Хозяйка времени

Глава 17. Засада

Прикрывая рукой пламя свечи, чтобы ее не задул сквозняк, Вера очень тихо спустилась вниз. Быстро прошла по темному коридору в сторону большой домовой кухни. Завернула за угол и толкнула дверь в маленькую комнатушку, едва освещенную догоравшим огарком свечи.

Недавно пробило полночь, и все домочадцы спали.

Приблизившись к кровати, Вера потормошила спящего мужчину за плечо.

— Могута, проснись, — тихо прошептала она над ним. Он открыл глаза и непонимающе посмотрел на нее. — Мне нужна твоя помощь…

— Какая помощь, Вера? Простите, госпожа… ночь-полночь, — проворчал он, садясь на постели.

— Вот и хорошо, что ночь. Надо его поймать! Он всегда после полуночи и появляется.

— Вы опять про Щукина? — спросил он, догадавшись.

— Да. Могута, я думаю, надо устроить засаду в саду и дождаться, когда он явится! Ты поможешь мне?

— Хотите прямо сейчас в сад идти? — нахмурился он, поднимаясь с постели и натягивая на голые плечи рубаху.

— Непременно теперь, Могута, — закивала она, поправляя шаль на плечах. Темно-серое неброское платье молодой женщины прекрасно подходило для ночной вылазки. — Я одна боюсь, понимаешь? Этот Щукина, он…

— Не объясняйте, я все понимаю, — закивал он, надевая на босые ноги ботинки.

Повязал темный кушак, всунул за него нож. Полез в угол, перебирая инструменты, которыми работал уже второй день, пытаясь починить водопровод.

— Сейчас что-то потяжелее возьму, и пойдем. Где-то железный лом здесь лежал.

— Возьми, а то этот нелюдь не угомонится, пока не получит по зубам.

Обернувшись к ней, Могута усмехнулся.

— Вера, я не буду его бить или калечить. Только припугну. Ну, только если он снова из пистолета палить начнет, тогда возможно.

— Конечно-конечно, — закивала она. — Только пойдем побыстрее, пожалуйста.

Вышли они из дома тихо, через заднюю дверь. Не стали брать с собой фонарь, чтобы не спугнуть Щукина. Во мраке прошествовали по ночному саду до черемухи и спрятались за хозяйственным сараем.

Тонкий, чуть проглядывавший через тучи месяц едва освещал пустынный сад. Но с их места открывался хороший вид на дорожку у заднего фасада дома и начальную часть сада, там, где росли кусты роз. Уличные факельные фонари у дома, которые Могута зажигал по ночам, немного освещали пространство.

У старого сарая, затаившись, они выжидали довольно долго, около получаса. Ночь стояла прохладная, оттого Вера то и дело куталась в длинный платок, темный с серым рисунком.

— Озябли, боярышня? — в какой-то момент спросил Могута, стоявший рядом с ней, прислонясь плечом к домику.

— Немного.

— Пошли бы в дом, я сам покараулю.

— Еще чего, — замотала она отрицательно головой. — Я с тобой. Подождем до двух, если не придет, спать пойдем.

— Тс, — прошептал хрипло горбун, прижимая палец к губам. И указал вперед рукой. — Смотрите! Видите?

Зорким взглядом Вера увидела впереди две невысокие тени. Они быстро проскочили по краю дорожки у дома и исчезли у первых яблонь сада.

— Это он… и его сообщник, похоже! — прошептала Вера как можно тише.

— Наверняка, — кивнул Могута и, покрепче зажав в руке ломик, быстро вышел из-за сарая. — Пошли быстрее!

Бегом они устремились по зеленой лужайке в сторону яблонь, стараясь ступать бесшумно. Уже через пару минут подбежали к грядкам, где Вера сажала морковь и зелень. Из-за кустов шиповника виднелись чьи-то головы.

— А ну не с места, мерзавец! — закричала Вера громко.

