Хозяйка времени

Глава 18. Боярыня

После завтрака в усадьбе появился лекарь. Боярыня Бажена приняла его в своей спальне. Вера почтительно стояла за дверью. Спустя полчаса седой старичок пригласил молодую женщину войти и сказал:

— Боярыня вполне здорова. Сердце стучит ровно, дыхание хорошее. Немного суставы в ногах беспокоят, но, я думаю, оттого, что Бажена Ростиславовна долго лежала неподвижно, — объяснил лекарь. И уже обратился к старушке, сидевшей в кресле: — Гуляйте в саду, драгоценная. Лучше и утром, и вечером. Ноги разминайте, все и пройдет.

— А лекарства какие надо пить? — спросила Вера.

— Оставлю только от мигреней, — важно заявил лекарь, порывшись в своем сундучке, и выставил небольшую склянку на прикроватный столик. — Пять капель на рюмку воды. Но только если боли будут.

— Поняла, — кивнула Вера.

Видя, что лекарь уже собирается, Вера, оглянувшись, поманила рукой стоявших в дверях девочек. Они вошли.

— Сударь, будьте добры, осмотрите Ладомиру и ее подругу, они постоянно чешутся, — попросила Вера, специально не называя имя Огневы, чтобы лекарь не знал, что она боярышня Зайцева.

Вдруг ему взбредет в голову доложить властям, что малышка живет в их доме, и ее заберут обратно в этот зловещий приют.

Еще ночью Вера заметила, что шестилетняя Огнева чешется так же, как и Мира. Непонятно отчего и только временами. Как будто начинается какой-то приступ. Сегодня за завтраком в Изумрудной столовой девочки очень сильно чесали руки. Сначала Вера думала, что у Ладомиры это от грязи, оттого что она жила в пыльном доме. Но сейчас она мыла девочку в бане каждый день, потому не понимала, отчего этот зуд у Миры не проходит.

— Раздевайтесь до рубашек, чада, осмотрю вашу кожу, — кивнул старичок. После тщательного осмотра, лекарь, нахмурившись, заявил: — Очень странно, но повреждений и лишая я на коже не вижу. Она чистая. Не пойму, отчего дитяти чешутся. Оставлю вам мазь, она снимает сухость кожи. Смазывайте девочкам зудящие места.

Вера поблагодарила лекаря, заплатила ему рубль и попросила Бояна проводить старичка до выхода. Когда они ушли, боярыня Бажена как-то задумчиво проследила за тем, как девочки одеваются. Огнева как раз застегивала свое новое голубое платьице, которые Ладомира одолжила ей из своего нового гардероба, когда старушка спросила:

— Скажи-ка мне, дитятко, есть ли у тебя дар какой от рождения?

— Есть, сударыня, — кивнула Огнева. — Могу огонь вызывать или искры огненные поднимать. Матушка всегда говорила, чтобы я осторожна была, дабы не поджечь ненароком ничего.

— И что же, часто этот огонь вызываешь?

— Раньше часто могла. А когда в приюте кулон матушкин забрали, уже не могу этого делать, — ответила девочка.

— Кулон-то серебряный был? — спросила боярыня Бажена.

— Да. Кругляш небольшой, а на нем солнце ясное. Дар матушки. Я его на веревочке носила, — закивала Огнева.

— У меня тоже в приюте колечко серебряное батюшкино забрать хотели, — раздался голос, входящей в спальню Златоцветы. — Но братец мой, Добряк, зарыл колечко в земле, спрятал. Так же, как и свое. Потому у нас и не отобрали. Когда я убегала из приюта, братец отдал мне его с собой.

Девочка показала свой средний палец, на котором красовалось тонкое серебряное колечко.

— А ты, Ладомира, куда свой кулон дела, что батюшка на именины тебе подарил? — спросила старушка.

— У меня его на рынке украли, — ответила тихо Мира. — Ты, бабушка, как раз третий день в беспамятстве лежала. Я решила кулон продать, чтобы хлеба купить, но какой-то человек сорвал у меня с груди кулон и убежал. Я не догнала его.

Последние слова она добавила печальным голосом, а глаза ее заблестели от слез.

— Вот и ответ на странную чесотку вашу, — заявила боярыня Бажена. — Дар ваш, что с рождения дан, не может найти выхода. Это я про вас, внученька да Огнева. Обереги ваши серебряные, кулоны и кольца, что родители вам дали, помогали вашу магию в мир выводить. А как лишились вы серебряных проводников, так дар ваш внутри тела заперт. И выхода не может найти, оттого вы и чешетесь.

— Как чудно, боярыня, — произнесла Вера. — Потому со Златоцветой все в порядке. И она может творить волшебство, да? Раз колечко при ней.

