Хроники Тириса. Книга 2

Глава 14

— Курсант Каэль Золотой, на выход!

Это было первое, что произнёс преподаватель, едва явившись в аудиторию. Даже не представился и не поздоровался. Просто вошёл и сразу — «на выход». Словно я провинившийся школьник, а не курсант самой элитной академии империи!

— Ты что натворить уже успел, грувака недоделанная? — зло прошептала Зорина. — И, главное, когда? Мы же тебя с арены сразу забрали и сюда привели, чтобы ты больше никуда не вляпался! Вот скажи, Золотой, откуда у неприятностей такая неуёмная тяга к тебе? У тебя что, задница мёдом намазана?

— Хотел бы я сам понимать, что происходит, — ответил я, поднимаясь с места. Все учебники были виртуальными, так что на сборы много времени не ушло. Группа 1-«А», куда определили меня, Зорину и Вальтера, состояла из двадцати пяти человек и являлась, по всем критериям, привилегированной. Здесь, к примеру, учились все титулованные виконты, графы и маркиз. При этом даже виконты были не все — только из самых высших домов. Элита элит, сливки общества, будущее империи — эпитетов много, толку мало, если первый же преподаватель заявляет «на выход».

Я был единственным бароном, а Зорина — единственной без титула. Вальтер был виконтом, да ещё из дома Кирон, так что к нему вопросов не было. Но на нас с Зориной смотрели с удивлением, а то и с плохо скрываемым презрением. Особенно Кайден Вейран. Да, этот грувака тоже был в моей группе. Сидел в первом ряду, демонстративно игнорируя моё существование. Ещё бы он не игнорировал — в группе его телохранителей не было.

После поединка поговорить с Алариком у меня не получилось — он так и не вылез из капсулы, словно не желал показываться всем на глаза. Прятался, как последняя грувака. Я понятия не имел, что с него стребовать, но понимал — стребовать обязательно что-то нужно. Чтобы в следующий раз третьекурсник трижды подумал, стоит ли сражаться против меня.

Ещё из приятного — Зорина с Вальтером, да и все «Малыши», кроме меня, неплохо так обогатились. На второй бой ставки не принимались — считалось, что Лёд должен был уничтожить меня за считанные мгновения, так что букмекеры не стали терять деньги. Очень зря.

— Он ваш, — преподаватель в форме майора космических сил отдал меня другому преподавателю. Тому, кого я уже знал — полковник Шрайн. — Но это не избавит его от зачёта, полковник. Где он будет искать время — его проблемы. Мой предмет должен быть сдан без каких-либо поблажек.

Ага, мотивация, смотрю, здесь зашкаливает! После таких пламенных речей прямо учиться сразу хочется. У меня ещё даже занятия не начались, а я уже на полном серьёзе раздумываю, зачем оно мне всё надо?

— Я тебя услышал, майор, — кивнул полковник и, развернувшись, широким шагом пошёл прочь, успев бросить мне приказ: — Курсант — за мной!

Куда? Зачем? Какого грувака? Полковник Шрайн не думал о подобных мелочах. Есть приказ, и курсант обязан его выполнять. То, что на этого курсанта неожиданно свалилась дополнительная нагрузка, о которой он не просил, его не волновало.

Мы прошли к лифту и поднялись чуть ли не на самую крышу учебного корпуса. Полковник Шрайн уверенно двигался в лабиринте коридоров, пока мы не остановились рядом с массивной металлической дверью, оснащённой внушительной системой безопасности.

Не обычный биометрический замок, какие были на всех дверях академии. Здесь была целая батарея сканеров, датчиков, индикаторов. Полковнику пришлось вводить пароль и давать голосовую команду. Только после этого дверь открылась, и мы прошли внутрь. В небольшую комнату, где стоял металлический стол и стул. Больше ничего. Голые стены, один светильник под потолком, никаких окон. На столе находился карандаш, привязанный к столу небольшой цепочкой, словно кто-то боялся, что я его украду, а также несколько листов бумаги. В век цифровых технологий это выглядело архаично.

— Читай и подписывай, — приказал полковник, ничуть не сомневаясь в том, что я выполню его указания.