Могута выбежал вперед молодой женщины и замахнулся ломиком. Вера тоже подняла кухонную скалку, которую захватила с собой. Но едва они сделали несколько шагов, как тут же замерли на месте от открывшейся им картины.

У грядки с огурцами они увидели двух девочек. Одна рыжеволосая, лет семи, сидела на корточках у грядки. Одета в серое застиранное платьице и дырявые на коленях чулки. Она проводила тонкими ручками над широкими огуречными листьями и что-то шептала. А из ее маленьких пальчиков выходил едва видимый энергетический поток зеленоватого оттенка и перетекал прямо в стебли растений.

Вторая девчушка, с растрепанными темными волосами, чуть помладше, сидела на деревянном ограждении грядки. В этот момент она с жадностью уплетала пирожок с яблоком. Рядом с ними стоял Боян с миской в руках, в ней лежали еще три пирожка. Эти пироги с яблоками и капустой Вера испекла сегодня вечером.

— Вы кто такие? — выдохнула в недоумении Вера, опуская скалку и не понимающе хлопая глазами.

— Ничего себе, воришки… — пробубнил Могута, также опуская лом.

— Няня Вера, они не воришки! Я все объясню! — заверещал тут же Боян, вставая перед рыжей девочкой. — Я только приносил им поесть! Он же голодные! А у нас много пирогов!

Девочки молчали, испуганно хлопая глазками. Они обе вдруг поднялись на ноги и явно хотели убежать. Но Вера, уже придя в себя от первого удивления, быстро сунула скалку в руки Могуте и приблизилась к ним.

— Не бойтесь, мы вас не обидим, — заверила Вера, рассматривая девочек. Они были худы, бледны, в старых заштопанных платьях и дырявых платках, повязанных за спиной. Непричесанные и чумазые. — Кто же вы такие?

— Это мои подруги, Огнева и Златоцвета, — протараторил Боян. — Я во всем виноват, носил им тайком еду сюда. Меня, няня Вера, наказывайте.

— Наказывайте, — возмутилась Вера. — Скажешь тоже, разве я хоть раз наказывала кого?

— Так это вы, шалунишки, под окнами дома и здесь в саду шастали по ночам? — понял все Могута.

— Да, мы, — залепетала наконец рыжая девочка, что была постарше. — Бояша выносил нам еду, но мы не крали ее! За пирожки я вам добром платила. Растила ваши огурчики и редиску.

— Как это растила? — удивилась Вера.

— Неужто ты, Златоцвета, дочка боярина Лисицына? — спросил тихо Могута, внимательно оглядывая рыжеволосую девочку. — Про нее сказывали, что магия у нее есть. Сейчас же ты в огурцы волшебство вливала?

— Правду говорите, дяденька, — закивала Златоцвета. — У меня дар такой есть. Растения и цветы от моего волшебства очень быстро растут.

— Так вот почему мои посадки всходили как на дрожжах! А я-то все гадала, отчего это, — заявила Вера, улыбаясь, довольная тем, что открылась еще одна тайна.

Она подошла ко второй рыжеволосой малышке, которая как-то испуганно сжимала в руке недоеденный пирожок и не решалась дальше есть.

— Кушай, не бойся, — она погладила девочку по взлохмаченным грязным волосам. — Боян сказал, что вы голодные, это правда? Где же ваш дом, родители?

Девочки не отвечали, а только как-то несчастно смотрели на нее. У младшей даже выступили слезы на глазах.

— Не бойтесь, расскажите, мы ваши друзья, — попросила Вера.

— Казнены по указу князя Драгана, — глухо вымолвил горбун за девочек. И, пронзительно глядя на рыжеволосую девочку, сказал: — Ты же Огнева, дочка бояр Зайцевых?

Та медленно кинула.

— Сироты мы, сбежали из приюта, — кратко ответила Златоцвета.

— Из приюта «Покаяние», вы там жили? — догадалась Вера. — Оттуда сбежали?

— Да. Мой братец Добряк помог нам сбежать.