— Именно так, яхонтовая моя, — кивнула старушка. — Серебро является проводником для магии из тела волшебника в реальный мир. А когда его нет на теле, то магия внутри сидит и мучает владельца. Волшебник должен творить магию, иначе болеть страшно будет.

— Правду бабушка Бажена говорит! — согласилась Огнева. — Там в приюте все у нас чесались!

— Получается, что в этом мерзком приюте собирали только детей, что обладают даром волшебства? — спросила Вера, как бы говоря сама себе. — И еще ты, Огнева, говорила, что воспитатели в приюте хотели сделать вас обычными, то есть лишить волшебного дара?

— Так они говорили, — кивнула Златоцвета. — Сказывали, что мы прокляты, раз умеем творить волшебство.

— Это они будут прокляты на веки вечные за свои черные дела! — раздался хриплый голос Могуты, который, оказывается, все это время стоял на пороге спальни. Все обернулись к горбуну. — Пока не знаю как, но я добьюсь того, чтобы зло наконец было остановлено и перестало верховодить в нашем княжестве!

Он быстро развернулся и вышел вон из комнаты. Вера немного опешила от его выпада, не понимая, что собирался сделать простой горбун, чтобы победить зло? Или Могута знал что-то большее, чем говорил?

— Боярыня, вы что-нибудь поняли из того, что сказал Могута? — обратилась Вера к старушке.

— Ничего не поняла, милая.

— И я ничего.

Прибравшись в доме и проверив растения, высаженные на грядках, Вера решила наведаться к боярыне Медведевой. К этому времени у молодой женщины уже накопилось несколько важных вопросов, которые она хотела прояснить. Ведь еще три недели назад добрая боярыня приглашала ее в гости.

Палаты боярыни Ярославы Вера нашла быстро. Самые великолепные и богатые на всей набережной Волги. Веру без проблем пустили в огромную усадьбу, едва она представилась, и проводили сначала на высокое крыльцо, а затем и в белокаменные палаты.

С удивлением осматриваясь, молодая женщина должна была признать, что хоромы Медведевой совсем не уступают по пышности и красоте царским палатам, которые она некогда видела в кремле в Москве. Только в палатах Московского кремля было много красных и алых красок, а палаты ярославской боярыни Ярославы Медведевой отделаны синей черепицей и голубыми росписями, как и все в этом параллельном мире.

Однако, когда Вера прошла в просторную горницу с высокими сводчатыми потолками, она застала боярыню в трауре. Медведева сидела и печально смотрела в открытое слюдяное окно. Облачена она была во все черное, даже небольшой кокошник на ее голове был из темного бархата и украшен черными жемчужинами.

Слуга, что провожал Веру, шепнул молодой женщине на ухо, что на днях пришла скорбная весть из соседнего княжества. Единственный сын боярыни, Бронеслав Всеволодович, был убит на чужбине ворогами. Вера помнила, что тогда Медведева говорила ей, что Бронеслав тоже участвовал в заговоре Думских бояр, но ему удалось уехать в другие земли и он избежал казни. Но вот теперь пришло такое страшное известие.

Заслышав тихий говор слуги, боярыня Ярослава обернулась и увидела на пороге просторной горницы Веру.

— Простите, боярыня, я не знала, что у вас такое горе, — произнесла молодая женщина, извиняясь, и даже смутилась. Ведь на ней было яркое алое платье с белыми расписными птицами. Оно совсем было не к месту здесь. — Я, пожалуй, пойду домой.

— Вера, постойте! Мне доложили, что вы пожаловали. Я рада вас видать. Проходите.

— Я не хотела побеспокоить вас, сударыня.

— Что вы, дорогая, какое беспокойство. Хорошо, что вы пришли, поговорим. Я отвлекусь хоть немного от горя своего. Присядьте за стол, сейчас чай будем пить. — Медведева обернулась к сенной девушке, стоящей у дверей. — Миланьюшка, принеси нам чаю с баранками и вареньем.

— Слушаюсь, боярыня, — заявила та и убежала ставить самовар.

— Какое у вас необычное платье, Вера. Алое. У нас такие не носят.

— Я увидела его в лавке суконщика, и оно мне очень понравилось тогда, — объяснила Вера. — Но сейчас чувствую себя белой вороной. Пока шла к вам, все оборачивались.

— Какие глупости. Какая ворона, Вера? — махнула на нее рукой дородная женщина. — Вы же позволите мне называть вас по имени? Вы тоже можете обращаться ко мне Ярослава. Будем подругами.

— Я не против, сударыня.