Услышав слово «читай», я уселся на стул и потянул листы к себе. Типовое соглашение о неразглашении, чем-то напоминающее то, что мы подписывали перед спуском в «Кузницу». Никому ничего, если что — расстрел на месте без права на извинения. Или, как было красиво сформулировано в пункте семь: «Несанкционированное раскрытие информации карается высшей мерой наказания без права обжалования, вне зависимости от титула, статуса или заслуг». Всё, как мы любим.

Признаться, это меня уже заинтересовало. Соглашение о неразглашении обычно давалось в электронной форме, так как так удобней, но в ИВА пользовались бумажными артефактами, не доверяя электронике. Поставив подпись, я прошёл следом за полковником в следующее помещение.

Вот теперь стало ещё интересней. Кругом находились капсулы виртуальности, и многие из них уже были задействованы. Техники бегали от капсулы к капсуле, проверяя показания и неожиданно один из техников нажал кнопку экстренного извлечения. Во всяком случае, внешне это выглядело именно так. Капсула замигала красным, крышка с шипением открылась и из капсулы извлекли парня без сознания. У него из носа и ушей шла кровь, но никого такие мелочи не волновали. Пульс был? Был. Значит жить будет. Во всяком случае, лечебная капсула предтеч, что стояла в самом центре комнаты, была гарантом выживаемости.

— Сколько? — спросил полковник Шрайн, обращаясь к техникам. Если верить голосу, за курсанта он не беспокоился. Только за его показатели.

Техники уложили бедолагу в капсулу, после чего сверились с данными:

— Стабильное управление девятью кораблями, — произнёс он. — Десятый начал сжигать мозги.

— Готовьте капсулу, — полковник Шрайн указал на меня. — Хочу знать пределы курсанта Золотого.

Наконец-то полковник снизошёл до того, чтобы хоть что-то мне объяснить.

— Это центр моделирования поведения ксорхианцев, — произнёс он. — Здесь мы пытаемся действовать так, как действовали бы твари. Управлять разом целым роем. Не каждым кораблём отдельно, а одновременно всеми. Расширение сознания. Текущий рекорд — двадцать два корабля или двадцать семь сухопутных ксорхов. Принадлежит Льду.

— Он знал, как действуют ксорхи и всё равно проиграл? — удивился я.

— Он не проиграл, — сухо произнёс полковник. — Результат вашей дуэли пересмотрен. Была подана апелляция и комиссия постановила ничейный результат. Лёд победил в битве, но проиграл в войне. Задача была победить в битве. О войне на дуэли никто не думает.

Я сохранил невозмутимое лицо, хотя внутри всё бушевало. Что значит «ничейный результат»? Я одно место рвал, а какие-то груваки решили отнять у меня победу? Лично мне плевать на апелляции и прочие заморочки. Аларик Лиардан является моим должником. Пусть только граф попробует соскочить!

— Это экспериментальный адаптивный нейроинтерфейс, — к нам подошёл один из техников, протягивая мне шлем. — С его помощью можно управлять кораблями ксорхов напрямую, без операций руками.

— А капсула тогда для чего? — удивился я.

— Для поддержания тела во время работы, — ответил техник. — Бывает, что управление затягивается на несколько часов. Нейроинтерфейс полностью блокирует разум, поэтому за телом приходится следить.

— То есть эта штука может выжечь мне мозги и превратить в овощ? — я с сомнением посмотрел на шлем.

— Выжечь не сможет, — замялся техник. — Но, если нагрузка будет чрезмерной, возможны побочные эффекты. Да ты их уже и сам видел.

В этот момент капсула открылась, выпуская парня на свободу. Всего несколько минут потребовалось артефакту предтеч, чтобы полностью вылечить курсанта. Значит, ничего критичного там не было. Но ведь и сознание просто так не теряют, верно?

— Раздевайся и укладывайся в капсулу, — приказал полковник Шрайн.

Зачем раздеваться, вопросов у меня не было. Если со мной что-то произойдёт, тратить время на избавление меня от одежды перед размещением в капсулу предтеч никто не станет. Теперь я начал иначе смотреть на её наличие. Это что тут такое происходит, что один из ценнейших артефактов былой эпохи, способный спасать сотни тысяч жизней ежегодно, стоит в академии и так используется?