— Могута, ты сказал, что их … — молодая женщина замялась, боясь травмировать малышек еще сильнее. И уже ему на ухо прошептала: — За что же… их родителей так?

— Все за то же, госпожа, — мрачно ответил горбун. — Насколько я знаю, бояре Лисицын и Зайцев состояли в Бояркой думе и были среди заговорщиков. — Он вновь обратил взор на девочек. — Вы что же, из самого Ярославля бежали сюда? Приют вроде там находится?

— Оттуда. У Златоцветы тут усадьба родителей, — объяснила Огнева, уже доев пирожок, и нервно почесала руку.

— Один старичок добрый довез нас до соседнего городка, потом мы и сами дорогу наши. Мы думали спрятаться в нашей старой усадьбе и жить там, — объяснила Златоцвета. — Но теперь там живут другие бояре. Потому мы и не пошли туда. Потом встретили Бояшу. Она сказал, что поможет нам.

— А твой брат Добряк где? — спросил Могута.

— Там остался, в этом мерзком приюте, — всхлипнула Златоцвета. — Братец не смог убежать! Его снова поймали, пока он нам помогал. И наверняка его там уже уморили! Я видела, как они его били, когда поймали. Мы даже не знаем, что с ним, а в приют боимся возвращаться, чтобы узнать.

— Господи, неужели и вправду в этом приюте так все ужасно? — спросила Вера.

— Да, — добавила дрожащим голосом Огнева, доедая пирожок. — Они нас мучили. Обливали холодной водой, а тех, кто чесался, еще вонючими мазями мазали. Говорили, что мы заразные.

— А еще всякие шапки железные на голову надевали и требовали, чтобы мы прекратили волшебство творить, — подхватила Огнева.

— И кричали, что мы прокляты, раз в нас есть волшебство! — добавила Златоцвета. — Хотели, чтобы мы стали обычными! А после этих штук на голове нам совсем худо было. Болело все и постоянно рвало.

— Боже, Могута, что за ужасы рассказывают девочки? Этот приют просто какое-то чудовищное место! — возмутилась Вера.

— Вот черти поганые… — выругался горбун. — Я даже и не знал об этом. Чем им магия-то у детей помещала? Испокон веков в нашем княжестве чада-волшебники рождались. Правда, немного, в основном в боярских семьях, у них кровь особенная.

— Но зачем же они их мучают и хотят лишить магии? — спросила Вера.

— Этого-то и не понять мне. Надо, наверное, наведаться мне в это логово окаянное. И вызволить оставшихся детей, что там есть, — решил Могута.

— Там немного человек осталось, девять всего, остальные сбежали, — сказала Златоцвета. — Но вы не войдете туда, дяденька. Приют охраняют стрельцы. И в тот день палили даже из ружей, когда мы сбежали. Но мы с Огневой в кустах спрятались, по нам не попали.

— Господи, это невыносимо слушать, — закачала головой Вера. — Что же за беззакония творятся в вашем княжестве? В детей стреляют, казнят всех без разбору, бесконечный произвол какой-то!

— И не говорите, госпожа Вера, — вздохнул Могута. — Как Драган сделался великим князем, все и стало у нас темно и богомерзко.

Все замолчали.

— И что же вы, бедняжки, где сейчас живете? — спросила Вера у девочек.

— В старом заброшенном амбаре у леса. Спрятались пока там, — ответила Златоцвета.

— Мы не хотим, чтобы нас обратно в приют забрали! — добавила Огнева, с аппетитом откусывая очередной пирожок, который дал ей Боян.

— А Бояша подкармливал нас тайком, чтобы мы с голоду не померли.

— Почему же ты не привел девочек открыто? — спросила строго Вера. — Я бы накормила их.

— Неудобно мне было, няня Вера. Вы и так меня приютили. А я бы привел еще кого. Зачем вам еще два голодных рта?

— Боян, ну ты сказал. Когда я жадная на еду была? Тебе надо было сразу же девочек к нам в дом привести, а не украдкой ходить по саду и еду утаскивать.