— Платье милое, просто очень необычное. Но мне нравится. Красиво. А то в нашем княжестве все носят только синее да голубое. А вы, Вера, привнесете новое веяние. К примеру, этот алый цвет. Он так вам к лицу. Не стесняйтесь и непременно носите это платье. Уверяю, что оборачивались на вас все оттого, что любовались, а не осуждали. Ведь это были в основном мужчины?

— И правда, в основном мужчины.

— Вот, а я что говорю. Оценили, — закивала Медведева.

Миланья уже быстро собрала кушанья. И женщины пересели за небольшой дубовый стол. Боярыня Ярослава начала разливать чай из пузатого самовара, протянула чашку молодой женщине.

— Баранки с маком попробуйте, Вера. У моей поварихи они отменено выходят. Тесто во рту прямо тает.

— Благодарю, — улыбнулась молодая женщина и откусила выпечку.

Ей в нос сразу же ударил вкусный запах корицы. Баранка и впрямь была мягкой и чудесной на вкус.

— Вы хотели о чем-то поговорить, дорогая? За этим же пришли?

— Да, — кивнула Вера и быстро поставила фарфоровую синюю чашку с чаем на блюдце. — Я хотела спросить у вас, сударыня, о некоем приюте «Покаяние». Вы знаете что-то о нем?

— Первый раз слышу. А что это за приют такой?

— Туда детей боярских, которые сиротами остаются, привозят и держат насильно. Мою воспитанницу Ладомиру тоже собирались туда забрать, пока боярыня Бажена болела. Говорят, этот приют жуткое место. И, что странно, забирают туда только детей, которые волшебным даром обладают.

Все это рассказали ей Огнева и Златоцвета.

— Неужели? — искренне удивилась Медведева.

— Вот хотела спросить у вас о нем, Ярослава. Но, может, вы еще и про детей-волшебников расскажете мне? А то я совсем не знаю про них.

— Про приют тот не ведаю ничего. А вот про детей могу вам рассказать. Но разве в вашем княжестве нет волшебников, Вера?

— Были когда-то, но сейчас почти не осталось, потому и спрашиваю, оттого что не знаю, — уклончиво ответила молодая женщина. — Мне надо понять, почему в тот приют именно детей с даром забирают.

— Хорошо, тогда расскажу. Волшебники в нашем княжестве рождаются редко, по пальцам можно пересчитать. В основном в боярских семьях. Кровь у них особенная, с частицами солнечными, что магию творят. И магия та у каждого особенная, в основном она по линии отца передается. У простого же люда волшебный дар вообще не сыщешь.

— И что же все дети бояр волшебники?

— Нет, конечно, малая часть только, — замотала головой Ярослава. — Наверное, десятая часть от всех бояр, а может, и того меньше. Да и то не всегда волшебник-отец может передать дар своим детям. На нем может волшебный дар и кончиться в роду. Там еще от матери детей зависит, от ее генома. Если у матери в роду тоже были волшебники, то дите с даром рождается, хотя сама мать может и не обладать волшебством.

— Как интересно. А бояре, что волшебством обладают, на каком-то особом положении в княжестве? Имеют привилегии?

— Нет, — ответила боярыня. — Никаких важных мест на службе они не занимают, если вы про то, Вера. Только по рождению, что род знатный, боярский сын может получить ту или иную должность при дворе великого князя. Но место также может получить и обычный боярин без магии. Волшебный дар тут ни при чем.

— Ясно.

— Но, вообще, волшебники в нашем княжестве очень уважаемы. Люди их любят. Они же всякие добрые дела творят. Дожди вызывают, если засуха где, или посевы растят быстрее, чтобы успели созреть к осени. Или врачевают.

— А с черной магией есть волшебники?

— Как это с черной?

— Ну, которые какое-нибудь зло делают своей магией. Болезни насылают или умерщвляют кого, или порчу наводят, — спросила Вера.

— Боже упаси от такого бесчинства! — воскликнула испуганно Медведева. — В нашем княжестве только светлая магия. Да и не может злой человек обладать волшебством. Ведь магия у тех в крови живет, кто добрый и чистый сердцем, а душой своей уже на уровень небожителей вышел.

— Небожителей?

— Да, те, кто может уже напрямую с Богами общаться, просьбы высказывать. Боги его слышат, оттого и получается у него творить волшебство. Потому только благодетельные люди имеют дар. Все мудро в природе. Если человек обладает силой волшебной, он должен любить всех и все, чтобы созидать и помогать. Если же волшебник становится злым, то дар, а точнее, солнечные частицы, уходят из его крови. Он превращается в обычного человека. Ведь злой маг может натворить много бед и зла.