Устроившись в капсуле, я почувствовал, как гелевая обивка подстраивается под контуры тела, после чего надел шлем и перед глазами пронеслась целая цепочка звёздочек. Реальность ушла в сторону и неожиданно я осознал себя стоящим в капитанской рубке огромного корабля. Ещё и форма командующего флотом на мне была! Явно для того, чтобы потешить самолюбие. Все ощущения были настолько реальны, что стало даже как-то не по себе. О подобных технологиях я не слышал. Да, виртуальные пространства были, но не такие же, что даже запахи ощущались?

«Ты здесь?» — спросил я у Эхо.

«Здесь», — пришёл ответ. — « Это стандартная система виртуальных симуляторов предтеч. С её помощью действительно можно распределить сознание на несколько независимых объектов».

Понятно, даже в этом люди решили не создавать что-то своё, а стащить у предтеч. Но это даже хорошо — им я доверял больше, чем нашим техникам. Если предтечи создали систему для распределения сознания, значит, она работает. И мозги мне не выжжет. Наверно.

— Провожу изменения, — послышался голос, после чего моё тело исчезло, и я начал воспринимать себя целым кораблём. Нет, не кораблём. Сердцем! Я стал Сердцем ксорхианцев!

Ощущения были… странными. Я не видел корабль снаружи. Я был кораблём. Чувствовал каждый отсек, каждый двигатель. Словно это не биоматериал чужой расы, а моё собственное тело. В сознании возникли различные системы управления. Стоило только подумать, как корабль начинал подчиняться мне без дополнительных телодвижений. Вправо. Влево. Атака. Защита. Хотел повернуть — корабль поворачивал. Хотел ускориться — двигатели ревели. Словно я управлял не космическим кораблём, а собственной рукой.

Я пустил сердцевик в бескрайний космос, продолжая изучать доступные мне возможности. Новый объект нашёлся практически сразу — один из средних кораблей, спрятанный в недрах сердцевика. Я вывел его в космос и с изумлением понял, что моё сознание разделилось. Одно управляло сердцевиком, второе средним кораблём, а третье, о существовании которого я понял не сразу — Сердцем! И именно последнее сознание было главным, отдавая приказы сознаниям меньшего уровня.

Управлять двумя кораблями было настолько просто, что я даже не заметил, как у меня появился третий. Четвёртый. Пятый. Сознание расширялось, как резиновая лента. Каждый новый корабль — ещё один поток мыслей, ещё один набор ощущений. И это совершенно не вызывало негатива!

Средние корабли меня не напрягали, поэтому я решил убрать их обратно в сердцевик, чтобы не мешались, а вместо них начал формировать кое-что другое. Эхо подсказал, на самом деле. Сам бы я не сразу догадался. И, повинуясь руководству своего внутреннего спутника, начал формировать тот самый флот ксорхианцев, который был разбит Льдом. Два сердцевика, пять хищников, носитель и шестнадцать пожирателей. Стандартная ксорхианская эскадра.

Проблемы начались на пожирателях. Если восемь предыдущих кораблей давались мне без проблем, то каждый новый пожиратель отдавал в голову тяжёлым молотом. Сдаваться я не собирался, поэтому решил схитрить:

«Забирай часть», — попросил я Эхо.

«Делаю», — пришёл ответ. — « Снижаю нагрузку. Перераспределяю потоки. Провожу дефрагментацию мозга».

«Давай без видимых физических изменений», — вовремя предупредил я, пока Эхо не занялся мной всерьёз. — «Задача управлять эскадрой, а не армией ксорхов. И тем более не нужно мне перестраивать мозги. Они мне дороги как память!»

Эхо ничего не ответил, но по тому, что боли не было, согласился. Отступили даже молоты, которые вбивали мне в голову клинья.

«Стандартная ксорхианская эскадра готова к бою», — произнёс Эхо. — « С текущим уровнем управления вероятность победы над шестой эскадрой равняется девяносто пять процентов».

«А это мы сейчас и проверим», — ответил я, заметив на границе системы, в которой мы летели, множественные точки. Никаких синих и красных пятен. Только корабли. В этом плане виртуальная реальность предтеч превосходила всё, что могли изобрести люди. Никаких упрощений, никаких абстракций. Реальность как она есть.