— Госпожа Вера верно говорит, придумали тоже, по ночам шарахаться, — пожурил их Могута.

— Значит так, — твердо заявила Вера. — Не дело это вам прятаться в каком-то амбаре. С нами будете жить. Дом большой, еды вдоволь. Пойдемте внутрь, а то тут совсем холодно стало.

— А вы нас с приют снова не отдадите? — спросила боязливо Огнева.

Оглядывая тонкую фигурку девочки в грязном пыльном платье, Вера нахмурилась. Она обняла Огневу за худенькие плечики.

— Нет, конечно, малышка, еще чего! Пойдемте, пойдемте. Умою вас, напою горячим чаем, а то вы все продрогли. Потом найдем вам комнату и спать ляжем.

Взяв девочек за руки, Вера повела их в дом. Могута и мальчик пошли за ними. Уже перед домом горбун положил руку на плечи Бояна и спросил:

— Отчего ты, малец, солгал тогда? Сказал, что не видел, кто это под окнами ходит? Еще и родителями покойными клялся, нехорошо это.

— Я сказал, что не видел никакого мужчину, в этом поклялся, и это не ложь, — ответил Боян.

— Ну ты и хитрец, Боян, — усмехнулся Могута, понимая, что тогда мальчик ответил очень хитро. — И правда, мужчин не было, только девчушки.

Только к двум часам ночи все улеглись спать. Огневу и Златоцвету Вера положила в одной спальне, рядом с комнатой Ладомиры. Они вполне вдвоем уместились на большой кровати, и им было не страшно спать вместе.

Чуть позже Вера удостоверилась, что Ладомира и боярыня Бажена спокойно спят в своих комнатах. Порадовалась, что они так и не проснулись от всего шума, что случился чуть ранее в саду. Затем она вернулась в свою спальню. Надела ночную рубашку и забралась в постель.

Прикрыла глаза.

На удивление, она была рада, что ночная вылазка так хорошо закончилась. Они наконец выяснили, кто ходил в саду. И это был совсем не Щукин.

«Надо же, зря я на этого мерзавца наехала вчера, — думала, уже засыпая, молодая женщина. — Ведь он правду сказал, что не ходил у нас по саду. Хотя нет, не зря, — кивнула она сама себе. — Пусть заранее боится приближаться к нам, поганец! Все, что ни делается, все к лучшему!»

А еще ее грела мысль о том, что две несчастные души теперь были под ее покровительством, а не ночевали в каком-то заброшенном холодном амбаре. Теперь девочки будут сыты и в тепле. И для них черная жизненная полоса закончилась. Отныне все будет замечательно!

С этими мыслями она уснула.

Следующее утро началось с прекрасного известия.

Вера как раз хлопотала на кухне, готовя завтрак, споласкивала яйца в умывальнике, висевшем на стене. Как вдруг под раковиной рядом что-то шумно заурчало и загудело.

С этот момент в просторную кухню вбежал Могута и выпалил:

— Вера, открой кран! — И тут же поправился, уже подходя к ней ближе: — Простите, госпожа. Откройте кран, пожалуйста.

— Неужели?! — воскликнула молодая женщина, радостно обернувшись к нему.

Быстро придвинувшись к кухонной раковине, которой они не пользовались. Вера начала вертеть ручку. Кран зафырчал, задребезжал, и через миг из него полилась вода. Тонкой струйкой, чуть ржавая. Но с каждой секундой все сильнее и чище. Тут же к ним подбежала Ладомира, которая до того нарезала хлеб к завтраку. Захлопала в ладоши и воскликнула:

— Починил! Починил! Не будем теперь воду ведрами таскать!

Не сдержав порыва, девочка обхватила ручками Могуту, обнимая его, и продолжала радостно:

— Какой ты умелый и умный! Я всегда это знала!

— Ну что вы, боярышня, — засмущался горбун, чуть отстраняя девочку от себя.

