавало в нем сильную злость.

Когда он ушел. Вера присела на стул и выдохнула. Приложила ладони к горящим щекам.

— Нет, точно ревнует. Боже, еще только влюбленного горбуна мне не хватало.

Это показалось ей совсем дурным. Ибо в качестве возлюбленного она никак не могла представить горбуна.

Но все же Могута был приятен Вере, он казался надежным, вызывал уважение. Она очень ценила его и как работника, и как друга, которым он ей стал за последние дни. Была благодарна за его постоянную помощь и поддержку. Он всегда был на ее стороне и даже ходил с ней на всякие глупые вылазки, как тогда к Щукину. Хотя она знала, что он был против этого, но все равно пошел с ней к злому боярину, чтобы поддержать. И теперь с лавкой помогал. Хотя затея с торговлей ему тоже не нравилась.

И сейчас ее повышенное внимание к Коровину, видимо, расстроило Могуту. Ведь сотник был явно красивее внешне и по социальному положению выше горбуна. И Могута наверняка чувствовал свою ущербность. Потому так сильно разозлился, что начал выяснять с ней отношения.

С того дня Вера стала более тщательно присматриваться к горбуну, к его действиям и словам.