Мне не поступало приказа атаковать, но его и не требовалось. Ксорхи не ждут приказов. Они атакуют. Эскадра отправилась вперёд, повинуясь моей воле и буквально через мгновение пространство вокруг моих кораблей изменилось. Мы вновь оказались в той самой системе, где я когда-то сражался с Льдом. Две населённые планеты, шестой флот и полная свобода действий. Ксорхи против людей. Только на этот раз ксорхи управлялись единым разумом. Мной.

Эскадра перестроилась, ведомая моими требованиями. Судя по тому, что я видел, люди ожидают повторения сценария с заражением планет. Линкоры выстроились вокруг обитаемых миров, крейсера патрулировали орбиты, фрегаты образовали защитный периметр. Ведь ксорхи являются предсказуемыми и легко уничтожаемыми противниками. Какие наивные людишки! Настоящие ксорхианцы всегда действуют непредсказуемо!

Я скорректировал курс, и моя эскадра ринулась не к населённой планете, вокруг которой сконцентрировался весь шестой флот, а к безжизненному булыжнику на окраине системы. Там даже не удосужились выставить хоть какую-то охрану. Глупые людишки думают, что нам обязательно нужна живая планета с ресурсами. Какие же они бесполезные. Только и годятся, что на корм.

«У тебя всё хорошо?» — обеспокоено спросил Эхо. — « Наблюдаю странную мозговую активность».

«Всё хорошо», — ответил я, едва не сбившись с настроя. — «Не мешай думать. Давай покажем противнику, что мы собираемся высаживать Сердце и формировать рой».

Пока мой противник соображал, что я задумал, безжизненный кусок камня был покорён. Носитель насытил разряженный воздух спорами, которые сходу начали формировать атмосферу. Ксорхианская биология работала быстро. Споры размножались, перерабатывали камень, создавали органическую массу. Один из сердцевиков подошёл к планете практически вплотную, второй обеспечил блокировку гиперпрыжков, чтобы на подмогу шестому флоту не явились новые людишки, после чего я отдал приказ пожирателям. Нужно пощипать защитников системы, чтобы они не отвлекались.

Но отправил не только пожирателей. Вместе с ними в бой отправились сорок средних кораблей из сердцевика. Больше мы с Эхом не тянули — слишком высокая нагрузка. Сознание начинало трещало по швам, грозя расползтись на части. Но и этого количества оказалось достаточно, чтобы доставить линкорам и тяжёлым крейсерам людей неприятностей.

В отличие от прошлой битвы, сейчас у меня был полный контроль над каждым кораблём. Эхо просчитывал траектории выстрелов и с лёгкостью уклонялся, всё ближе приближаясь к противнику. В какой-то момент люди не выдержали и выпустили нам на встречу истребители, чем только мне помогли. По своим стрелять ни один командующий флотом не станет!

Что такое истребитель, управляемый каким-то искусственным интеллектом, против моего Эхо? Так, мелочь, недостойная внимания. Один выстрел — минус один корабль. Мои корабли приближались к линкорам с воодушевляющей уверенностью, когда флагман шестого флота сделал выстрел. Полсотни ксорхов не стало в мгновение ока — защиты против главного калибра линкора у них не было. Как не стало и полсотни истребителей! Луч прорезал пространство, испереляя всё на своём пути — и моих, и своих. Без разбора. Люди стреляли по своим, не позволяя ксорхам приблизиться к основной силе!

Неплохо! К такому я был не готов. Высвободились ресурсы, поэтому в бой пошли уже не сорок, а сорок пять средних кораблей из сердцевиков. Но пошли они не единым облаком, а тремя группами, по пятнадцать единиц в каждой. Причём шли на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы не попасть под выстрел второго линкора. Сколько перезаряжается главное оружие флагмана я не знал, но вряд ли он может стрелять без остановки.

Выстрел и двадцать моих кораблей ушли в историю — второй линкор показал, что у него тоже есть страшное оружие. Не беда — у меня ещё кораблики есть! Подключились тяжёлые крейсера, стремительно приближавшиеся к моему флоту. Противник осознал, что я собрался захватывать безжизненный кусок камня и решил избавиться от меня одним ударом.