— И что же, везде в доме теперь есть вода? — поинтересовалась Вера.

— Думаю, везде. Сейчас пройдусь по спальням, проверю, — ответил он. — Надо еще почистить в водонапорной башне трубу для забора воды. Подземная речка, та, с которой берется вода, илистая, все тиной забилось. Почищу, еще лучше бежать будет.

— Ох, вот подарок так подарок! — продолжала довольно Вера, все поворачивая кран и отмечая, что вода уже хорошо льется. — Замечательная работа, Могута!

Она быстро чмокнула горбуна в обожженную щеку и тут же смущенно отстранилась. Мужчина, явно не ожидая от нее таких благодарностей, как-то криво оскалился.

— Ох ты, госпожа-красавица, если еще раз поцелуете, я и горячую воду вам запущу!

— Правда? — опешила Вера. — Сможешь и это?

— Да. Видите, переключатель сбоку? Если его покрутить, можно сильнее или слабее горячую воду сделать. Только надобно будет греющий чан посмотреть, как он там работает, да угля добавить.

— Какой ты молодец, сынок, — раздался старческий голос входящей боярыни Бажены. — Верочка, дочка, ты видела, в саду огурчики уже повылезли?

— Неужели?

Все уже привыкли, что старая боярыня всех дочками и сынками величала.

— Да. Из сада иду. Уже с палец малыши вымахали. Я петрушки и укропа к завтраку нарвала, — добавила старушка.

— Спасибо Златоцвете, ручки у нее волшебные, — улыбнулась Вера. — За четыре дня огурчики нам вырастила! Это сказка какая-то. — И обернулась к Могуте. — Так хорошо, что вода теперь есть. В прачечной можно большую бочку для стирки налить и белье постирать как следует, не в корыте!

— Под бочку ту еще дровишек кинуть можно. И белье прокипятить, — продолжила ее фразу старушка. — Будет все белое, как новое, и белье, и полотенишки. Я помогу тебе, покажу как, яхонтовая моя.

— Сейчас накрою на стол, завтракать будем! А потом делами займемся, — с энтузиазмом сказала Вера.

— Только, дочка, давай в столовой стол-то накроем, — предложила боярыня. — Что вы все на кухне трапезничаете-то?

— Как-то неудобно, Бажена Ростиславовна.

— Чего это еще выдумала, дочка? Неудобно ей, — пожурила ее по-доброму старушка, подходя к мойке и споласкивая зелень. — Сегодня будем трапезничать за большим столом в столовой. Я хоть старые времена вспомню. Когда вся наша семья была вместе.

— Давайте там, бабушка! — поддержала Мира. — Я туда тарелки сейчас отнесу.

— Сперва стол оботри от пыли-то, внученька, — велела старушка. — Еще сервиз, что в шкафу стеклянном стоит, достань.

— Хорошо, как скажете, боярыня, — согласилась Вера.

— Пойду пока воду везде проверю, — сказал Могута, направившись прочь из кухни.

Почти у дверей Вера нагнала горбуна и, положив руку на его локоть, тихо сказала:

— Могута, ты, если хочешь, называй меня на ты и по имени, — предложила она.

Она уже заметила, что, когда забывался, он называл ее просто Верой.

— Так не по чину мне называть вас по имени, госпожа, — замотал он головой. — Вы моя хозяйка и…

— Господи, какая твоя хозяйка, Могута? — удивилась она. — У меня никогда слуг не было. Ты ведь сейчас как мой управляющий, помощник по хозяйству. Уже как свой в этой усадьбе. Так что называй меня просто по имени.

— И обижаться не будете?

— Нет. Я только рада буду, мы же друзья.

— Как прикажете, Вера, — оскалился он криво, как-то пронзительно глядя ей в глаза. Накрыл своей широкой жилистой ладонью ее руку, лежащую на его локте, и добавил: — Я тоже рад, что повстречал тебя, Вера.

Больше не сказав ни слова, Могута проворно вышел прочь, чуть прихрамывая.