— Как мудро, — протянула Вера. — Странно, отчего тогда князь Драган хочет лишить детей магии? Ведь их дар мог бы служить людям. В этом приюте детей пытаются сделать обычными. Если все волшебники княжества добрые, то разве такие дели не на благо княжества будут?

— И правда непонятно, — задумалась боярыня. — Этого странного Драгана я и сама не пойму. Знаю только, что не жалует он волшебников. А точнее, не так. Говорит, что они должны служить только ему лично, а не народу, и выполнять только его приказы. А тех, кто не хочет этого делать, он жестко карает, и ссылка — это еще самое мягкое.

— А может, он ненавидит волшебников оттого, что они заговор против него подняли? Ведь, насколько я знаю, пятеро из семи бояр в Думе имели волшебный дар.

— Волшебство тут ни при чем, — замотала головой Медведева. — Заговор бояр произошел из-за завещания покойного великого князя Белозара.

— Завещания? — удивилась Вера. — Вы еще в прошлый раз обещали мне рассказать про этот заговор, Ярослава, сейчас расскажете?

— Я не знаю, что точно произошло, дорогая, но, когда достали завещание покойного князя, оказалось, что наследник его, князь Драган, младший его брат.

— И? — произнесла протяжно Вера. — В чем же подвох? Разве в вашем княжестве власть не наследует следующий брат по старшинству? Ведь у князя Белозара не было детей, а Драган был вторым по старшинству.

— Вы верно говорите, Вера, про наследование. Но сынок мой, несчастный. — Боярыня опять всхлипнула и утерла слезу платочком. — Сказывал, что, когда прочли завещание, бояре думские все возмущены были, и он тоже. А более всех неистовствовал боярин Демьян Волков. Прямо в лицо и заявил князю Драгану, что он самозванец и завещание поддельное! Больше ничего про ту жуть не ведаю. Сынок ничего больше не говорил мне. Молчал да все хмурился.

— Боже. Теперь понятно, отчего и боярина Волкова, моего нанимателя, и других из боярской думы арестовали и казнили…

— И не говорите, дорогая, все так печально окончилось. Считайте, из семерых думских бояр шестерых человек казнили, всех, кроме боярина Волкова. Да, сынок мой тогда жив остался, правда, в думе он не состоял.

— Все равно не пойму, Ярослава, — задумчиво сказала Вера, отпивая из чашки уже остывший чай. — Почему боярин Демьян назвал князя Драгана самозванцем? Как будто кто-то другой должен был на княжество вступить. Разве есть еще наследники на княжеский титул?

— А как же? Третьим по наследованию был мой сынок Бронеслав. Мы родственники по крови покойному князю Белозару и теперешнему Драгану. Я родная тетка их.

— Как интересно. Но ваш сын все же только второй после Драгана.

— Так, Вера. Так что князь Драган на своем законном месте. Но отчего бояре на заговор пошли и не побоялись головы сложить, не ведаю.

— Оттого и не понятно ничего. И один только Волков спасся.

— И то благодаря тому, что в шар волшебный себя заточил, — добавила боярыня.

— А что это за шар такой, вы знаете, Ярослава?

— Так магический шар, дорогая. Боярин-то, Демьян Ярославович, самый искусный волшебник в нашем княжестве был, да и есть. Никто с ним сравниться не мог по силе магической. Сынок рассказывал, что едва Волкова арестовали и тюрьму привели, так он вспыхнул и оказался как-то в шаре этом. И словно замер так, застыл стоя. А шар-то весь ледяной, прозрачный. Только лед тот волшебный, не тает. Да и прикоснуться к нему нельзя. Шар тот ледяной сразу силой волшебной насмерть бьет. Тогда в тюрьме два стрельца погибли, едва копьями по шару-то ударили.

— Ничего себе. И что же, Волков так до сих пор в этом шаре? Неужели жив еще?

Вера нахмурилась. Как мог живой человек почти год находиться в шаре этом без движения, еды и питья, да и без воздуха, и не умереть? Это было странно.

— Никто не ведает. Но моя подруга сказывала, она у князя Драгана теперь в полюбовницах ходит, что боярин Волков так в этом шаре и находится. И словно заснул, не шевелится и не двигается. И глаза прикрыл. Словно сном волшебным уснул. А к шару так никто и не прикасается, боятся все. Только охраняют. И непонятно, очнется когда-нибудь боярин или нет. А у стражи есть приказ, как только Волков выйдет из шара, сразу же убить его, как изменника.

— Жуткая история, — вздохнула удрученно Вера, думая о том, что бедняжка Ладомира, может, уже никогда не увидит своего отца живым. — Как, впрочем, и все, что у вас происходит теперь в княжестве.

— Увы, Вера, вы правы.