Вот только двигался он слишком прямолинейно. Без изюминки. На что и был расчёт. Два сердцевика выплюнули биоплазменные шары ровно в тот момент, когда тяжёлые крейсера не смогли бы увернуться от них ни при каких обстоятельствах. Линкор попытался прийти на помощь, закрыв крейсера своими щитами, но тоже не успел. Эхо был безжалостен и пространство озарилось двумя яркими вспышками, лишившими шестой флот обоих тяжёлых крейсеров.

Половина дела сделана!

— Вперёд! — приказал я своей эскадре и корабли ринулись вперёд. Две выжившие группы пожирателей встретились с противником и начали «кусать» линкоры. Они не могли пробить щиты — против подобной защиты каких-то средних кораблей было недостаточно, но я отправлял их туда не для этого. Ксорхи вообще ничего не делают просто так.

Мои корабли пошли на таран!

Система активного сопротивления метеоритам находилась в носовой части линкоров. Позади, в районе двигателей, подобным системам делать было физически нечего. Туда-то я и отправил своих камикадзе. Да, половину из них сбили ещё на подлёте. Стрелки на линкорах были отменные. Да, вторую половину основательно подбили, практически уничтожив. Корпуса горели, двигатели отказывали, щиты рушились — но мои корабли летели дальше, выполняя мой приказ. И, добравшись до корпуса, пробили его как бумагу.

А дальше началось то, что мои противники постараются как можно скорей забыть и станут вздрагивать каждый раз, когда им напомнят о произошедшем. В каждый из линкоров вошло всего восемь пожирателей. Мелочь, недостойная внимания. Но из каждого корабля вылез брут. Живой, злой и жаждущий одного — убивать. И управлял каждым брутом не искусственный разум, а я!

Это была бойня. Линкоры остановились, занявшись внутренними проблемами. Видимо, тот, кто управлял флотом, не до конца понимал, как сражаться с десантом. Но я не собирался останавливаться на этом. Сердцевик и хищники вступили в бой.

У фрегатов и средних крейсеров не было ни единого шанса противостоять тяжёлым кораблям ксорхов. Временно лишившись главных кораблей, они запаниковали и начали творить полный бред. Словно ими перестали управлять! Хаос. Паника. Смерть.

Мои хищники жрали корабли целиком, превращая их в чистый металлолом, который тут же пускался на дело. Биологические пасти раскрывались, заглатывали фрегаты, перерабатывали металл в органику. Ксорхианская промышленность работала в режиме реального времени. Люди пытались сопротивляться, но делали это слишком медленно. Подошедший сердцевик выстрелил в первый линкор практически в упор и пространство озарилось новой яркой вспышкой.

Шестой флот понёс катастрофические потери.

Но бой — это не всё, чем я занимался. Как только основные силы шестого флота увязли в возне с моей эскадрой, носитель и второй сердцевик спокойно поплыли к ближайшей населённой планете. Никто не мешал. Никто не перехватывал. Отвлекаться на мелочь я не собирался. Моя задача — захватить планету, а не уничтожать жалких людишек. Людишки сами себя уничтожат. Потом. Когда споры прорастут, когда рой вылетит, когда планета превратится в улей.

— Шестой флот империи Тирис уничтожен, — раздался холодный металлический голос. — Система захвачена ксорхианцами. Потери — двадцать четыре миллиарда человек.

Голову сжало стальными обручами и космос исчез. Вместе с моим сознанием.

«Чистая победа», — успел я услышать мысли Эхо. — « Пусть теперь попробуют её оспорить».

Темнота.

Кабинет ректора ИВА

— И что это было? — Виктор Харгрейв, ректор Императорской военной академии, посмотрел на своих подчинённых, ожидая вразумительного объяснения произошедшего.

— Что-то из разряда невозможного, — слово взял полковник Шрайн. Развитие направления «ксорхианцы» было его вотчиной, поэтому за то, что произошло в лаборатории, отвечать ему первому. — В какой-то момент времени курсант Золотой управлял шестьюдесятью тремя самостоятельными единицами.

— Разве не ты меня заверял, что максимум человеческих возможностей — тридцать пять кораблей или наземных единиц? — спросил ректор.

— Говорил и не собираюсь отказываться от своих слов, — ответил полковник. — То, что произошло, не вписывается в привычную логику. Моя программа существует всего тридцать лет и за это время подобный случай произошёл впервые.

— Всего? — бровь ректора взлетела. — Максимилиан, это не «всего», это «уже» тридцать лет. Я дал тебе полную свободу действий, позволил нанимать простолюдинов, невзирая на постоянное недовольство высших домов. Нашёл тебе оборудование, о котором могут только мечтать лаборатории Соларионов. Выделил целый этаж учебного корпуса. И после тридцати лет изучения поведения ксорхов и возможностей людей ты используешь слово «невозможное»?

— Мне нужен этот курсант, — полковник Максимилиан Шрайн проигнорировал сарказм ректора. — Я забираю его в свою лабораторию. Он ведёт себя как ксорх! Он первый, кто разбил флотилию Льда в честном открытом бою. И не просто разбил — он захватил систему! Сделал то же самое, что и на дуэли, только без растягивания на несколько месяцев. Я не понимаю, как устроены его мозги, но хочу в них разобраться. Это поможет моим наработкам. Это поможет империи!

— Если бы всё было так просто, — вздохнул Виктор Харгрейв. — Ты же знаешь, что он ставленник Ариса Солариона?

— И что? — не понял полковник Шрайн. — Соларионы не вмешиваются в дела академии! Это было оговорено давно! Да даже если и вмешаются, что в этом плохого? У курсанта будет безоблачное будущее. С такими мозгами его на руках носить будут, лишь бы он прогнозировал то, как поступят ксорхи, и дальше. Ты же сам видел, что он вытворил! Два совершенно разных сценария действий! Проклятье, Виктор! Шестьдесят три корабля в моменте! Ты только представь, на что он будет способен, когда пройдёт нашу подготовку? Говоришь, он ставленник Соларионов? Так хорошо же! Мы сможем выбить ему управляющую матрицу! Её даже адаптировать не придётся, как Льду. Потому что кровь курсанта позволит работать с технологиями предтеч без каких-либо переходников! Империи Тирис нужен Каэль Золотой, Виктор!

— В этом-то и заключается проблема, — ответил ректор. — Он является владельцем независимого отряда наёмников «Малыши». Официально признанного самим императором! Никогда не бывать тому, чтобы наёмники работали с тайными проектами империи Тирис. Служба безопасности и так заинтересуется этим случаем. Не прошедшим должного согласования, к слову.

— Наёмник? — полковник Шрайн настолько удивился, что даже слов не нашёл. — Как наёмник. Ему же всего двадцать два года! Откуда наёмники!

— То есть личное дело безземельного барона Каэля Золотого ты не читал? — понял Виктор Харгрейв.

— Читал, — полковник продолжал думать. — Сразу, как только ты сказал, что он будет учиться в академии. Что могло произойти за полгода?

— Ты не поверишь, как много всего, — ректор позволил себе ухмылку. — Тебя не смутил «Крест Героя»?

Полковник Шрайн нахмурился и, нажав на планшет, вывел перед собой личное дело курсанта Золотого.

— Твою предтечи в рёбра! — выругался он. — И что, вообще без вариантов?

— Ни единого, — ответил ректор. — Арис Соларион не отдаст такую игрушку. У него на неё свои планы и всё, что мы можем себе позволить — продолжать обучать Льда, раз в неделю загружая его ксорхом. Кстати, хорошее имя — Ксорх. Подходит этому безумцу куда лучше «Золотого». Пожалуй, так мы его в наших стенах называть и станем. Приказ выйдет уже сегодня.

— Раз в неделю? — тяжело вздохнул полковник. — Виктор, ты же понимаешь, что этого мало? Льду нужны тренировки, чтобы стать лучше. А сейчас у него два поражения! И от кого? От Ксорха, который ни разу в симуляторе не сидел!

— Другого предложить я не смогу, — заявил ректор. — Мне ему и остальным «Малышам» ещё индивидуальную программу нужно разрабатывать. Соларионы хорошо вложились в их обучение. Так что один раз в неделю — это максимум, когда я могу выделить тебе Ксорха. Используй его с умом.